О недостижимом

В своих самых сокровенных фантазиях, которыми не делился даже с братом, Мадара ставил своего связанного противника на колени, садился позади него и плотно прижимался всем телом. О большем и мечтать не смел. Ведь в реальности это было абсолютно недостижимо. Всё, что оставалось - это предаваться воспоминаниям о том, как сладко и покорно способен выгибаться шиноби Сенджу в руках Учихи. Вот только Сенджу не тот. Очередная большая стычка кланов. Кровь, техники, крики боли и предсмертные хрипы. Главы кланов выступили друг против друга, как и подобает порядочным кровным врагам. Древесная техника свирепствующего леса выжжена огромным катоном Мадары. Сусаноо расправляет огромные плечи, поднимается выше верхушек находящихся невдалеке деревьев, на которые перекинулся пожар от катона. Гигантское сусаноо делает шаг, земля содрогается. Хаширама складывает печати, какая-то новая техника. Копировать бесполезно. Уникальные техники Хаширамы не подходят Учихам. Но наблюдать всегда интересно. Что приготовил для него Хаширама на этот раз? Досмотреть завершение связки печатей Мадара не успевает. Мир перед глазами Учихи Мадары меркнет. * * * * Мадара приходит в себя на футоне в комнате с монами вражеского клана на закрытых сёдзи. Сенджу хорошо "позаботились" о нём: полностью раздели, разоружили, чакру заблокировали, связали по рукам и ногам, прикрыли для приличия мягким одеялом и оставили на время в таком положении. Оно и верно, куда денется в селении, полном высококлассных шиноби, один голый связанный Учиха с заблокированной чакрой? Глаза болят, это последствие техники, поэтому Мадара их прикрывает, с горькой усмешкой думая о том, что мечтам свойственно сбываться, но не всегда ровно так, как мечталось. Мечтал же Мадара о верёвках на прекрасном теле пленённого врага. Собственно, для Сенджу он сам - враг, плен и верёвки наличествуют. От мрачных мыслей Мадару отвлекают мягкие шаги, звук раздвигаемых сёдзи и приятный аромат дорогого чая. - Чем ты меня так? - интересуется Мадара, окидывая многозначительным взглядом всё вокруг. Отвечать Хаширама не спешит. Он присаживается рядом с футоном, ставит поднос с красивым тёмно-красным чайником и двумя выполненными в тон чайничку пиалами, различает по пиалам горячий ароматный напиток. Тон Хаширамы немного укоризненный, но мягкий, как и его руки, помогающие Мадаре напиться: - Я ничего не делал. Ты истощён. Совсем себя загонял. Мадара прикрывает глаза, чувствуя, как жар приливает к скулам. Дожил он, однако же. Главу Учиха жалеет собственный кровный враг. Позор, такой позор... Жалость Хаширамы со слов перетекает в физическое выражение: тёплая рука Хаширамы зарывается в волосы Мадары, приятно массирует кожу головы мягкими движениями. То, что это вовсе не жалость, Мадара понимает лишь тогда, когда тёплые сухие губы прижимаются к щеке. Хаширама гладит его по голове, гладит его волосы, массирует плечи, целомудренно целует в щёки, но не переходит некую грань, оставляя последнее слово за Мадарой. Мадаре нечего сказать. Мадаре страшно. Одновременно страшно и спровоцировать на большее, и спугнуть. Мадара не знает, чего боится больше. Он растерян. Да и не положено просить о таком врага... Не пристало главе клана Учиха так унижаться. - Если хочешь, чтобы мы продолжили, ложись на бок. - мягко предлагает Хаширама. Мадара переворачивается со спины на бок, смущённо зарывается лицом в подушку. * * * * - Только представь! - вдохновенно соблазняет Хаширама Мадару за совместным завтраком. - Общая деревня, совместные миссии, больше никому из наших кланов не придётся умирать в дань тянущейся веками кровной вражде! Видя, что недостаточно убедил, весомо добавляет: - Сдамся тебе в плен, как только мирный договор подпишем! - и хитро-хитро подмигивает.