Ева

      Хотел ли он этой любви? Скорее нет!       Спустя много лет брака и неприятного развода с дележкой детей и имущества, Алексей Романович остался практически без всего и сразу. Ему оставили только место в правлении компании деда и старый дом на окраине города. Его умница-красавица жена брезгливо скривила губки и милостиво отказалась от обветшалого старинного особняка, родового гнезда его мамы. Заколоченная усадьба простояла здесь больше ста лет в окружении заросшего сада, больше похожего на лес. По непонятным причинам отец и дед никогда не показывали ему этот дом. Говорили, что помещика Тарасовского расстреляли вместе с женой и сыном, а его брата с двумя малыми детьми отправили в ссылку. Только чудом одним из них оказалась бабушка Алексея.       Теперь же, расхаживая по пустынным комнатам старинного поместья, он думал о былом величии его семьи. Впервые за много лет ему захотелось привести в порядок это безжизненное место. Дед пообещал ему помощь с восстановлением, но давать деньги не спешил. Мысли о доме отвлекали его от другого. От осознания, что влюбился как мальчишка в ту, кого по определению любить не положено.       Меньше всего он хотел новых отношений, привязанности. Боялся до чёртиков, и так тяжело дался развод. А тут она, и кто — проститутка по вызову. Он вызвал её в момент отчаяния. Когда его мир полностью покатился под откос. В те дни он снимал номер в отеле. По суду ему запрещено было даже приближаться к жене и детям. Эта стерва спровоцировала его, и произошло непоправимое. Он душил её в состоянии аффекта, а старшая дочь всё видела, да ещё и засняла на телефон их жуткую ссору.       Перед отелем он в нетрезвом виде нарвался на какого-то нерусского, то ли таджика, то ли узбека. Тот без разбора выхватил нож и пырнул. К счастью, пальто было плотным, и он отделался небольшой царапиной. Нападавший быстро скрылся в дождливых сумерках. В номер добрался с трудом. Рана, хоть и маленькая, но доставила дискомфорт. Быстро устранив последствия глупого нападения при помощи антисептика и пластыря, он сменил порванную рубашку и в растерянности сел на кровать. От отчаяния и грызущей обиды на бывшую Алексей сделал то, чего никогда не делал — вызвал шлюху.       Какого же было его удивление, когда вместо прожженной бляди в его номер зашло красивое создание лет от силы шестнадцати на вид. Девочка, чуть старше его собственного родного ребёнка. Невысокая, хрупкая, с бело-фарфоровой кожей со свежим румянцем, контрастирующая с тёмно-каштановыми волосами почти до поясницы и яркими, голубыми глазами. Кукла — одним словом, но естественная, без «деланой», как сейчас модно, красоты.       — Этого ещё не хватало! Совсем там сдурели! Я не педофил, уходи.       — Я не ребёнок, — обиженно выпалила девушка. Она достала свой паспорт в котором значилось, что ей уже двадцать один, — задолбали! Полгорода думает, что я малолетка!       — А позволь узнать, почему такая как ты занимаешься этим?       — Проституцией! Так и говори, а то этим, тем. Не твоё дело. Хочу и занимаюсь. Уже три года.       — Но послушай, я тоже не святой, но мне кажется, что можно…       — Нельзя! — аж рявкнула красавица, — папка взял кредит и попал в аварию. Теперь инвалид, а долги никто не отменял. Ты будешь меня трахать или проповеди читать? Время — деньги. Нет? Так я пойду к другому клиенту. Ещё год отработаю и уеду.       Она резко направилась к выходу, в глазах плескалось презрение к этому холеному гаду, который вздумал читать ей мораль.       — Да постой ты! Девушка резко остановилась и, вздрогнув, обернулась.       — Чего ещё? — голос звучал устало, без первоначального запала.       — Сколько?       — Что сколько?       — Сколько ты берёшь за ночь?       — Десять.       — Ясно. Вот, — он протянул ей деньги, — останься.       — Что, всё-таки будешь трахать?       — Нет. —       Тогда нафига?       — Просто, поговорить надо, а сейчас проще с тобой.       — Я тебе че, психолог? Ну ладно, согласна. Валяй, рассказывай. Но, если че, бабки не отдам. Мне надо отдать половину.       — Давай пойдём в кафе внизу сбоку отеля, там хорошо.       — Господи, ну ты и странный. Лучше б уж трахнул.       — Да что ты всё заладила-то! Не буду я этого делать, не с тобой.       — Брезгуешь? У меня анализы все хорошие, нас проверяют всё время.       — Ну вот опять! Да я просто хочу не этого, вернее, сначала хотел, на эмоциях был.       — А теперь?       — Всё. Пойдём.       Они вышли из номера и спустились в холл отеля, а потом зашли в кафе в этом же здании. Милое, уютное заведение семейного типа. За столиками сидели пары с детишками. Да ему и самому казалось, что он с дочерью.       Рассказать о произошедшем было легко — сработал эффект поезда со случайным пассажиром. Изливая душу, мужчина чувствовал, как легчает, черт его дери, легчает. Всё произошедшее с ним обрело тело, и он выбросил это как мусор. К концу своего задушевного монолога, изредка прерываемого междометиями и восклицаниями юной проститутки, он чувствовал себя смертельно усталым. Рана в боку давала о себе знать. К своей небольшой порции лукового супа мужчина даже не притронулся, зато Ева вылизала тарелку пасты и салата до крошки. Она ещё заказала десерт и кофе. Алексей с удовольствием выпил чашку. Кофе немного помог придти в себя.       Вернувшись в номер, мужчина почувствовал себя хуже, и Ева, как ни странно, осталась с ним. После его рассказа она почему-то смягчилась. Когда ночью у него поднялась температура, Ева помогла ему, принесла лекарство из аптечки и обтерла мокрым полотенцем. Её забота подействовала на него как триггер. Слезы сами по себе потекли по щекам. Возможно, им способствовала температура. К утру стало легче. Его нежданная сиделка, посмотрев на часы, собралась и ушла. Через день он вновь заказал её, и они опять проговорили всю ночь. А ещё через пару дней она пришла расстроенная с синяками на руках и под глазом. Сутенёр побил её и отобрал большой гонорар, почти четверть их с отцом долга. Ева была безутешна. В ту ночь он впервые поцеловал её. Больше не было преград. Алексей снял ей маленькую квартирку с дешёвой мебелью, а через месяц, преодолев сильный страх перед собой и своим прошлым, решил жить с ней.       Секса не было. Он не хотел портить их хорошие отношения. Вот только Ева хотела его, и он это понимал.       В офисе появилась новая секретарша на ресепшене. Улыбчивая и добрая с личиком живой куклы. Дед странно смотрел на него, но ничего не сказал. Алексей решил, что Ева больше никогда не вернётся на панель. Он выплатил её долг со счета, до которого не добрались адвокаты жены. Это был его пенсионный запас на всякий случай. Однажды он провернул очень выгодную сделку и дивиденды с неё смог надёжно спрятать. Отца девушки удалось пристроить в хорошую клинику. Там ставили на ноги практически безнадёжных инвалидов.       Они так и не спали вместе, просто жили, как хорошие соседи. Весной, когда дела мужчины немного наладились, и жена окончательно отстала от него, найдя нового мужа, он занялся восстановлением усадьбы. Нанял строительную бригаду и декораторов, наметил план ремонтных работ.       В один прекрасный день Ева пришла не одна, а с молодым человеком. Они бурно провели ночь в её комнате. Алексей старался не думать и не слушать, но утром был готов прибить обоих. Он чувствовал то, что не должен. Жгучую ревность!       Утром он не выдержал и начал разговор, понимая, что дальше так нельзя.       — Ева, зачем? — задал он вопрос тоном, который не терпел возражений.       Они сидели за столом, губы девушки были волнующе припухшие после долгих ночных поцелуев.       — Я тебе ничего не должна, ты мне не отец, и я не фригидная бабка. У меня есть потребность, и я её удовлетворила, чего и тебе желаю. Для здоровья полезно.       — Ты маленькая дрянь!       — Не такая уж и маленькая. И вообще, не твое дело. Найди уже себе хоть кого.       — Не хочу.       — Я не монахиня, что хочу, то и делаю.       — Делай это не здесь. Или хотя бы не при мне.       — Я опаздываю на работу. Это ты у нас начальство, а мне положено сидеть за столом с девяти до шести.       Он чувствовал, что теряет её из-за своего нежелания ответить ей взаимностью. Тот поцелуй он тогда объяснил нахлынувшими эмоциями.       К вечеру разболелась голова. Алексей принял таблетку и уснул, а когда проснулся, понял, её нет. Страх, липкий и холодный, пробежал где-то за рёбрами. Он боялся потерять Еву.       Первое, что сделал — набрал до боли знакомый номер. Телефон был выключен. Алексей долго сидел на кухне и волновался. Потом вспомнил, где она вчера записала номер того парня, с которым кувыркались ночью. Эта странная привычка, записывать имена в блокнот, сейчас очень была кстати. Там были разные номера и даты. С момента их странной совместной жизни или дружбы новый был лишь один. Алексей, не раздумывая, позвонил на этот номер. Оказалось, что этот парень совсем не знал Еву, они познакомились только вчера в баре после работы. Он ничего не мог сказать кроме того, что она его выставила из квартиры после секса.       Совесть начала мучить его с новой силой. Что же произошло?! В смятении он собрался и уже хотел идти непонятно куда, как вдруг щелкнул язычок замка, и в открытую дверь вошла его пропажа. Скорее она не вошла, а ввалилась, ибо попросту была пьяна в стельку. При попытке снять полусапожки девушка пошатнулась и практически упала в сильные, подкаченные в спортзале руки Алексея. Каким-то образом они сползли на пол, да так и сидели. Еву явно разморило в тепле от выпитого. Он, счастливый донельзя, просто обнимал её, баюкая в своих объятиях. Потом бережно раздел своё пьяное чудо и отнёс в кровать, где её успешно стошнило, к счастью, на пол.       Повозившись с уборкой примерно минут двадцать, Алексей лёг рядом с Евой и отключился совершенно счастливый. Он уже не боялся ни утра, ни жизни без своей семьи, ведь он понял, что обрёл уже своё счастье.       Завтра они поговорят, обязательно поговорят. Потом отреставрирует особняк за городом и переедет в него с молодой женой. Ева любит его, а он просто дурак, который боялся своего счастья.