Попытка не пытка

В прошлый раз Гарри понравилось лето на Севере – не так жарко, как в его родных краях, но очень приятно. Поттер полагал, что и в этот раз лето будет таким же прекрасным. Гарри не думал, что когда-то останется так надолго на одном месте, в одном городе, что сможет изучить все маршруты, подружиться с жителями, а главное, найти кого-то, ради кого вообще готов остаться на одном месте. Поттер всегда считал, что его будущий партнëр будет таким же, как он – весëлым кочевником и бродячим музыкантом или артистом. Размышляя о своëм идеале, Гарри невольно вспоминал о Седрике, которого сам же и отверг несколько лет назад. И уж точно Поттер не думал, что пойдëт на такие жертвы и остепенится ради кого-то. За прошедший год Гарри не раз приходилось слышать о том, как Волан-де-Морт «изменился» ради своего партнëра, но и Поттеру пришлось меняться. В более лëгких мантиях, где не получалось спрятать всë своë барахло, до сих пор не было так комфортно, как в старой и любимой. Но необходимость носить всë при себе теперь просто пропала. Гарри усмехнулся и передал орешек Соне, сидящей у него на плече. Она всë ещë была его верной спутницей во всех прогулках по городу, ради неë Поттер со скандалами отстаивал каждый карман в своих новых мантиях – ведь надо же где-то прятать вкусности для прожорливой бельчихи, и о месте для неë самой не стоило забывать. Прямо сейчас Соня спряталась в широкий нагрудный карман Гарри. Волшебник только усмехнулся, позволив ей копошиться в его кармане, пока он сам осматривался по сторонам. Главная площадь, как всегда, была оживлëнной. Никто даже не обращал внимания на Гарри, как обычно, несмотря на остроконечную шляпу на его голове. Магов наконец перестали считать чем-то странным, быстро привыкли к тому, что маги бывают мирными, больше не относились к ним с настороженностью, как в то время, когда в это королевство впервые прибыл Поттер. Гарри облокотился на ближайшую стену, чтобы не мешать своим медленным шагом торопливой толпе. Всë было так оживлëнно и красочно, что Поттер невольно улыбался – ведь он был ответственен за большую часть красок в городе. Свадьба их правителя-долгожителя должна была стать самым крупным событием в городе за последние две сотни лет. Усмешка невольно вырвалась из уст Гарри. Оказывается, так мало надо было для того, чтобы люди начали хоть что-то делать, пытаясь улучшить свою жизнь? Хватило одного лишь Поттера, хватило лишь того, что их дорогой король наконец хоть что-то сделал и подтолкнул народ к развитию. Гарри наблюдал за проходящей мимо него толпой – некоторые почти наступали на ноги Поттера, но тот не злился и радостно высматривал остроконечные шляпы в толпе. Что ему нравилось на севере – так это то, какими простыми были маги, без высокомерия, к которому привык Гарри. Он даже не мог винить магов за высокомерие –ведь какими ещë должны быть аристократы? Но на севере всë дошло до того, что маги стали обычными, равными другим людям, их не превозносили и не боялись, как раньше, они просто были. Это была самая свободная форма магии, которую Гарри мог создать вокруг себя. Так, любой маг мог, как и он, стать бродячим артистом, и это не было бы чем-то странным – всë-таки простолюдины могли выбирать себе любую профессию. Поттер рад – в уже отчасти его королевстве любой ребëнок, обладающий даром, мог учиться управлять этим даром. Пожалуй, на юге это было просто невозможно – там магия всегда была сокровенной частью аристократии, которая не должна выходить за пределы «чистых» кровей. Север всего за год смог стать для Гарри роднее, чем место, где он прожил долгих шестнадцать лет своей жизни. Поттер тяжело вздохнул и быстро влился обратно в торопливый темп толпы. Это место он точно скоро будет называть полноценным домом. Гарри напевал под нос весëлый мотив, пока крутил кольцо на безымянном пальце и торопливо спешил к замку… * * * Не хихикать было тяжело – Эльф рассматривал себя в ручном зеркале с тех пор, как Гарри пришëл к нему. – Наконец вспомнил, какой ты красивый? Я бы тоже смотрел на тебя часами, но пора и отвлечься, – ласково проговорил Гарри и положил руку на пальцы Волан-де-Морта, крепко сжимающие ручку зеркала. Король нахмурился и перевëл взгляд от своего отражения на Гарри. – У меня не может быть морщин, – отрицал Эльф. Поттер непонимающе уставился на него, не понимая, что нашло на его любимого. Том вновь поднëс зеркало к своему лицу. – Если ты продолжишь так хмуриться, то у тебя скоро и правда появятся морщины, – только фыркнул Гарри и улыбнулся. Король хмуро посмотрел на своего будущего супруга. – Ты не понимаешь, я не старел ни на день все эти годы, но смотрясь в зеркало, я увидел у себя морщинку которой не было и не могло быть! Я бессмертен, я победил смерть – в чëм смысл моей победы над ней, если я всë равно старею? – в гневе восклицал Эльф, сжимая рукоять зеркала. Гарри казалось, что тот готов уже разбить его, кинув в стенку. Пожалуй, Поттеру было бы жалко, если Волан-де-Морт в порыве гнева сломает что-то столь искусно выполненное. Самому Гарри нравилось рассматривать вырезанные узоры на рукояти зеркала – тонкая работа. Поттер аккуратно забрал предмет из рук Тома, перетягивая всë внимание на себя. Гарри внимательно всматривался в знакомое светлое лицо, красные глаза казались темнее, чем обычно. Поттер улыбался, надеясь, что так сможет поднять настроение и Волан-де-Морту. – Я уверен, что тебе показалось. В последнее время я так устал из-за предстоящей свадьбы, может, и ты просто забегался? Последний раз я так отвратно чувствовал себя в прошедшем году, когда ты заставил меня налаживать всю систему образования почти в одиночку, – Гарри постарался сменить тему. Нахмурившиеся лицо Тома разгладилось, и Поттер улыбнулся, счастливый тем, что смог отвлечь своего будущего мужа. – Я и уставать не должен… но это возможная теория, – Волан-де-Морт тяжело вздохнул, смотря на Гарри. – У меня никогда не будет морщин. Ты ведь уйдëшь, если я не буду таким же красивым, как в день нашей встречи? – Поттер лишь рассмеялся от слов Эльфа. Может, это было первым, что привлекло Гарри в Томе, но явно не главным для него на данный момент. Будь он хоть настоящим эльфом и неземным существом – если не любить Волан-де-Морта по-настоящему, то и с красивой внешностью его просто не вытерпеть. – Даже если ты полысеешь и состаришься, я буду тебя любить. Или та песня, что я посвятил тебе, не убедила тебя в этом? – Гарри отстранился от Тома, ища взглядом какой-нибудь из своих музыкальных инструментов, которые теперь часто находил в самых неожиданных местах. Слишком уж Поттер успел обжиться в этом замке, что так легко раскидывал личные вещи. Том тяжело вздохнул, смотря на артиста. – Главное, не пой свои песенки под окнами замка, – проворчал Эльф и усмехнулся. Гарри фыркнул. – Это романтично и тебе нравится, – заигрывал Поттер. Том не отрицал слов Гарри, только промычав в ответ… * * * Пусть теперь он не мог заниматься тем ремеслом, к которому так привык за годы бродяжничества, но отголоски этого всë ещë оставались в его жизни. И дети помогали ему время от времени наконец отдохнуть от серьëзных дел, занявшись чем-то менее нудным. Обучение юных волшебников Гарри любил, и те любили его уроки тоже, ведь они всегда проходили интереснее, чем у других преподавателей. Поттер решил показать им разных магических существ, которых видел сам. В книгах про многих сказано лишь пару слов и отсутствуют рисунки, потому что когда эти книги писались, те существа были распространены среди волшебников, из-за чего про них всë и так знали. Не было надобности записывать и так известную всем информацию на драгоценной бумаге. Гарри только тяжело вздохнул, а после запищал. Дети в классе закрыли уши, а мерцающие иллюзии пикси разлетелись по классу. И только спустя приличное количество времени Гарри перестал раздражать детский слух своим пищанием. Поттер оглядел комнату, наполненную недовольными детьми, и рассмеялся. – Теперь вы знаете, как выглядят пикси. Магические практики привлекают этих существ, поэтому не удивляйтесь, если в будущем в вашем доме могут поселиться такие. Главное – знать, как с ними справиться, что я объяснил ранее, – Гарри кивнул, закончив мысль, иллюзии пикси, которые до этого беспорядочно метались по комнате, наконец рассыпались. Дети до сих пор выглядели рассерженными. Поттер поймал особенно недовольный и уже знакомый взгляд. – Не обязательно было так кричать, учитель, – язвительно пробормотала Роза, на что Гарри только фыркнул. Он до сих пор не привык, что его зовёт учителем не только рыжеволосая девочка, но и множество других детей разных возрастов. Поттеру до сих пор не нравилось, что группа учеников была собрана из совершенно разных по возрасту детей, но магов на севере было слишком мало, ещë меньше тех, кто подчинился изменениям и доверил своих детей какому-то незнакомцу. Гарри надеялся, что в будущем маги не будут так пренебрежительно относиться к обучению у тех, кто мог дать им гораздо больше знаний, чем бы они получили по старинке. – Это чтобы вы привыкли. Я должен попросить вашего преподавателя по травологии показать вам мандрагор в саду, вот что будет самым раздражительным звуком для вас. Пикси и их пищание – лëгкая трудность, с которой по силам справиться любому из вас, – кивнул Гарри, крутя в руках свою волшебную палочку. Полагаться на неë не было таким ужасным решением, как казалось раньше – только с помощью палочки он смог сконцентрировать магию достаточно, чтобы показать почти настоящих пикси. – А Соня будет в саду? – восторженно спросил мальчик, который был младше Розы. Гарри усмехнулся на этот вопрос, он не ожидал, что детям так приглянëтся прирученный дикий зверëк. Сама белка не была в восторге от такого большого количество внимания, из-за чего Поттер оставлял еë во время своих уроков. Гарри только промычал, делая вид, что задумался. – Если вы будете усердно учиться... – задумчиво протянул Поттер. Весь класс весело закивал, подтверждая серьëзность своих намерений. Гарри фыркнул – он мог бы назвать всех этих детей очаровательными. Он отлично помнил тех хулиганов, которых встретил сразу, когда пришëл в город. И помнил, как юные маги первое время боялись Поттера, думая, что он жестокий последователь Волан-де-Морта. Только Роза помогла ему, чтобы дети перестали трястись от ужаса на каждом уроке Гарри. Дети быстро растаяли и начали чувствовать себя спокойно. Намного дружелюбнее стали и люди в городе, будто всех наконец спасли от холодного льда севера. – И Соня будет на моих руках! – строго добавил Поттер. Как бы он ни любил свою питомицу, его серьëзность сама таяла каждый раз, когда на него смотрело столько пар глаз. Гарри услышал недовольное фырканье и усмехнулся… * * * Морщинка на лице явно ему не привиделась. Было глупо это отрицать или злиться сейчас. Но как такое возможно? Он не должен был стареть, он обуздал саму Смерть! Это было известно, кажется, всем, кроме самой Смерти. Возможно, Богиня до сих пор имела над ним власть. Волан-де-Морт не хотел этого признавать, но именно она остановила его от убийства Поттера, именно она была до сих пор главной, главной над жизнями других, но не его. – В этом замешана не только я, – Том не вздрогнул, услышав протяжный шепот, он был вполне ему знаком, его источник можно было даже не искать, ведь как таковой формы у богинь не было. Волан-де-Морт не спешил говорить, ожидая, что она сама объяснит своë появление, объяснит ему происхождение этой ужасной морщинки. – Это Судьба. Я могу даровать тебе бессмертие, когда в твоей жизни не замешаны другие Богини, но Судьба связала тебя с Гарри, ты больше не можешь жить вечно, – Том сдал руки в кулаки, всë ещë не отрываясь от пергамента, над которым он нависал, когда его решила навестить богиня. Тяжëлая и гнетущая атмосфера в комнате никак на него не давила, по крайней мере, Волан-де-Морту казалось, что раньше она никак на него не давила. Сейчас действительно всë изменилось, Том невольно вспоминал их первую встречу – тогда было так же тяжко и даже страшно, конечно, смерти боялись все. Это был единственный его страх. И теперь Волан-де-Морту снова было страшно, страшно осознавать, как всë изменилось, страшно осознавать, что рано или поздно его не станет. Том просто не может этого позволить. – Судьба? Самая бесполезная твоя сестра. Надо ведь просто договориться и с ней? Провести ритуал? Принести жертву? Что угодно, ты знаешь, что я сделаю что угодно, – Волан-де-Морт готов был торговаться. Несмотря на недрогнувший голос, находиться в комнате стало всë труднее, он чувствовал такую беспомощность в этот момент… Богиня Смерти не отвечала, по ощущениям Тома, целую вечность. Он мог бы поверить, что прошли годы в ожидании ответа. Неужели это же чувствовали его последователи, когда он звал Смерть? Теперь понятно, почему многие боялись его после этого настолько сильно. На мгновение ему показалось, что сейчас он просто свалится со стула – настолько невыносимо это было. – Бессмертный не может любить, не может изменяться, твоя судьба уже решена, больше ты не сможешь провернуть тот маленький трюк, как в прошлый раз, – эта Смерть над ним просто смеялась! Он никогда не поверит в то, что нет выхода. Если его нет, то Том придумает его сам, объездит весь свет, но придумает. – А если сделать Гарри таким же, как я? – выпалил Волан-де-Морт, не желая сдаваться так легко. Он сам не знал, в какой момент понял, что мог бы провести вечность с Гарри. Но сейчас Том был уверен, что вечность с Поттером была бы отличной. Но вместо ответа Волан-де-Морт услышал лишь громкое эхо смеха. – Больше ты не можешь торговаться, – уверенно заявила Богиня. Тома вновь охватил гнев, сдаваться так легко он не собирался. – Любить могут только смертные, – вдруг добавила Смерть. Волан-де-Морт слишком задумался после этой фразы, не заметив, как богиня исчезла. На Тома больше ничего не давило, кроме его собственных переживаний. Если любить могут только смертные –значит, он любит Поттера? По-настоящему, не из выгоды, как это было изначально? Осознавать это было так же неестественно, как и чувство любви, которое он никогда не испытывал и не думал, что испытает. Волан-де-Морт не думал, что кто-то будет его любить, не думал, что сам вообще способен на это чувство, но сейчас рядом был человек, который помогает ему в управлении королевством. Человек, не боящийся высказывать своë мнение, человек, что так часто его раздражает, человек, чья магическая сила равна по силе ему, магу, который почти всемогущ! Неужели к этому человеку он испытывал «любовь»? Том устало положил голову на пергамент. Гарри часто отдыхал, ложась прямо на работу – совсем не королевский жест, который, видимо, Том перенял у него. Волан-де-Морт фыркнул – действительно любовь, не восхищение, не симпатия, а любовь. В юности он и подумать не мог, что обручится с человеком, которого любит. Том посмотрел на свою руку, где на безымянном пальце блестело кольцо и усмехнулся… * * * Он знал, что его спокойствие не продлится долго – оно никогда не длилось долго после появления Поттера в его жизни. Волан-де-Морт даже не открыл глаза, слушая, как шуршит трава под ногами Гарри. Вскоре тот сидел под деревом вместе с ним. – Я в меланхолии, – тяжело вздохнул Том. Поттер придвинулся ближе к задумчивому королю. – После обеда я не в настроении, – раздражëнно добавил Эльф и наконец взглянул на улыбающееся лицо Гарри. – Ты точно не змея? Даже Соня столько не отдыхает после еды, – спросил Поттер, смотря в рубиновые глаза Тома. Возможно, причиной этому была тень, но они не казались такими же ярко-красными, как раньше. Волан-де-Морт не спешил отвечать, Гарри не настаивал – ему и так было приятно сидеть с Эльфом на тëплой от солнца земле. Смотря на Тома, он вспоминал их первую встречу. День был таким же приятным, а король так же раздражëнно спал в лесу в лëгкой одежде. – Я смертен, – спустя какое-то время наконец сказал Волан-де-Морт. Поттер уставился на него с непониманием. Как Том может быть смертен! Но лицо короля было слишком серьёзным, чтобы Гарри не поверил в его слова, да и его любимый Эльф не отличался хорошим чувством юмора. Но неужели он мог превратиться из бессмертного в смертного? Как это вообще могло произойти? – Сама Смерть это сказала, – усмехнулся Том, наблюдая за замешательством Поттера, который уже вскочил на ноги, не находя себе места. Он сам замечал изменения в Волан-де-Морте – теперь он правда больше стал соответствовать своему внутреннему, а не внешнему возрасту – но неужели это от того, что Том стал стареть? Перестал быть бессмертным? Гарри не знал, к лучшему это или нет. Поттер хотел верить, что это к лучшему, он обеспокоенно взглянул на Эльфа. Но как он скажет Тому, что, наоборот, рад утрате его бессмертия? Особенно зная, как сильно он за него держался, как сильно он им гордился. Но, кажется, сам Волан-де-Морт не выглядел слишком обеспокоенным из-за своей смертности. Он выглядел так, будто смирился. – Но как так? – только и смог спросить Гарри. Всë красноречие вмиг улетучилось. Том улыбнулся и похлопал по месту перед собой, зовя Поттера сесть обратно. – Это из-за судьбы. Теперь, когда она связана с тобой, я не смогу остаться тем же Волан-де-Мортом, – только кивнул Эльф. Гарри опустился на землю, он не поднимал взгляда обратно на Тома, только рассматривая травинки под ним. – Разве это было обязательно? Я мог бы стать бессмертным. Я этого не хочу, но я люблю тебя и был бы не против, если со мной рядом ты, – проворчал Поттер, Эльф только рассмеялся. – Об этом же подумал и я! Гарри, мы так идеально подходим друг другу, – Том продолжал смеяться. Гарри наконец посмотрел на лицо Волан-де-Морта – действительно ли оно выглядело старше, чем в их первую встречу? – Только вот Богиня сказал, что любить могут только смертные, – добавил Том. Поттер испытывал слишком смешанные чувства по этому поводу – всего год назад на этом же самом месте этот же самый маг грозился убить его или запереть в темнице. Но теперь он хочет сказать, что любит Гарри? – Да, Гарри, я тебя люблю, – кивнул Эльф, понимая, какие мысли крутились в голове у Поттера. Гарри не спешил отвечать, он действительно не находил слов – просто нонсенс для него. Будущий супруг Тома фыркнул. – Конечно, ещë бы я согласился на свадьбу с человеком, которого не люблю и который не любит меня в ответ. Знаешь, от твоих слов мне ещё сильнее захотелось посвящать тебе те оды, что я пел ранее… я даже напишу новые, сейчас я слишком смущен, – на одном дыхании выпалил Гарри. Волан-де-Морт только кивнул, на удивление, даже не начиная привычно ворчать. Сейчас он просто не имел права ворчать на Поттера – всë-таки именно из-за него этот год был лучшим годом за все его два века жизни. Том улыбался, осознавая, что и последующие годы будут такими же. Пожалуй, один такой год стоит больше чем бессмысленное бессмертие…