obsession

2 месяца спустя Шин сидел за барной стойкой и пил уже третий стакан виски. Он плохо переносил крепкий алкоголь, поэтому легко пьянел. — Шин, может уже хватит? — Кай Сато, бармен этого клуба, привык уже к такому поведению Тсукими, но все равно переживал за него. Скоро у парня такими темпами появится зависимость. — Кай, пожалуйста, налей ещё один стакан. Но Сато даже не шелохнулся. Он все так же продолжал стоять на своëм месте и смотреть на Тсукими. — Я же вижу, что у тебя какие-то проблемы. Алкоголь их не исправит. Если хочешь, то можешь мне их рассказать, станет легче. Шин нервно усмехнулся и перевёл пьяный взгляд на бармена. Каю часто приходилось видеть этот взгляд, взгляд обреченности. Ему искренне было жаль таких людей. — Мне уже ничего не поможет, легче не станет. — По крайней мере хуже точно не станет, если ты выскажешься. Шин задумался. А ведь правда, что он теряет? Может, станет хоть немного легче. Внутренние терзания его не отпустят, но, если он выскажется о своих проблемах, то они его не так сильно будут мучить. — Хорошо, наверное, ты прав. Это касается моего... не знаю кого. Не знаю, кем он сейчас мне является: другом или врагом, объектом любви или ненависти. Четыре года назад он меня предал и бросил, а после вернулся, как ни в чем не бывало. Ему было все равно на меня, а теперь он одержим мной. Дело дошло даже до похищения, но я смог сбежать. А теперь... Я окончательно запутался, Кай. Я говорил ему, что никогда не буду зависим от него, желал сбежать, вроде ненавидел. Теперь я ни в чем не уверен... — Ты не знаешь, правильно ли поступил? Запутался в своих чувствах? — Да Шин окончательно запутался. Он вроде ненавидит Соу, но при этом и любит. Вроде никогда больше не хочет видеть его, а вроде хочет прямо сейчас обнять. Неужели он тоже становится одержим? Он ведь так хотел избежать этого исхода... Почему Тсукими нуждается в человеке, который лишь использует его, насилует и вызывает страх? Кажется, у него стокгольмский синдром. Расстояние и время сделали только хуже его положение. — Ты хочешь вернуться к нему? — Не знаю... Чëрт, почему все так?! Я ведь научился жить без него, а он поступил со мной, как полный мерзавец. Так почему же мне он снова стал важен? Чëрт. Чëрт. Чëрт. Из глаз потекли слезы безысходности и отчаяния. Это не правильно, это несправедливо. Нужно вычеркнуть Хиëри из своей жизни, но он никак не хотел отпускать Шина. Соу забрался ему под кожу и навечно остался с ним. — Нет, я не вернусь к нему. Может, через пару лет все образумится. Ладно, мне уже пора, — Тсукими расплатился за напитки и собрался уходить. — Удачи тебе, Шин. — Спасибо, тебе тоже.                                           ****** — Мы нашли адрес его нового проживания. Сэр, вы правда хотите его вернуть? Мне кажется, что в этом просто нет смысла. Соу был мрачнее самого тёмного пасмурного неба. В его голове крутились одни противоречия. Но он прекрасно понимал, что без Шина его жизнь и правда никчемна. — Я верну его, Мейстер, чего бы мне это ни стоило. — Я вас понял, сэр. Шин Тсукими живёт теперь в Киото. Когда отправимся в путь? — Прямо сейчас. В глазах Хиëри появилась решительность. Он должен вернуть своё сокровище, он должен снова заполнить свою жизнь смыслом, как бы тяжело это ни было.                                           ****** |Советую во время прочтения слушать песню NF – Paralyzed (slowed & reverb)| Сегодня был выходной. Тсукими решил, что проведет его просто дома за просмотром телевизора. Не было настроения и повода куда-то ехать. Шин спокойно сидел на диване и смотрел какой-то американский боевик, но вдруг в дверь позвонили. Странно, у него же толком нету здесь знакомых, которые могли к нему зайти. Парень подошёл к двери. К сожалению, глазка не было. — Кто там? Секунд десять было молчание. Шин решил, что это соседские мальчишки так над ним пошутили и убежали, поэтому уже хотел уйти, но послышался до боли знакомый голос. — Шин... Это я. Голос Соу на этот раз не был фальшивым и веселым. Он был печальным, тихим и обреченным. — С-соу, — на мгновение стало страшно, по после страх сменился беспокойствием. — Зачем ты приехал сюда? — Я хочу вернуть тебя. Я не могу без тебя жить. Шин, пожалуйста, вернись ко мне. Его слова были такими искренними... Тсукими не знал, что почувствовал в этот момент. Злость, страх, грусть, надежда, боль, ненависть, любовь – все смешалось в кучу. Шин прислонился к двери. Из его глаз пошли слезы. — Уходи, Соу, прошу тебя. — Шини, пожалуйста... — Я люблю тебя. Он сказал то, в чем до последнего был не уверен. Тсукими ненавидел Хиëри, но его ненависть возникла из сильной любви, которая никогда не сможет выветриться. Ненависть Шина – ложное чувство. Именно об этом и говорил ему Соу во время их последней встречи. — Я нашел своё ложное чувство. А ты, Хиëри? Соу, ты запутался в своих чувствах ко мне. — Каких чувствах? Я не понимаю тебя. — Ты одержим мной, но одержимость просто так не возникает. Одержимость является следствием очень сильной любви. Пожалуй, мы оба больны этим чувством. — Я не уверен в этом. Но, если это так, то эта болезнь неизлечима. Хиëри правда не мог понять, любит ли он Шина. Да, он им одержим, но это же не значит, что он любит его? Наверное, он просто никогда не любил, поэтому и не знал, как проявляется это чувство. — Я не могу тебя понять. Почему ты сейчас разговариваешь со мной вместо того, чтобы просто выломить дверь? — Я хочу, чтобы ты сам добровольно открыл мне её. Я хочу, чтобы ты сам захотел ко мне вернуться. Шин не знал, стоит ли ему дать шанс Хиëри. Соу причинил ему столько боли, но прямо сейчас этот же Соу умоляет его вернуться. — Помнишь, я тебе говорил, что никогда не стану одержим тобой? Что никогда не буду твоим? Сердце Хиëри кольнуло. Он почувствовал... страх? Неужели? Он никогда его не чувствовал даже тогда, когда был на грани жизни и смерти, а сейчас чувствует. — Да, помню. — Я врал сам себе. Наверное, я тоже без тебя уже не могу. Дверной замок издал щелчок. Дверь открылась. Не успел Соу что-то понять, как к его груди уже прижался Шин. Тсукими плакал. Ему было очень тяжело. Хиëри тоже обнял его, а после жадно вдохнул его запах волос. Он обожал этот запах жасмина. — Шини... Давай вернемся домой? Больше он ничего не смог сказать. — Да, давай.