Хедканонны на Дотторе и его клонов.// частичный АУ

Театр начинается с вешалки и рассказ о клонах Дотторе, естественно, должен начаться с самого Зандика. Некогда изгнаный из рассадника мудрости за свои бесчеловечные идеи и негумманные взгляды на науку, обречённый вечными скитаниями под томным Сумерским солнцем и бесконечными барханами песков, что не менее бесчеловечно, юный Зандик все-равно не был готов отречься от своих замыслов и от своих представлениях о науке. Идеи новой ступени в эволюции, идеалы о сверхчеловеке и рассмотрение любого живого существа в качестве сложноструктурированного механизма, детали которого можно заменить и улучшить. Сверхчеловек в его глазах представал в своей самой искаженной форме, равного по силе которому не найдётся среди смертных существ и который спокойно мог бы бросить вызов даже Архонту. В его глазах, он сам сверхчеловек, способный бросить вызов абсолютно любой божественной или проклятой форме, будь то живое существо или сложная задача. Его блестящий разум не идеи в сравнение ни с одним людей Тейвата, которым и сниться не может большая часть его познаний, идей и стремлений. Все эти навясчивые мысли отпугивали окружающих. Маниакальный юноша внушал страх своими речами, а ещё больше той больной увлеченностью, с который вещал это с требун Академии. «Как жаль, что этим консервативным идиотом не дано понять весь потенциал человеческого разума и возможности, которые им может открыть мой светлый ум.» В глубине его пока только начинающей становиться тёмной и гнилой души все-же было посеяно зерно обиды. Обиды на мудрецов, что не смогли перенять его страсти к тёмной стороне науки, на сумерский народ, что не смогли понять его, а вместо этого гнали из города хуже, чем рогатый скот с пашни, на род человеческий в целом. Увидев мужчину, посреди бесконечной бесчанной пустоши, где у бывшего стажёра уже начали плавится не то что мозги, но и без того шаткий разум, Зандик был настроен скептически. Кровь и следы от вил и огня на его запылившейся форме Амурты уже засохли, окрасив местами одежду в бурый цвет, а пару ссадин на руках и на шеках оставили шрамы, что красуются на его лице и по сей день, спустя столетия. Обгоревшая на палящем солнце бледная кожа, а надо сказать, что будущий Доктор изначально был не похож на других людей, окружающих его не только характером, но и внешне. В то время, как большинство Сумерцом более смуглые, темноволосые и кареглазые, Зандик от природы был светлым, с почти небесно-голубыми локонами, что вечно были спутанными и характерно его национальности кудрявыми, а так же свирепокрасными глазами, отражающими всю суть его души. Спина болела от камней, что в него кидали, но мученик сохранил свой горделивый вид и тон, повернувшись спиной к незнакомца и здав мешок, в котором слышалась болезненная нотка. Он счёл это за издевку. В последствии он запомнил эти минуты, которые даровали ему новую жизнь, жизнь Второго Предвестника Фатуи. Дотторе... Доктор. Какая ирония. Человек, которого считали монстром должен был носить столь милосердный титул, заменяющий имя. Парень не смог сдержать усмешки, приняв шанс, давший жизнь его идеям и исследованиям. Это было слишком выгодно, не так ли? Ещё и спасительная вода наполнила пересохшее и непившое уже второй день горло, смачивая голосовые связки, что издавали хрипящий грубый голос. Он не плакал даже в эти дни. Он в целом не был расстроен, только глубоко обижен тем, что его гений остался непонятным и неоценненным. В любом случае, он охотно принял на себя новую роль, отныне и на долгие века став Дотторе. А Зандик так и умер в той самой пустыне, в тот самый день. По первому прибытию в Снежную, в те времена ещё не сильно развитому региону, что только начинал свой путь и формировал состав нового государственного органа Фатуи, юный Доктор промерз насквозь. Для человека, жившего все свои 16 лет в жарком климате резкий и острый ветер с метелью и снегом был просто чем-то, что он не ожидал, хоть и был морально готов. Даже шуба, выданная Пьеро для молодого учёного не спасала. Приятные воспоминания юношества, которые редко, но дают отблески в памяти Прайма, когда в особо холодную погоду он оказывается вне лаборатории. Казалось бы, он привык к здешнему климату, полностью подстроившись под его условия. Но даже сейчас мужчина, когда-то звавший себя Зандиком, не любит местный холод, предпочитая оставаться в стенах холодной лаборатории. Чтож, говоря о всем пережитом опыте столь интересного персонажа, нельзя не вспомнить про Эшера. Да, да, то самое перекрытие, которое Дотторе использовал во время задания по поиску Куникудзуши, претендента на роль Сказителя или другими словами — Скарамуша. Столь прекрасная седая борода и обворажительный белый бантик на Фонтейновский лад просто не могли пройти мимо узких глаз жителей Татарасуны, когда на остров прибыл гость. Механник-ученный из Фонтейна? Что может быть лучше, чем перенять опыт у человека, речь которого столь разносторонная и напичкана словами, о которых у обычных трудяг-кузнецов и представления не было. Ах, сколь легко обмануть не просвещенный разум, заполненный только чертежами приземленной металлургии в рамках пару печей и кузнечных станков. Эшер всеми силами демонстрировал свою эрудированность, а от речей мужчины так и разило высоким высоким интеллектом и просвещенностью, но что самое важное и малозаметное — классовым неравенством. Проходя мимо довольно гостеприимных и простодушных, словом, обычных людей, он не мог не чувствовать себя лучше. Лучше, умнее и хитрее. Какая жалость, что они так наивно верили в его благую цель приезда, даже не подозревая, что всего через пару недель от помещений этих кузнец останутся лишь обгорелые остатки, на месте которых спустя много лет будут распологаться инадзумские отряды фатуи. О, сколько людей погибнет в этом ужасающем и всепоглощающем пламени, что затмит все: крики, слезы предательства, следы чьих-то подлостей, оставив после себя лишь пару конструкций и шкатулку в руках, наполненную мерзкой кровавой вырезкой от чего-то, что ещё недавно жило. Однако, все это меркло в ярких глазах мужчины, пламя которых было не хуже предстоящего пожара, но было скрыто за линзами. Зависть. Даже такой личности, как Дотторе, с непробиваемым нутром и осуждённым характером, занятым только своими целями, было.. Завидно? То как легко эти люди приняли к себе незнакомую куклу с инициалами самого Сегуна, даже не взирая на возможные последствия и на их различность с чем-то, что лишь пытается вести себя как человек и могло бы принести угрозу и несчастья бедной деревушке кузнецов, когда его гнали в три шеи, как шакала из родного места, хорошо знающие его люди. Даже семья Зандика не помогла ему, решив отказаться от неродивого сына-монстра, с его пугающими идеями... Это было возмутительно. Нет, нет, просто.. Просто неправильным. Насколько нужно быть тупым, чтобы сделать нечто подобное? Собственно, характерно людям. Это ведь и принесло им несчастье в конечном итоге, верно? В конечном итоге, Эшер остался доволен собой и исходом событий, оставив приятные воспоминания с тех времен, скращеные приятным бонусом в виде премии, а так же возможностям к экспериментам с "Божественной куклой", давшей в последствии ценнейшие знания, которые блестящий ум Доктора смог использовать для создания клонов. Если уж мы дошли до современного нашим описаниям Предвестника, то давайте поговорим о нем, в конце концов, отголоски Зандика и даже Эшера ещё можно лицезреть в копиях Дотторе, а вот сам Доктор по сути своей уникальная и неоднозначная личность.

« Доктор, у которого была очень хорошая голова на плечах, и ещё одна в колбе на его столе. »

Очень хорошая фраза, на мой взгляд, в полной, но в то же время кратко описывая всю суть его личности. И ведь не поспоришь. Насколько бы чудовищными не были его эксперименты, его действия помогли медицине и науке Снежной довольно быстро сделать значительный скачек, выведя регион на совсем новый уровень, равный которому, пожалуй, можно считать только Фонтейн, со всем его технологичным развитием. Его ум работает не стандартно, во многом может показаться, что даже извращенно, но в более позднем возрасте во всех его действиях ярко выражен рационализм, который можно выделить при глубоком, а не поверхностном анализе. Спроси его о чем угодно, и если вопрос не будет глупым, то он сможет дать на него точный ответ, а если и не точный, то явно выдвенет правдаподобный тезис, описывающий это и приведёт аргументы. "Ебанутый и отбитый на всю голову учёный." Такое мнение может сложиться у вас после внешнего взгляда на его шестнадцатилетнего среза, но увидев Прайма в живую, в вашей голове, скорее всего, произойдёт диссонанс. Мужчина 561 года. Его внешний возраст можно легко описать, зачеркнув первую или последнюю цифру его настоящего возраста. Ярко выражены впалые скулы и острые черты лица. Над левым глазом виднеется белый рубец от шрама, полученного ещё давным давно неудачно прилетевшим камнем от кого-то из Сумеру. Похожий есть и на переносице, но это уже от осколков пробирки, неудачно взорвавшейся у него в руке не менее давно. Густые брови, но щитина сбрита. Общий цвет кожи довольно бледный, по разным причинам, начиная от генетической предрасположенности к альбенизму, заканчивая тем, что после появления клонов Прайм почти полностью отказался выходить в свет, погрязнув в своей лаборатории и канув в исследования с головой. Под багровыми глазами, сохраняющими даже спустя годы свой внутренний, хоть и чуть обуздавшийся, пыл, виднеются тёмные круги, указываюшие на все бессонные ночи, проведённые за лабораторным столом. Черты лица довольно восточные. Горбинка на носу, густые, несмотря на возраст, волосы, и общая хмурость. Чуть расстрепанные и на скорую руку уложенные волосы, которые от природы вечно путались, потускнели, перейдя из небесно-голубых в более серебряный оттенок. В некоторых местах даже можно найти седые волоски, не выбивающиеся из общей пастэльной гаммы окраса. Голубая серёжка на правом ухе.. Нет, это не первая. Пару он уже разбивал и менял, но конкретно этой около 130 лет. Тускло-синяя рубашка под лабораторным помятым халатом, закатанным в ркавах с помощью ремней, позволяющим нам увидеть часть его венистых рук, скрытых за высокими черными перчатками. Лучше даже не думать, сколько всего сделали эти руки и сделают в будущем. Для элегантности Доктор ещё с молодости предпочитает что-то носить и, не изменяя традициям, на нем перевязан шейный платок тёмного блекло-бардового цвета, под цвет глаз, с серебристым узором. Если же снять с него все это одияние, то на обнажённом мужском теле, крепкого строения будут видны многочисленные белые шрамы и рубцы — следы прошлого и места срезов плоти для создания клонов. Ох, а ещё, кажется, он не берет тело... Выражение лица всегда строгое, скептическое, что заставляет всех его ассистентов и лаборантов бояться его разгневать. Общий вид хорошо соответствует его возрасту и богатому жизненому опыту, который к сожалению, в столь приклонном возрасте сводится к обычным лабораторным будням. Но его это вполне устраивает. С возрастом в целом хочешь больше стабильности и рутины, хотя нельзя отрицать, что его хоть и тяжело впечатлить или заинтересовать, но если это и получится, то все внимание будет уделено этой вещи ближайшие месяцы, с тем же безумным и от части одержимым интересом, пока его пыл не поутихнет, интерес не померкнет, а желание не сойдёт на нет. Или, что более вероятно, пока он не получит желаемый результат. Не стоит к слову не дооценивать и его силы. Доктор по прежнему силен, как в плане ума, так и в физическом аспекте, благодаря уму. Как ни странно, но от части от стал тем, кого презирал, хотя и всячески отрицает это. Есть только два мнения — его и неправильное, если оно противоречит его. Казалось бы, ещё пару веков назад он сам был жертвой столь критичных оценок, считая, что у каждой мысли, даже если она не соответствует чужой, есть свой вес. Но увы. Судьба порой пронизана злой иронией. Ему будет тошно от этой мысли, если вы ему укажите на это, но более чем вероятно, что вас уволят в тот же день, а сам Дотторе убедит себя в том, что лишь зря обращает внимание на столь абсурдные вещи, проговорив это пару раз себе под нос для большего убеждения. Во время перерывов пьёт кофе. А потом ещё. А на ночь ещё, чтобы успеть закончить. Доктор в целом застрявает в своей работе, забывая о времени, пока биологические потребности не дадут о себе знать. Не удивительно. Это дело его жизни, приносящее пользу ему, Царице, Снежной и людям, что его отвергли, а теперь трепещут перед его гением, считая его мнение авторитетным, а не ересью какого-то стажёра, помешенного на древних механизмах. Ох, как же раньше его превлеквли сложные механизмы из Кенри'ах. Как горели красными искрами глаза юноши, когда он отбился от группы студентов, чтобы только забраться в пустынного голема и изучить его строение изнутри, чего естественно не покажут мудрецы. Или всячески пытаться пронести в академию стража руин для изучения.. Запретный плод всегда так сладок, но когда ты выучил всю его подноготную, ты можешь вслепую собрать себе хоть стража руин, хоть охотника, хоть гаргулию, в особенности, когда под рукой все ресурсы и тебе за это ничего не скажут. Но зачем?.. Есть ещё куча незаконченных исследований по заказу от Пьеро, личных, чужих, которые ещё нужно отсортировать на хлам и хлам, имеющий небольшой потенциал.. Но надо сказать, что восхищение перед трудом столь умелых инжинеров древности Доктор до сих пор не скрывает, отдавая честь их творениям. К женщинам Доктор никогда не питал как таковой слабости. К мужчинам тоже. В целом, люди не сильно интересовали его в плане близости, да и привязываться он не умеет, или, что более вероятно, не хочет. Зачем обременять себя лишними связями, мешающими работе? Да, ещё в юности дорогу к его черствому сердцу пыталась найти та девушка... Сохре вроде, да? Он даже её имени то не может точно вспомнить... Но её бедная наивность привела для неё к печальным последствиям, оборвав её жалкую женскую жизнь. Любовь требует жертв, пусть даже не оправданных, пусть даже невзаимная. Нет, чуть позже он конечно пару раз поддался под соблазн, по-молодости, но скорее ради интереса, а как только понял, то сразу угас и вернулся к тому, что продолжает интриговать. Мимолетные развлечения не стоят его драгоценного времени. Но если уж говорить на эту тему, то сам Прайм скорее склонен к противоположному полу. Имеет высокую самооценку, что впрочем, вполне логично для мужчины его статуса и возраста, хотя его критичность направлена в том числе и на себя. Всегда нужно быть лучше, ставить высокие стандарты, а что ещё важнее — соответствовать им, будь то годовой план или любая другая мелочь. Характер довольно холодный, прямолинейный, но в то же время культурный. Этот мужчина знает такт, но в своих выражениях может быть довольно резок, но вам просто будет не к чему придраться, так как он лишь подмечает и указывает, а не напрямую оскорбляет ваши умственные способности. Он редко шутит, но юмор у него остроумный, смешной. Хотя иногда вы не уверенны, что он пошутил. Доктор атеист от мира Тейвата. Казалось бы, мира, где всем известно о богах и их присутствии... Нет, он этого не отрицает. Лишь более чем уверен в привосходство «человека» над «богом». Да и с чего бы ему приклонять голову перед какими-то Архонтами или Божествми Небесного Порядка, самой Селестией в конце концов, если он сам для себя бог, каковым всегда себя и считал. Он считает, что заслуживает положения на ранг выше и что звание Первого Предвестника Фатуи должно больше подходить человеку превосходящему по силе ума, а не физической силе. Периодически может увлечься/заработаться и искать ручку, которая у него в руке. Любит Сумерскую кухню и обильно яркую из-за специй или приправ на вкус еду, но приэтом ценит и более изысканные блюда. Любит клюкву в сахаре и пахлаву, но ест редко. Свои острые зубы сохранил в идиальном состоянии. Первыми подопытными Зандика стали арбузы. К клонам относиться не как к отдельным личностям, а скорее как к активу, из которого можно извлечь много пользы, но от которого всегда можно избавиться, хоть и только в крайнем случае. Нельзя сказать, что он кого-то любит, кроме Омикрона и Каппы, пожалуй. Млачших из клонов. Ему на вид около 10, впрочем об этом позже.. Из не любимых... Эпсилон? Даже Омегу он уважает чуть больше. С чего такая неприязнь? Ох, это долгая история... Все клоны Доктора так или иначе — Доктор и часть его характера. Да, со временем он менялся, но я не думаю, что даже один из них был бы плаксой, учитывая то, что даже в самые трудные и отчаянные моменты своей жизни на его холодном и беспристрастном лице не дрогнула слеза. А способен ли Дотторе вообще на слезы?