Мы расстаёмся, чтоб встретиться вновь

Граф Святослав Пташинский пробыл в дороге больше четырех недель. Путешествие изрядно утомило его, однако, выбравшись из экипажа и увидев во дворе гостиницы знакомую фигуру, он позабыл про усталость и в несколько шагов оказался рядом. Человек поднялся к нему навстречу и облегчённо улыбнулся. — Ну, наконец-то вы приехали! — воскликнул он, горячо обняв Святослава в знак приветствия. — Рад видеть Вас, князь Разумовский, — произнёс граф, сжимая друга в ответных объятьях. — А я то как рад видеть вас, Святослав, — ответил князь, и искренность его слов не вызывала никаких сомнений. — Я уж переживать начал, — признался он, идя со Святославом к дверям гостиницы. — Вы ведь написали, что в конце мая приедете, а уже июнь. Я вас уже неделю жду, каждый день… Голос князя наполнился печалью. С одной стороны, в груди у Святослава разлилась тепло от осознания, что его ждали. Однако, с другой стороны, несчастье близкого человека доставляло почти физическую боль. И хотя умом он понимал, что в задержке виноваты непогода и отсутствие почтовых на станциях, граф поспешил оправдаться. Князь прервал его, и печаль его сменилась радостьж от встречи. — Не стоит, граф. Лучше скажите: на долго вы задержитесь в наших краях? — В столице меня не ждут раньше сентября, так что на два месяца я в вашем распоряжении, — ответил Святослав, и уголки его губ слегка изогнулись вверх. Детский восторг в глазах князя стоил всех усилий. Он схватил графа за руку и горячо пожал. — Ах, Святослав! Я в жизнии ничему так не радовался, как этим вашим словам! — Да бросьте вы, — скромно произнёс Святослав. — Лучшее скажите мне: где вы живёте? Всё там же? — Всё там же, — эхом повторил князь. — Я поговорю с хозяйкой. В отношениях мы с ней хороших, поэтому против ещё одного постояльца она не будет, — взгляд мужчины вдруг наполнился лукавством и азарством. — К тому же у неё семнадцатилетняя незамужняя дочь имеется… — Князь! — возмутился Святослав. — Вы прекрасно знаете моё отношение к… семнадцатилетним незамужним девицам. Никаких дел я с ними предпочитаю не иметь. Князь засмеялся. За разговором они прошли в общий зал гостиницы и расположились за столом у окна. Официант принёс несколько блюд и бутылку грузинского вина, которое тут же открыли и попробовали, выпив по бокалу за встречу. Решив, что вкус вполне неплох, мужчины принялись за еду. Некоторое время над столом разносился только стук приборов о посуду. Но, когда Святослав усмирил голод после долгих часов в дороге, князь принялся расспрашивать его о жизни столицы. — Ох, князь, я совсем забыл! — Святослав вдруг вспомнил о письме, которое взялся передать. Достав конверт из нагрудного кармана, он протянул его собеседнику. — От Бориса Денисовича. — Не часто брат радует меня письмами, — пожаловался князь, принимая из рук графа плотный конверт. — Зато как напишет, так целый роман. Князь углубился в чтение письма, а Святослав невольно стал его разглядывать. Всё пережитое, конечно, оставило свой след на внешности мужчины, но ничуть не испортила её, даже наоборот, придала ей ещё больше очарования. Святослав нигде и никогда не видел таких красивых людей, разве что древнегреческие статуи имели с князем отдаленное сходство. Пока Святослав с головой был погружен в свои мысли и любование другом, князь дочитал письмо и, сложив все листы обратно в конверт, негромко произнес: — На старости лет доведётся и дядей стать. Жаль, что увидеть племянника или племянницу скорее всего не доведётся. — Кто знает, как жизнь сложится. Элеонора Евгеньевна как-то обмолвилась, что они думали над поездкой на воды. Да и какие ваши годы? Тридцать — это ещё не старость, — голос Святослава понизился до шёпота. — Кто знает, что может произойти лет через десять. — Вы оптимист, Святослав. И это я не осуждаю, а завидую. Но расскажите лучше, как там ваш проект? — Понемногу, — граф сложил приборы и допил вино, еще остававшееся в бокале. — Давайте я вам по дороге расскажу? — Да, конечно, — князь поднялся из-за стола, и двое мужчин вышли из гостиницы. Дорога до квартиры князя Разумовского заняла около получаса. Святослав поведал о преобразованиях, которые провел в отцовском поместье, и просиял, услышав слова одобрения. Князь предложил ещё несколько идей, как улучшить жизнь крестьян. По-видимому, он много размышлял об этом. Князь больше не горел идей революции, однако жажда изменений в России всё ещё тлела в нём. В моменты размышлений глаза у него загорались, прямо как раньше, когда он в красках расписывал Святославу планы Северного Общества. Граф внимательно слушал его, запоминал каждое слово, и вместе с этим ловил все изменения в настроении друга. Они ему не очень нравились. В князе смешались радость и глубокая печаль. Они перемешались до неузнаваемости и не ясно было, где заканчивается одно и начинается второе. Жил князь в просторном доме на окраине города. Хозяйка и вправду ничего не имела против нового постояльца, напоила мужчин чаем и вместе с князем они отправили Святослава отдыхать после дороги. Граф думал, что не сможет уснуть, но только его голова коснулась подушки — сон овладел им. Проснувшись через несколько часов, Святослав увидел, что за окном уже сумерки. Выйдя из комнаты, он постучался в дверь напротив. Князь открыл ему практически мгновенно. — Ну как? Отдохнули? — поинтересовался он, пропустив Святослава внутрь комнаты и запирая за ним дверь. — Вполне, — ответил граф, оглядевшись по сторонам. Комната была просторной, скромно обставленной. На столе под окном лежал незаконченный этюд. Свет от масляной лампы, стоящей на комоде, бросал на пол мягкий круг. Князь, судя по всему, спать ещё не собирался. — Присаживайтесь, — предложил он, жестом указав на кровать. — Я должно быть оторвал вас от дел? — спросил Святослав, аккуратно присаживаясь на край чужой пастели. — Нисколько. Увы, но муза покинула меня раньше, — князь пошёл к столу и аккуратно взял картон с этюдом. Проверив краску, он показал рисунок Святославу. Лёгкая рука художника изобразила горный пейзаж. В некоторых местах не хватало деталей, а где-то их было в избытке. Князь задумчиво рассматривал свой труд, хмуря красивые брови. — В последние месяцы я почти ничего не могу довести до конца, уже некуда черновики складывать. — Покажете мне? Я, конечно, не художник, но вдруг смогу чем помочь, — немного взволнованно предложил Святослав. — Что ж, от чего бы и нет, — словно сам для себя произнёс князь. Взяв с комода лампу, а из верхнего ящика стопку картонов, он сел рядом со Святославом. Их колени соприкоснулись, и граф затаил дыхание, чувствуя жар, приливший к щекам. Теперь ему сложно было сконцентрировать свой взгляд на этюдах. Всё внимание сосредоточилось на тепле рядом и глубоком голосе, звучащем над самым ухом. Однако один из рисунков смог привлечь его внимание. Жар перебрался на шею и уши. — Это… Я? — спросил он, разглядывая такие знакомые с детства черты. — Вы, — просто признался князь. — Случайно, наверное, сюда попал, ваши портреты я в другом месте храню. — А у вас не один? — Не один. — Право, князь… — начал было Святослав, но мужчина мягко прервал его: — Фёдор, граф Пташинский. Меня зовут Фёдор, и я настаиваю на том, чтобы вы звали меня по имени. Хотя бы когда мы вдвоём. Я ведь уже когда-то просил вас об этом. — Просили, — подтвердил Святослав. — Но мне как-то неловко. Фёдор Денисович, вы .. И снова договорить графу было не суждено. Князь привлёк его к себе, тихо смеясь, и картонки с этюдами полетели с их колен на пол. — Раз вы со мной так официально, то мне вас тоже звать Святослав Станиславович? Для этого у вас слишком длинные имя и отчество. Святослав, оказавшись в кольце любимых рук, не мог уже думать о чём-то другом. Обняв князя в ответ, он прижался к его губам своими. Фёдор продолжал посмеиваться в поцелуй, но вскоре полностью увлекся процессом. Оторвавшись друг от друга спустя некоторое время, мужчины перевели дыхание. — Я скучал, — шепотом произнес Святослав, беря одну из рук князя свою. — А я как по вам скучал, — жарко ответил Фёдор. — Даже нет, не скучал. Тосковал, сказать будет правильнее. Святослав, вы даже не представляете как хочется порой поговорить с кем-то из прошлой жизни. Как мне всегда хочется хоть немного побыть рядом с вами. — Не забывайте, что я вас тоже люблю, — в смятении чувств произнёс Святослав. С одной стороны, понимать, что между ним и князем всё по-прежнему было приятно, но с другой, он слишком хорошо представлял, что испытывает его милый друг. — И зря, — с горечью произнёс Фёдор. — Вам стоит оставить всё в прошлом. Святослав, вам всего то двадцать два. У вас целая жизнь впереди. — Опять вы за своё! — возмутился граф. — И думать об этом не смейте! Ещё скажите, что мне пора жениться. Но разве есть на свете кто-то лучше чем вы?! — Есть, конечно, — ответил Фёдор, с улыбкой глядя на Святослава. — И думаю много народу наберется. — Однако мне и дела до них нет. Я только вас люблю! Любил, люблю, и буду всё так же любить. — От этого только больнее, — Фёдор тяжело вздохнул и опустил веки. — Любить призрак или воспоминание было бы легче чем вас, живого и настоящего. Довольствоваться письмами и встречами раз-два за году очень сложно, особенно помня, как было раньше. — Так сейчас наверстаем упущеное! У нас впереди два месяца! — глаза Святослава засияли тихой радостью и гордостью за самого себя. — Так я же привыкну к вам, — с мукой в голосе произнес Фёдор. — Два месяца счастья, а потом снова тоска в одиночестве? Да я в первый же день повешусь. Святослав, вы только приехали, но я уже чувствую грусть от вашего отъезда, уже воздух пахнет для меня расставанием. — Но мы расстаемся, чтоб встретиться вновь. Пусть эта мысль вас утешит, — с долей нерешительности произнес Святослав. — Да… Вы правы. Мы расстаёмся чтоб встретиться вновь, ведь остаётся наша любовь, — негромко напел князь и улыбнулся. — Вы правы, граф. Не стоит омрачать нашу встречу такими мыслями. Вы лучше о себе побольше расскажите. И Святослав принялся рассказывать, склонив голову на плечо князя. В груди разливались щемящая нежность и любовь к этому человеку. Граф о расставании совсем не думал, ведь сейчас они были рядом, а Святослав умел жить здесь и сейчас. Он надеялся, что и друг его привыкнет к этому рано или поздно, ведь впереди у них обоих ещё целая жизнь.