ладонь

Марат никогда не думал, что сможет видеть столько цветов сразу. Кровь, оказывается, такого злого оттенка, а снег — такого спокойного. Он не подал виду, когда его мир стал иметь смысл. Он даже не до конца это осознал, когда мир снова погрузился в серый. «Кто это был», — мелькнуло у него в голове. Нет-нет, это не тот парень, не может быть, такого просто не должно быть! В их мире люди начинают видеть полноценно, лишь когда полностью воссоединяются с родственной душой — будь то признание в любви или ещё какое-то проявление привязанности. В его семье, отец видит всё полноценно, для него — Диляра Суворова родственная душа, а он для неё — нет. Марат узнал об этом, а точнее, что такое бывает, в пять, когда спросил маму, какого цвета скатерть. — Не знаю, дорогой, — её улыбка в тот момент была полна грусти, Кирилла тогда не было дома и они с мамой смогли остаться наедине. Они долго-долго говорили об этом, о том, почему Диляра видит всё так же плохо, пусть и замужем, почему сам Марат пока что не видит цвета. — Ты, самое главное, не бойся, если твоя родственная душа окажется мальчиком, — шептала она ему, а он быстро-быстро кивал. — Я упустила свой шанс, не смогла… — Диляра задумчиво опустила глаза в пол, — но ты не переживай, я всегда буду рядом, если ты позволишь мне помочь, — продолжила она, и в её глазах блестели слезинки. — Мамочка, я не упущу свой шанс, обещаю, мамочка! — Марат вскочил на ноги и начал волчком крутиться вокруг матери, при этом напевая какую-то песенку. — Вот и хорошо, — Диляра засмеялась, прикладывая к лицу ладонь. В какой-то степени Марат был её любовью. Она любила его, и это было взаимно, так что, совсем чуть-чуть, но цвета она видела. «Кто это был, кто же это был», — в голове было пусто. Он плохо запомнил то как выглядят цвета, но одно он знал точно — ему хотелось ещё. И он получил «ещё». Этот парень, как только он увидел его, как только их взгляды встретились, Марат чуть не вскрикнул. Жёлтые стены, похожие на что-то тёплое, коричневый пол — от него пахло древесиной. Теперь все его органы чувств обострились, он не слушал учительницу, которая их представляла. Он помнит лишь имя «Андрей». — Скажи, — Марат смущённо потёр затылок, будто так ему на ум могла прийти стоящая вещь. — Мм? — Андрей, похоже, пребывал в раздумьях, его большие глаза с непониманием посмотрели на Марата. Снова, яркая вспышка. Нет, Марат точно уверен. Это он. — Ты тоже это видишь? — Марат чувствовал, как его ладони начинают потеть, но он пересилил себя, заставляя полностью сосредоточиться на парне напротив. — Что именно? — Задумчиво переспросил тот и Марат замер. Неужели это только у него? Неужто… — Ну, я про цвета, — Марат смущённо опустил голову. Да, похоже на то, это только у него. — Цвета, — задумчиво повторил Андрей, — я вижу цвета, когда рядом с тобой, — продолжил он. Марат опешил. Значит он не один такой! Но почему этот парень так спокоен? Почему его лицо ничуть не скривилось? — Да, а это значит… — Марат разволновался, поднимая руки вверх. — Это значит, что мы с тобой можем стать отличными друзьями, — подытожил Андрей. Марат остолбенел. Что, простите? Друзьями? Разве такое может быть? Обычно это не так работает, он читал об этом, обычно люди, когда находят свою родную душу, хотят вести исключительно романтические отношения… Или нет? Может, он что-то напутал? Странно, очень странно… Похоже, Андрей заметил как изменилось лицо Суворова, он непонимающе склонил голову в бок. — Что-то не так? — Спросил он, чуть выгибая бровь. — Нет, всё нормально, — насупился Марат. Конечно, пусть он и негодяй тот ещё, но чтобы ему попался настолько бестолковый человек, это ж ещё постараться нужно! Диляра рассказывала ему и о платонических отношениях. Она многое знала про любовь, пусть у неё самой её не было. В тот вечер, Марат рассказал ей о своём непутёвом человеке. — Помоги понять ему, что между вами может быть не только дружба, — улыбнулась она, щурясь. У неё были чёрные кудри и добрые большие глаза, Марату хотелось верить, что всё будет хорошо. Так шли дни. Нет, это не то слово — они летели, быстрота была сногсшибательной, Марат не успел заметить, как Андрей стал частью его будней, он не заметил и того, что Андрей и сам теперь хочет быть ближе к нему. Будто они резко поменялись местами или что-то в этом роде. Андрей ходил за ним по пятам, старался быть похожим на него. — Зачем ты это делаешь, — спрашивал его Суворов, но Андрей лишь усмехался. Он и сам-то не знал почему. В тот день он сморозил такую чушь, друзьями, серьёзно? Это немыслимо, просто уму не постижимо, как он смог оставаться при этом таким спокойным и даже равнодушным. В любом случае ему сейчас нужно успокоиться. Он не должен быть слишком навязчив, даже если очень хочется… В ту ночь они сидели на крыше, почему-то им захотелось быть именно здесь, подальше от надоедливых глаз Универсамовских, да и вообще. Хотелось побыть наедине. Марат с интересом глядел в ночное время, разглядывая крупинки-звёзды, Андрей же с интересом рассматривал проходящим внизу людей. — Прости меня за тот день, — усмехнулся Андрей, ему уже давно хотелось сказать, но у него постоянно были какие-то отговорки, нелепые причины, несуразные дела. Марат широко улыбнулся. — Значит, ты всё же не такой идиот, как я думал? — Игриво Марат вытянул свою ладонь, чтобы пожать руку Андрею, но когда тот коснулся пальцами его руки — вцепился в костяшки и с силой притянул к себе. Вспышка, это было похоже на ядерный взрыв или что-то в таком разе. Марат отстранился, глядя на испуганного Андрея. Он и сам-то выглядел не лучше, но старался держать лицо. — Понравилось? — Сипло уточнил он, чувствуя, как начинает краснеть. Ему хочется провести по волосам, или коснуться волос самого Андрея, притянуть его для ещё одного неловкого поцелуя или вообще — разорвать друга на куски. Лишь бы не видеть этих глаз. Родных глаз. Больших и наивных глаз. Глаз, благодаря которым он сам буквально прозрел. — А-ага, — Андрей с силой вцепился в его руку, буду то за спасательный круг — единственное, что сейчас держит его на плаву, это тёплая ладонь Марата, сжимающая его собственную.