Часть 9. 1/2. Исключение
1 января 2026 г., 16:16
Прозвучал резкий звук включившегося временного коридора, сопровождающийся поочередно зажигаемыми огнями на панели управления, за которую усаживалась крупная женщина средних лет с туго заплетенной рыжей косой. Ранним утром, с самого начала работы организации, увидеть кого-то из постоянных сотрудников редкость, обычно этот первый час отведен прибытию новых лиц, единичными отправлениями на сложные миссии и выход в долгожданный отпуск. Запросом Ацилии была неделя, Комиссия одобрила четыре дня, вполне достаточно, чтобы сделать все дела, помахать рукой всем друзьям и вернуться обратно. Четыре дня — это девяносто шесть часов, и каждый на счету.
Мужчина, сидящий на пропускном пункте, откашливается и оглядывает присутствующих. Остановив взгляд на девушке, ухмыляется: одета не по форме, значит не на миссию, может и подождать. В его маленьком королевстве из стекла и стали правил негласный регламент — отпускники стояли на самой низшей ступени иерархии. Пропуская вперёд агентов, сверяет их карточки, изучает в документации опись всех необходимых для миссии устройств, если найдет что-то лишнее, изымет и отправит на стол совету директоров с прилежащей докладной на сотрудника. От ощущения собственной важности и превосходства его глаза блестят азартом. Только рассмотрев все с дотошностью, отправляет цифровой запрос коллеге у пульта временного коридора. Женщина тягостно вздыхает, не питая радости к собственной работе, молча кивает, указывая на то, что капсулы выверены и агенты могут пройти. Не получив от них обратной связи, с таким же раздражением поторапливает их словесно. Ацилия замирает, смотря на то, как массивные двери задвигаются, в то время как мужчина усаживается на место, а женщина, ворча себе под нос, жмет кнопки.
— Отпуск что ли? — Надменный голос вырвал из размышлений. Натянутая улыбка мужчины осталась без ответа, вместо этого она отдала заполненный в третий раз бланк и потянулась к журналу, чтобы письменно зафиксировать свой выход. — Так, номер и подпись. Четыре полных дня, раньше вернуться не планируем? — Мужчина привстал, оглядев ее сверху вниз, проверяя, есть ли на руках что-либо из принадлежащего организации. Усевшись обратно, он развернул еще один журнал, в котором девушка оставила подписи. – Пройдите за линию.
Девушка пересекает черту, собирает волосы в хвост и попутно снимает объемную кофту, для ускорения прохождения досмотра. В комиссии не принято ходить в гражданской одежде, подобное, в теории, может спровоцировать множество проблем, якобы, если человек из конца девятнадцатого века увидит то, что творится с модой в конце двадцатого, ничего хорошего не произойдет. Правило ломается и противоречит всему происходящему, так что периодические появления в обществе других агентов в личных вещах не были диковинкой, да и логики никакой в этом правиле не было, в любом случае агенты попадут рано или поздно не в то время, в котором когда-то жили, а там все решит эрудиция и ум, или физическая сила. Сканер издал одну вспышку, рентгеном просветив тело на предмет посторонних объектов. Временной коридор встречал скрипом, подобно тому, который слышишь, заходя в старый лифт, его дверцу задвигал вручную тот же сотрудник, что и вёл учёт, в середине дня ему на помощь приходила ещё пара офисных агентов, которые занимались всем тем, что помогало сэкономить время и как-либо урегулировать поток агентов на миссии. Внутри не было ничего интересного, ад клаустрофоба, тесный опоясывающий саркофаг, стоя в котором, выжидаешь момент прыжка так, будто это игла шприца, которая вот-вот проткнет твою кожу, но почему-то медлит. Резкий скачок напряжения, уши закладывает, дыхание останавливается, смешивая духовное и материальное в одну кашу. Последнее, что она замечает под ногами - развязанные шнурки правого кроссовка.
Пришла в себя, стоя в примерочной торгового центра, родной Мейндстон встречал палящим солнцем, отчего в магазинах столпилась толпа желающих спастись от жары. В очереди она несколько раз переглянулась с сотрудником соседней кассы, но только после выхода из магазина поняла, что это был ее бывший одноклассник.
Удивительно, как в памяти терялись моменты, имена и лица, все то, чему раньше придавалось столько значения. Теперь это стало щемящим чувством ностальгии. По улице она шла медленно, не сильно спешила, с легкой тоской наслаждаясь дорогами, которые видела целую вечность назад, неизменно стоящими на них магазинчиками и маленькими барами, неся с собой лишь свитшот и бутылку воды, купленную на последний фунт. С последнего ее визита домой прошел месяц, если верить календарю. Каждое такое посещение родных улиц и стен было словно удар под дых, всё вокруг кричало: "Вот чего ты лишилась, идиотка!", било по голове чувством растерянности, но в то же время и лёгкой радости от того, что ничего не изменилось вокруг. Дом на Ашфор-роуд был небольшим. Бетонное здание делилось на два этажа, на каждом из которых было по одной квартире. Сама квартира тоже маленькая: одна спальня, ванная и крохотная кухня. Ей хотелось бы, чтобы жилье досталось по наследству, но прошлая квартира принадлежала бабушке, а эта была куплена на деньги, заработанные в Комиссии.
— Пааап, – Ацилия вошла в квартиру, снимая кеды не развязывая шнурков. Окна были завешаны шторами, чтобы с улицы не было видно, что происходит на первом этаже. – Это я, ты дома?
В глубине квартиры шумел телевизор, что только прибавило уверенности в его присутствии. Потянувшись к выключателю, наступила носком на что-то липкое и холодное, скривилась, но не отступила, а когда в прихожей стало светло, к горлу подступил комок. До тошноты неприятное чувство тревоги и отвращения, в последнюю встречу он клялся больше не пить, в предыдущую закодировался, двумя встречами ранее говорил, что больше не общается с коллегами с прошлой работы. Все ложь. Убирая ногу с наполовину застывшей лужи, старалась не смотреть вниз, боясь увидеть что-то из содержимого желудка Ричарда Дейвиса. Ближе к двери стоял пакет с мусором, который, судя по всему, ставила туда сама девушка, когда была дома последний раз. Поборов отвращение, она прошла по коридору, застав отца на кухне, спящим в обнимку с бутылкой чего-то не сильно крепкого. По всему жилью запах гнили и пота, неоплаченные счета, куча мусора. В спальне нестиранное белье, на постели пятна. Трогать что-либо было неприятно, но перерыв тумбочку со своими вещами, не нашла ничего из того, что оставляла, кроме одежды, пропитанной теперь запахом этой квартиры. Пока изучала письма, открывала окна и включала свет, легонько толкнула его ногой. Мужчина отреагировал на пинок резко и агрессивно. Подскочив, повалил девушку на пол, не соображая, кто перед ним находится. Получив удар по скуле, Ацилия собрала всю силу, чтобы скинуть с себя отца, пользуясь его пьяным состоянием.
— Сучка, — старая майка на нем растянулась, в небритой плешивой бороде застряли кусочки пищи. – Могла предупредить, что придешь.
— Это моя квартира, я могу прийти когда угодно. — Стараясь не показывать злость, отступала назад.
— Знаю я, как ты на эту квартиру заработала. Спишь со всеми подряд, шлюха мелкая. – Он размахнулся бутылкой, чуть не упав вперед, рассмеялся. Она промолчала, теряя смысл своего нахождения тут. Это был тот самый момент, когда понимаешь, сколько бы не было сделано для любимого человека, все проходит даром. Все, все его клятвы завязать и вернуться к нормальной жизни, были пустым звуком. Все ее рвения сделать лучше для человека, у которого ты всегда будешь на втором месте, были попытками оставаться хорошей в его глазах.
Солнечный свет в Мейдстоне прорывался сквозь редкие облака, чувство тревоги и злости отступало с каждым шагом по ровному тротуару. Выходя на Уот-Тайлер-уэй, Ацилия останавливается у пиццерии, осознавая, что не ела ее целую вечность.
