76 days before the fall

При жизни Ëсан часто совершал необдуманные поступки. Он действовал слишком импульсивно, следуя на поводу своих эмоций и порой совсем мимолётных желаний. Порой парню это приносило один вред, но избавиться от этого он не мог, раз за разом на одни и те же грабли наступая. Кан персона чувственная, чересчур романтичная и жертвенная. Его мягкими руками не раз были спасены уличные животные, утолён голод бездомных стариков и созданы улыбки на детских лицах, и вместе с этим парень часто привлекал к себе тех, кто жестоко, совершенно бесстыдно рвал нежное сердце на части, тыкал кончиком носа в лужу собственной крови и внушал факт никчёмности и бесполезности в эту светлую голову. Ëсан был хорошим человеком, добрым и очень искренним, вот только каждая его черта характера сыграла с ним злую шутку. Возможно, ему просто нужно было родиться не в том месте, а может, ещё и в другое время. Юноша обрёл покой даже не начав толком жить — в двадцать пять лет. Его вышвырнули из дома, оставили на ужасающем холоде в лёгкой куртке и с несколькими тысячами вон в кармане. Почему с ним поступили так, Кан не мог на этот вопрос найти ответа. Он думал об этом долго, шастал по ночным улицам небольшого городка и слышал, как билось его собственное сердце, когда ему открывалась неосвещенная дорога и приходилось быстрым шагом добираться до следующего источника света. В темноте ужасно страшно, Ëсан никогда бы не хотел в ней оказаться. Однако, даже в тот момент желания Кана прошли мимо него, а может, всё-таки его заметили, но поняли, что с ним всё бессмысленно и безнадёжно. Юноша увидел резкий, яркий свет, что внезапно настиг его с левой стороны, а вскоре столкнулся с непроглядной темнотой, и остался в ней надолго. Вот так Ëсан обрёл свои крылья. На небесах всё оказалось совсем по-другому. Ангел не видел злости и зависти, не слышал криков и бранных слов. Некоторое время Кан сомневался, не оказался ли он в обычном долгом сне, но, спустя время, в ошибке своих выводов убедился. Юноша получил в Раю новый дом, избавился от своих прежних страхов и даже нашёл себе компаньона — Сон Минги, который, как он узнал позже, умер порядка десяти лет раньше Ëсана. С ним ангелу было хорошо, весело и интересно. Они много болтали, при этом не трогая прошлое, Минги помогал Кану освоиться и множество мест на облаках показал. Познакомил его с некоторыми своими друзьями, чтобы ему всегда было с кем разделить свою рутину, чему Ëсан был крайне благодарен. Он впервые нашёл для себя настоящего друга, в сердце которого не таилось ни одного нечистого помысла. Жаль только, что случилось это так поздно. Сон много говорил о некоторых местных порядках, но никогда не затрагивал тему, о которой, как юноша уже успел понять, говорить на Небесах не принято. Все вокруг сохраняли молчание в отношении демонов. Никто не смел раскрыть рта и хотя бы упомянуть этих адских созданий, а если кто и начинал, то разговор тут же в другое русло переводили. Об Аду имеют право говорить только Верховные — вот, что усвоил Ëсан. И всё же ему было просто необходимо утолить свой интерес, а потому во время очередной прогулки с Минги, когда они отошли подальше от чужих ушей и глаз, Кан медленно, осторожно придвинулся поближе и взялся аккуратными пальцами за рукав белоснежной рубахи Сона. — Слушай, — неуверенно замялся он, — а отсюда в Ад попасть можно? Старший ангел резко остановился на месте, чем немного напугал Ëсана. Он стоял молча около минуты, прежде чем повернуть голову в сторону и посмотреть на Кана через левое плечо. Некоторое время Минги не говорил ни слова, но всё же сдался, понимая, что неудовлетворенный интерес юноши будет расти с каждым днём всё больше. — Можно, Ёсан-и, — сказал он, — спускаясь всё ниже, можно дойти до границы. Именно туда попадает каждая мёртвая душа, предстаёт перед проводником и тот сопровождает его в место, которое он заслужил. По неизвестным мне причинам, все этот момент забывают, лицо своего проводника не помнят, как и пути от границы до Рая. Возможно, это сделано для того, чтобы новые души эту границу не нашли, случайно в лапы демонов не угодили. А они, ну, твари эти, совершенно легко и бессовестно позволяют себе чистые мысли осквернять. Многие не замечают, как подвергаются их соблазну, а потом становится уже поздно. Никогда не ходи к границе, Ёсан-и, слышишь? Ангел кивнул головой и взгляд на пол опустил, продолжая дальше следовать за Минги. Конечно, он своего нового друга слышал, но интерес к границе от чужих рассказов подогрелся у него всё больше. Еще в юности Ёсан часто рассуждал о том, что если загробная жизнь всё-таки существует, то по какому принципу разделяются души? Все ли те, кто попал в Ад являются плохими людьми, а в Рай — хорошими? Кан верил, что везде свои упущения существуют, и сам хотел в этом убедиться. «Не иди к границе» звучало для него как «Сходи, но осторожно». — Что будет с теми, кто свяжется с демонами? — С осторожностью задал вопрос Ёсан. — Смотря, что ты подразумеваешь под «связаться», — ответил Минги, — общение с демонами, на самом деле, вещь нередкая. Некоторые ангелы, в большинстве высших чинов, ведут с демонами разговоры. Может, ты помнишь о Серафиме Сонхва, я упоминал его однажды. Все знают, но молчат о том, что он часто спускается к границе и разговаривает с Демоном искусителем по имени Хонджун. Тот демон… Опасен. И всё же, не обычный ангел, а сам Серафим позволяет себе взаимодействовать с тварью девятого чина. Но за обычные беседы не следует ничего, а вот иные формы общения могут повлечь за собой последствия. — Что значит «иные формы»? — Задумался Кан. — У меня был лучший друг, много лет назад, — начал свою историю Минги, — он был Архангелом, ярким и очень добрым. Его звали Сан, и именно он помог мне освоиться в этом месте. Мы почти всегда были вместе, и я не мог не заметить того, что он часто где-то пропадает. Один раз я решил проследить за ним, именно тогда и узнал, что Сан пробирается к границе. Он ходил туда ради одного единственного демона, в которого, как бы это не звучало, был влюблён. Сан воздыхал по нему долго, его мысли только теми хитрыми, красными глазами были заняты. Спустя время, он рассказал мне, что демона того звали Уён. Я даже видел его один раз — невероятно красив. Я беспокоился за Сана, пытался даже его отговорить, но какие слова смогут остановить нежное, влюблённое сердце? Уён соблазнил его, осквернил чистое тело, а Сан поддался без толики сопротивления, ведь сам этого хотел. Уже через день мой друг предстал перед судом, потому что, как бы там ни было, глаза и уши есть абсолютно везде. Он потерял свои крылья, Ёсан-и, и полетел вниз с торчащими из спины кровоточащими обрубками. Сан стал падшим ангелом, и больше я никогда его не видел, ведь падшим запрещено выходить на границу. Что с ними происходит в аду — тоже не знает никто. Кто-то говорит, что с падшими в Аду обращаются как с мусором, так как они слабее даже самого низшего демона, а кто-то, что они погибают сразу же. Иногда я скучаю по Сану, думаю о том, как он там, жив ли ещё. Может, Уён защищает его там, в Аду, и действительно моего друга полюбил. Но я не думаю, что демоны на такое способны, просто в это не верю. — Значит, по твоим словам, ангелы могут любить, а демоны нет? — Ангелами движут искренние побуждения, а адскими созданиями похоть и грязные помыслы. В этом наше различие, — сказал Минги, поднимаясь по лестнице из белого мрамора. — А ты влюблялся когда-нибудь с того момента, как попал сюда? — Осторожно спросил Ёсан. — Возможно. Больше к разговору этому они не возвращались, а вот интерес Кана только больше разгорался. Он часто смотрел в сторону спуска с небес, наблюдал за ангелами, которые часто ходят возле него и пытаются что-то разглядеть, но никто из них даже шага туда не пытался сделать. Никто, если это не Сонхва, которого Ëсану довелось увидеть спустя время: Серафим с чёрными, вьющимися локонами уверенным шагом направлялся к границе. Юноша отметил, что он был очень красив, по-настоящему «ангельски» прекрасен. Кан осторожно последовал за Сонхва, тихо переставлял ноги и пытался казаться незаметным за его спиной. Однако, в какой-то момент, не успев пройти даже половины пути, Серафим остановился на месте. — Ëсан, — спокойно произнёс Сонхва, не поворачивая головы, — я могу тебе чем-то помочь? Юноша застыл в испуге, не думая, что его заметят так просто и быстро. Он виновато опустил голову и несильно поджал губы, скрепляя ладони перед собой в замок. — Нет, я прошу прощения, — сказал Ëсан. — И всё же, мне кажется, тебя повело за мной твоё любопытство, — Сонхва развернулся, наконец открывая ангелу своё лицо, — тебе стоит быть честным, даже малейшая ложь после приводит к греху. — Я понимаю, — согласился Кан, — я хотел увидеть границу, Сонхва. — Думаю, я догадывался о твоём намерении. Хочешь увидеть всё своими глазами, правда? — Именно, — кивнул головой Ëсан, — возможно, мои слова не вызовут понимания, но я хочу убедиться в том, о чём говорят другие. — Что при жизни, что сейчас, тебя тянет столкновение с тьмой, — задумчиво произнёс Сонхва, — но кто я такой, чтобы отговаривать, когда сам на границе часто оказываюсь? — Серафим вытянул одну руку, приглашая ангела за собой, — но прошу тебя, Ëсан, будь осторожен, не повторяй своих ошибок. Кан подошёл ближе и вслед за Сонхва отправился, на самом деле, смысл его наставлений не поняв. Граница оказалась грязным местом, пересечением двух сторон, серой и мрачной. По какой-то причине там было шумновато, и, как показалось Ёсану, звуки эти исходили откуда-то снизу. Уже спустившись к нужному месту, ангел старался держаться как можно ближе к Сонхва, боясь потеряться и случайно посмотреть в чьи-то глаза. Серафим шёл вдоль большого каменного зала и высоких колонн с множеством трещин, от которых они не становились менее величественными, а только наоборот, придавали им властности и красоты. Ёсан с удивлением на лице рассматривал всё вокруг и заметил двух ангелов, что направлялись в обратную сторону. Вместе с Сонхва он прошел через помещение и попал в другое, с ещё более высокими стенами, в котором было ужасно холодно. — На этом месте я с тобой расстаюсь, Ёсан-и, — сказал Серафим, поворачиваясь лицом к ангелу, — будь здесь ровно через час, не более, и не уходи далеко. Понял меня? — Конечно, — ответил Кан, — я буду осторожен. Проводив взглядом удаляющуюся спину старшего, Ёсан осмотрелся вокруг и пытался понять, куда же ему пойти. Вокруг не было никого, ни ангелов, ни демонов, а потому юноша подумал что возможно, ему стоит пройти ещё дальше, что он и сделал. Кан шёл уверенно, всё с таким же искренним интересом вертел головой и ждал, пока хоть кто-то ему повстречается, и в какой-то момент засмотрелся на одну из каменных плит так, что не заметил, как чуть не врезался в кого-то, кто сидел на холодной земле возле большой колонны. Ёсан оступился и был готов упасть, но его собственные ноги, благодаря рефлексам, удержали его. Ангел развернулся и опустил голову в поисках того, из-за кого чуть не оказался прижатым лицом к грязной земле. Сердце Кана, по непонятным ему причинам, ощутимо дрогнуло. Взгляд юноши остановился на демоне, который с совершенным безразличием смотрел в другую сторону и казалось, присутствия кого-то другого даже не заметил. Его каштановые волосы были немного растрепаны и несколько прядей спадали на бледный лоб, в тёмных глазах была видна заметная усталость и будто бы желание в темноте исчезнуть. Демон даже не шевелился и не реагировал на пристальный взгляд Ангела, который, на минуточку, из-за него чуть не пострадал! Хотя, чего ещё от адских созданий можно ожидать. Он был одет в чёрные, рваные в некоторых местах штаны и такого же цвета рубаху, как минимум на размер больше него самого, а вот ноги его были босыми. — Почему ты здесь сидишь? — Задал вопрос Ëсан, мысленно ударяя себя по лбу. Демон безразлично поднял взгляд на Кана и вновь направил его на дальнюю стену, сгибая одну ногу. — А почему ты здесь ходишь и не смотришь под ноги? — Встречный вопрос, заставивший Ангела ненадолго замолчать. — Я смотрел, — наконец ответил он, смущаясь, — это ты тут расселся. — А Божественные создания хоть когда-то не винят демонов во всех своих бедах? — С ноткой отвращения в голосе произнёс незнакомец, вновь удостоив Ëсана своим взглядом. По какой-то причине, отвести своих глаз от чужих давалось Кану с трудом. — Не виню я никого, — сказал Ангел, и, внезапно для другого, уселся на пол рядом, — может, я тоже посидеть тут хотел? Демон удивлённо приподнял одну бровь и несколько секунд таращился на Кана, после чего на его лице появилась ухмылка. Он откинулся спиной на каменную колонну, вновь рассматривая что-то впереди себя. — Ты не похож на остальных, — прервал образовавшуюся тишину незнакомец. — Почему? — Поинтересовался Ëсан, смотря на профиль демона. — Другие не стали бы садиться рядом с нами, — ответил тот, пожав плечами. — А как же Сонхва? Хотя, возможно, ты о нём не знаешь, — задумчиво сказал Кан. — Кто же не знает этого серафима? Аду он тоже известен, а там слухи распространяются ещё быстрее, чем у вас, могу поставить на это что-угодно. Только вот Сонхва дружбу с Хонджуном водит, а подойти к нему ближе, чем на три шага боится. И поверь, так рядом, как ты сейчас со мной, он никогда не сидел. Гнева небес боится, что-ли. Да и если бы серафим этот хотя бы шаг ближе сделал, про это тут же весь ад бы узнал. Не из уст Хонджуна, конечно, а от его дружка, который всё про всех знает и языком трепать перестать не может. — Демон снова метнул взгляд на Ëсана, сталкиваясь с искренней заинтересованностью, — трудно сказать даже, кто из них за кем хвостом ходит, но встречаются они регулярно и всё также на расстоянии держатся. А что до других, они бы позволили себе заговорить с демоном лишь на расстоянии двух вытянутых рук. Поэтому я сказал, что ты отличаешься. Либо слишком смелый, либо слишком глупый, одно из двух. — И в обоих случаях будешь неправ, — возразил Ëсан, — я просто хотел увидеть всё своими глазами и не верить слепо тому, что о демонах говорят сверху. Уже сейчас, думаю, я могу поставить их слова под сомнения. Могу я узнать твоё имя? — Оно тебе ничего не даст, — цокнул языком он, — мы больше не увидимся. — И всё же, голову отвернул, — Чонхо. — Ëсан, — ответил ангел, не заметив, как небольшая улыбка появилась на его светлом лице. Разговаривать с демоном оказалось…весьма интересно. Юноша осторожно задавал вопросы и получал на них прямые ответы. Чонхо был спокоен, много рассказывал Кану о интересующих его вещах, но обратных вопросов не задавал. Ëсан совсем не чувствовал скорости времени, не ощущал то, сколько минут они обсуждали какую-то вещь. Каждое слово о демонах, что он слышал наверху, оказалось абсолютной неправдой. Ангелу только и оставалось посмеяться с чужой наивности и того, как легко все друг другу доверяют. По крайней мере, Чонхо не такой. И как только Ëсан пришёл к такому выводу всего за одну встречу? Прощаться было трудно, но пришлось. Кан незамедлительно вернулся к ожидавшему его Сонхва и вместе с ним отправился в обратную дорогу. Оба шли молча, смотря себе под ноги и изредка поднимая взгляд чуть выше, чтобы видеть путь. Головы обоих были захвачены мыслями и минувших встречах. Интерес к границе у Ëсана возрос, а Минги это стало ещё больше напрягать. Сон много о своих друзьях заботился, о каждом пёкся и старался от плохих вещей предостеречь. К новому ангелу отношение у него было особенное, он знал о его прошлом и понимал, какая душа пожаловала на небеса: израненная, много раз совершавшая одни и те же ошибки, из-за своей слепой веры в лучшее. Минги не хотел пускать Кана на границу, и лучше бы вообще о ней тогда молчал. Но с другой стороны, лучше так, чем Ëсан узнал бы о ней сам. Хотя, даже так, исход был бы таким же — ангела заинтересовал демон оттуда. Впервые Сон вознавидел тот факт, что Сонхва там частый гость. Серые локоны Минги убрала с его задумчивого лица чужая рука, что принадлежала серафиму, на коленях которого голова архангела покоилась. Он слабо улыбнулся и заглянул в глаза Юнхо, поднял свою руку и мягко обвил пальцами его запястье, поднёс ближе к своему лицу и щекой прижался, чувствуя от медовой кожи приятное тепло. Юнхо не говорил ему ничего, лишь спокойно наблюдал за ним и спиной наклонился назад, опираясь ей на ствол огромного райского дерева. — О чём ты так задумчив? — Спросил серафим, поглаживая большим пальцем скулу Минги. — Ëсан, — ответил Минги, перемещая свой взгляд с лица Юнхо наверх, — меня тревожит его тяга к тому месту. Я боюсь, что он снова на поводу у своих чувств пойдёт и что-то страшное с ним случится. — Но ведь Сонхва ходит туда на протяжении многих лет и с ним всё в порядке, разве не так? — Он старше и мудрее нас и знает, что делает. — И всё же, раз его встречи с Хонджуном не прекращаются, не значит ли это, что мнение о демонах может быть ошибочно? — Продолжил Юнхо. — Нет, — покачал головой Минги, — Хонджун до сих пор не рассказал, что случилось с Саном после падения. Все знают, что без крыльев в аду ангелы не умирают, так почему мы до сих пор не в курсе, всё ли у Сана хорошо? Хонджун — демон, они всегда врут и преследуют свои цели, — закончил Сон, сильно нахмурив брови. Юнхо ничего не ответил, лишь тихо вздохнул и продолжил поглаживать серые локоны. Возможно, Минги прав. Следующий визит Ёсана к границе оказался скорым и самостоятельным. Он не помнил точно путь, по которому вёл его Сонхва, и всё же смог добраться до того самого зала, где он встретил тогда Чонхо. Демон сидел на том же месте, хотя обещал что встреча их будет последней и вошедшего ангела встретил взглядом, а не игнорированием с повёрнутой в сторону стены головой. Кана это слегка позабавило и даже заставило слабо улыбнуться. Он уверенным шагом направился к Чонхо и приземлился на то же место. Рядом с адским созданием Ëсан себя чувствовал, на удивление, слишком спокойно, и любого другого ангела этот факт давно бы насторожил, но не его самого. Кан всегда только в самое хорошее верил. Беседы их были плавными и спокойными, без лишнего шума. Они затрагивали, казалось, всё что только можно было обсудить. Ангела поражала осведомленность Чонхо обо всём, а тот порой смеялся с искренних реакций Кана на свои слова. Со стороны их общение казалось странным, а Ëсана всё устраивало. Если кому-то в общении с демоном не повезло, не значит вовсе, что все такие, верно? Он считал, что ему повезло, и он был даже смелее остальных. — Могу я задать вопрос, Чонхо? — Спросил ангел в их пятую по счёту встречу. — Валяй, — пожал плечами он. — Сонхва говорил мне, что Хонджун демон, вроде как, девятого чина и является демоном-искусителем, — начал Ëсан, но пронизывающий взгляд демона мгновенно прервал его. — Хочешь узнать мой чин? — В ответ Чонхо получил кивок головой, — четвертый. По глазам вижу, что хочешь знать больше, ангелок, но ты уверен, что хочешь это услышать? Твои сородичи, как правило, слишком нежной душонкой обладают. — Я хочу знать, — уверенно настолько, насколько он смог, ответил Ëсан, — и так ведь понятно, что в Ад ты попал не просто так. — Удивительный ты, ангелок, — хмыкнул Чонхо, — демоны моего чина являются мстителями. Думаю, ты уже должен понять, к чему я веду. Я отомстил за кое-кого и замарал руки в крови, за это и поплатился. — За семью? — Произнёс Кан, пряча взгляд в земле под своими ногами. — За семью, — подтвердил демон, — знаешь ведь, сильнее денег в мире оружия не существует, что раньше, что, наверняка, сейчас. Кто-то решает смириться и терпеть, и я был готов на это тоже, если бы страдал один. Но когда вопрос касался моей семьи, просто закрывать глаза на действительность не получалось. Я убил кое-кого, кто причинил вред моей семье, избавил их от этой тяжести, но, по итогу, преподнес им ещё более тяжелую. — О чём ты? — Я умер через три месяца после этого, ангелок, — вздохнул Чонхо, — убили прислужливые псины того ублюдка. Ëсан некоторое время молчал, переваривая сказанные демоном слова. — Это так странно, — произнёс Кан, — ты помог своей семье, и оказался в Аду. — Я жестоко расправился с человеком, больше никого ничего не волнует, — ответил Чонхо, — лучше скажи, как ты тут, такой мелкий оказался? — Ничего я не мелкий! — Нахмурил брови ангел, — мне двадцать пять. Было, по крайней мере, когда я умер. Я просто… Потерялся. Затерялся в себе настолько, что оказался посреди дороги и не заметил летящей машины. Даже повернуться не успел, и так быстро в темноте оказался, а вскоре и здесь. — У тебя слишком добрая душа, ангелок, — сказал демон, — отсюда чувствую, что побитая. — Ты так думаешь? — Я знаю. Находиться рядом с Чонхо было странно. Отголоском до Ëсана доходило то, что всё же, каждое адское создание несёт в себе опасность, ложь и темноту. Минги постоянно повторял, что доверять им нельзя, что может плохим для Кана всё это обернуться. Если не от рук демона, то по глупости и наивности ангела точно. Архангел знал, что довело младшего до смерти, что происходило с ним при жизни и повторения этого не желал, а потому пытался отговаривать. И всё же, Ëсан раз за разом в тот самый зал возвращался, плечом к плечу сидел с Чонхо и много говорил, даже больше, чем с остальными. С каждой встречей время, проведённое вместе увеличивалось, и казалось даже, что Кан больше находится на границе, чем в Раю, где каждый раз его поджидал обеспокоенный Минги и вопросами заваливал, на что ангел только закатывал глаза и отмахивался — не хотел получать очередную лекцию об опасности. Ещё через время Ëсан понял, что его пребывание без компании Чонхо — невероятно скучное и утомительное. Ему хотелось остаться там, внизу, слушать чужой голос, а голову на крепкое плечо положить, ни о чём больше не думая. Ангел думал только об этом, как скорее сбежать к демону и его совершенно не смущал просто факт того, что Чонхо из Ада. В глазах Кана его это ужасающим и отвратительным не делало. Ëсан всегда во всём видел всё только самое хорошее. Ангел много ходил и много думал. Чувствовал, как в давно мёртвом сердце снова зарождается тепло, хотя последний раз он подобное чувствовал лишь при жизни. Кана это немного пугало, ведь полностью освоиться к своему новому настоящему до конца он всё ещё не успел, всех тонкостей жизни в Раю пока не осознал, и уже так сильно его манило в место совершенно другое. Туда, где, возможно, ему будет хуже, туда, где неизвестность. Ёсана тянуло к Чонхо. Каждый разговор наполнялся чем-то желанным для обоих, но слишком грешным для одного из них. Пугала ли мысль о том, что Кан мог легко через себя переступить? Кого-угодно, но не самого ангела. Минги часто приходилось повторять одно и то же по два раза, чтобы ангел его услышал, хмурил брови с подозрением на своего друга смотрел. Юнхо чаще всего находился рядом с Соном и просто со стороны наблюдал, делая свои выводы. Сонхва один раз предпринял попытку поговорить с Ёсаном, о его вечных походах к границе, и в итоге провалился, ведь его тем же самым упрекнули. Ангел сидел на мраморной лестнице и вглядывался в большие, словно гигантские куски ваты, белоснежные облака. Он сразу услышал позади себя неторопливые шаги, но факт того, что подошедший направлялся именно к нему, понял лишь тогда, когда чужое тело уселось на ступень рядом с ним. Ёсан резко повернул голову и увидел возле себя Юнхо, с которым, до этого, ему удавалось поговорить лишь пару раз. — Вы что-то хотели? — Спросил Кан. — Не говори со мной в уважительной форме, — улыбнулся серафим, — разве здесь возраст имеет значение? — Вы… Ты прав, — исправился он, — так почему ты здесь? — Просто увидел тебя издалека, — пожал плечами Юнхо, — но пока шёл, посчитал важным сказать тебе о том, что Минги сильно о тебе переживает. — Я знаю, — тяжело вздохнул Ёсан, — но разве я в этом виноват? — Нет, что ты, ни в коем случае. Но знаешь, его страхи обоснованы. Он потерял своего лучшего друга, и не хочет, чтобы это вновь повторилось, — серафим перевёл свой взгляд от юноши к небу, — тем более, таким способом. — Я знаю, слышал. Но разве Сан не пошёл на это добровольно? — Задал вопрос Кан, — если он любил Уёна и сам этого хотел, разве это…так плохо? — Даже после смерти ты не снимаешь с себя розовые очки, Ёсан-и. Чувства могут быть у всех, но какими бы сильными они не были, нельзя так подвергать себя опасности. Возможно, Сан понимал тогда, что делает и что последствия будут ужасными, но он был так ослеплён чувствами, что ему они могли показаться не такими уж значительными, ведь в итоге он будет со своей любовью. Но что, если потом Уён от него отказался? Если к падшим ангелам в аду относятся как к скоту? Никто этого не знает, а потому ступать в неизвестность — глупо. Демоны, по каким бы причинам они не попали в Ад, остаются демонами. Они лживые, им не свойственны совесть и сострадание. Может, за очень редким исключением. Но они всегда знают, Ёсан-и, что им за их проделки ничего не будет, и отлично этим пользуются. — Чонхо не такой, — будто слегка обиженным голосом, сказал ангел. — Теперь я понимаю, почему Минги беспокоится о тебе так сильно. Просто не делай глупостей, и не забывай держать расстояние. Чувств из своего нежного сердца, к сожалению, не убрать, даже если иногда они приносят боль, — закончил Юнхо, после чего поднялся на ноги и, взглянув на Ёсана вновь, пошёл по ступеням лестницы вниз. И всё же, ангел остался твердо при своём мнении. Желание получить столь запретное его разрывало изнутри и вечно о себе напоминало, стоило Кану засмотреться на демона лишние несколько секунд. Он не думал о том, насколько его мысли правильны или чисты и к чему, в итоге, его тяга к тьме его приведёт. Ëсан просто чувствовал, в полном молчании черты лица напротив разглядывал и с каждым разом всё ближе к ним хотел оказаться. Согрешить и дотронуться губами до запретного плода. В который раз Кан оказался в каменном зале? Ангел к тому времени уже потерял счёт. Теперь они сидели не у колонны, а на большой скамье в другом конце помещения со спинкой, на которой были выгравированы странные узоры. Чонхо, как обычно, к моменту прихода Ëсана уже был на месте. Угадывал ли демон так момент, или вовсе границу не покидал, было для ангела загадкой. Вновь он любовался строгим взглядом карих глаз и сам не заметил, как его вперёд, ближе к чужому лицу потянуло. Преградой между ними встала ладонь Чонхо, закрывающая внутренней стороной рот Кана. Ëсан не отстранялся, изящными пальцами обвил крепкое запястье и вниз потянул, чтобы убрать руку от своих губ. Он не двигался больше, лишь в глаза демона умоляюще смотрел, а тому не поддаться нежному взгляду было всё труднее. — Нельзя, ангелок, — сказал Чонхо, сглотнув вязкую слюну, — как бы ты…как бы мы не хотели. — Ты тоже? — Спросил ангел, на что в ответ увидел кивок, — пожалуйста, позволь мне. Всего один. Ничего же не будет от этого, верно? Прошу, только один, Чонхо. — Глупый, — произнёс демон, укладывая ладонь на щеку Ëсана, — нам даже видеться так часто нельзя, разве твои друзья не говорили тебе об этом? — Я не верю чужим словам, только себе, — ответил Кан, вновь к лицу напротив ближе приближаясь, — и я сам знаю, чего хочу. Я…Я понимаю, о чём меня предупреждают остальные, но я знаю, что у меня всё по-другому. Ты нужен мне, Чонхо. И демон сдаётся, слишком жалко и быстро для такого создания. Губы Ëсана невероятно мягкие, словно сделаны из самого дорогого шёлка и сладкие, напоминающие спелые ягоды. Ангел в чужих руках чувствовал себя крошечным и уязвимым — прямо как раньше, ещё при жизни. Кану нравилось это чувство, он любил ощущать власть над собой и всегда только к таким стремился, не обращая даже внимания на то, что последствия каждый раз были плачевными. Ëсан был уверен, что его новое начинание будет лучше, проваливался и снова себя обнадеживал. Юноша никогда в плохое не верил, и это было его слабостью и ошибкой. Кан касался ладонями чужих сильных плеч и рук, поглаживал пальцами шею и казалось, крупный шрам позади неё почувствовал, но его внимание от этого вновь тёплые губы демона отвлекли. Ëсан почти лежал под Чонхо когда медленно начал его под рубашкой касаться, и тут же лишился его губ на своих, зато с строгими, и казалось, покрасневшими глазами столкнулся. — Ты не понимаешь, что делаешь, да? — Спросил демон, но руки Кана отдёргивать не стал, — ты падёшь. — Пусть так, — ответил ангел, беря лицо Чонхо в свои руки, — попаду в Ад, и ладно. Там будешь ты. — Ëсан… — Ты ведь тоже этого хочешь, — произнёс он, поглаживая мягкую кожу большим пальцем, — я прошу тебя. И что-то сломалось в ту секунду, со звоном треснуло и раскололось. Ëсан чувствовал жар каждым сантиметром своего тела, и с каждым мгновением пламя распространялось дальше и становилось всё агрессивнее. Белоснежные локоны прилипали ко лбу и лезли в глаза, но у ангела не было ни одного лишнего мгновения, чтобы отвлечься и волосы свои несчастные поправить. Кан задыхался от каждого касания, глаза закатывал от осознания, что он делает, что он совершает сейчас грех, следует в точности наоборот наставлениям окружающих, просто потому, что так правильно. Потому что он влюблён. Ангел чувствовал влагу на всём своём теле, особенно под глазами, где от переизбытка чувств скопились слёзы. Было неудобно и прохладно, но для Ëсана это всё значения не имело. Он видел Чонхо, трогал ладонями почти каждый участок его кожи и то и дело к его губам тянулся. Кан был счастлив и в своём выборе полностью уверен. Его стройное тело больше не покрывали белые ткани, бледная кожа была лишь для одной пары глаз обнажена. В тот день она оказалась покрыта красными следами и болезненными отметинами острых и крепких зубов, которые Ëсан не иначе, как проявлениями искренней любви обозначил, отблагодарив за это самым страстным поцелуем. Во многих местах тело жгло и болело. Кан сидел в чужих объятиях, чувствовал медленные поглаживания по своей оголённой спине. Хорошо, приятно, ужасно хочется спать. Веки сами собой закрываться начали и ангел ничего даже сказать не успел, прежде чем провалился в сон. Открыл глаза он в месте совершенно для себя незнакомом. Мрачном, холодном, будто в морозильной камере, и лежал Ëсан на земле, от которой ужасно странным запахом разило. Он медленно поднялся, и, приняв сидячее положение осознал, что за спиной его стоит несколько ангелов, а один из них, что старше всех выглядел, стоял впереди остальных с большой книгой. По видимым крыльям Кан понял — это серафим. Но внимание его быстро переключилось на тех, кто стоял позади. Ангел чётко разглядел опечаленное лицо Минги, который был буквально в моменте от того, чтобы заплакать, и только мягкая рука Юнхо, что плечи его обнимала и поглаживала, помогала Архангелу держать себя в руках. — Минги… — Сухими губами, тихо произнёс Ëсан. — Я надеюсь, вы полностью осознаёте своё положение, — прервал его серафим, — у вас нет никакого права разговаривать с чистейшими созданиями, пока сами добровольно пошли на осквернение своего тела адской тварью. Ангел не знал, что ему нужно говорить и отвечать, его взгляд был прикован к лицам его друзей, которые все, за исключением Сона, смотрели в пол. Ёсану было страшно, он не понимал, что происходит и почему он все ещё сидит на земле, хотя осознание всё ближе и ближе подбиралось. — Позвольте мне закончить всё быстро, — раздраженным голосом произнёс серафим, — сегодня, на семьдесят шестом дне пребывания в Раю, Кан Ёсан изгоняется в Преисподнюю за связь демоном. Вследствие этого он лишается своих крыльев и будет отправлен в нижний мир незамедлительно. Уведите. Последнее слово стало началом отсчета перед скорым концом. Ангела тащили за руки по холодной земле, не дав ему даже возможности встать на ноги. Ёсан, хоть и осознавал бесполезность своих действий, пытался вырваться и подняться сам, но безуспешным каждое его движение оказалось. Кан стоял на обрыве. Он понимал, что будет, и что будет страшно. Но в итоге он окажется рядом с Чонхо. Ему будет хорошо. Нужно просто перетерпеть. Ёсан летел вниз с бешенной скоростью. Стоило его ногам оторваться от земли, как спину, а после и всё тело, пронзила невероятная боль. Всё вокруг погрузилось во мрак. Ангел стал падшим. Он надеялся, что умер. Глаза его раскрылись вновь от ощущения, что он горит. Больно! Больно! Больно! Невыносимо! Ёсан пытался грязными руками обхватить самого себя и хоть как-то от этого спастись, но всё становилось только хуже. Он из последних сил порвал на себе одежду, стянул с себя когда-то белоснежную рубашку, что сейчас была покрыта серыми пятнами и огромными следами от крови. Хочется умереть. Пожалуйста! Просто убейте и избавьте от этой боли! Где Чонхо? Почему его всё ещё нет рядом? Почему Ёсан так сильно страдает? Почему он чувствует, будто у него вот-вот откажут ноги? Кан пытался подняться два раза, и оба падал обратно, в своих же слезах захлёбываясь. В почти полной темноте падший ангел сразу замечает свет от огня и невольно щурится, когда он наполняет место, в котором он лежал, всё больше и больше. Из-за внезапной яркости, Ёсан прикрывает глаза и голову отворачивает, всё ещё плача из-за боли, а после шаги в свою сторону слышит. — Не дёргайся, только себе хуже сделаешь, — говорит незнакомый голос, оставляя лампу во свечой на земле. Падший ангел резко поворачивает голову и встречает кого-то незнакомого, но на демона совершенно, кажется, не похожего. На нём лишь какое-то грязное, жалкое подобие штанов и чёрная майка, открывающая вид на стройное, крепкое тело. — И как тебя так угораздило, м? — Заботливо произнёс он, присаживаясь перед Ёсаном на корточки, — думал, после меня мозги будут всем промывать получше. — После…тебя? — Запинаясь, дрожащим голосом спрашивает Кан. — Я тоже пал, — почему-то мягко улыбаясь, отвечает незнакомец, а после спиной повернулся, показывая огромные, зажитые шрамы, — видишь? — Сан? — Внезапно говорит падший, на что тот, с удивлением, оборачивается. — Я что, наверху теперь звезда? — Тихо смеётся он. — Мне Минги рассказал. — Ох, вот оно как, — вздыхает Сан, помогая Ёсану подняться, — как он там? — Хорошо, — отвечает Кан, — у всех всё в порядке. Где мы? — Мы? На глубине, — почему-то грустно усмехается он, — сюда все падшие попадают, и никогда отсюда больше не выберутся. Это наказание, сюда даже демоны не заглядывают. Что? — А Уён? — Внезапно выдаёт Ёсан, чувствуя, как истерический смех со слезами к его лицу подступает. — Никто сюда не суётся, милый. Мне жаль, что как и я, наивно полагал что будешь в Аду вместе с ним. Но здесь ничего не будет. Мы навсегда на глубине. Ты, я, и множество таких же «бескрылых». Мне жаль, что ты поверил в себя и него, — заметив, что у Кана подкашиваются ноги, он подхватил его под руки и вместе с ним сел на землю, мягко, не задевая ран, руками обнимая. — Поплачь, милый, тебе станет легче. Боль скоро пройдёт. И в день тот каждый уголок на глубинах Ада слышал громкий плач, полный боли и отчаяния. Снова в одну и ту же яму, снова слёзы, разочарование и разрушающая изнутри боль. Ёсан ревел в чужое плечо и желал лицо себе разорвать, пока Сан сам еле слёзы сдерживал — когда-то давно в точно таком же состоянии был. Обезвоженное, бессознательное тело Кана он отнёс в нужное место, которое сам под себя обустроил и аккуратно спиной к верху его положил, чтобы в очередной раз боль не провоцировать. — Спи спокойно и отдыхай, милый, — вздыхает Сан, поглаживая спутанные, белые волосы.