Right principles of life

Минхо постучал в дверь. Тишина. Выждал пару минут. Решился нажать на кнопку звонка. Три минуты спустя послышался звук, медленно поворачивающегося замка. – Минхо? – раздался скрипучий заспанный голос. Дверь открылась, являя вид на помятого Джисона – у него буквально на щеке был след от складок подушки. Осветленные волосы торчали в разные стороны, теплая кофта сползла с одного плеча, длинные пижамные клетчатые штаны доставали до пола и волочились по нему, но босые ступни все равно выглядывали из-под них. Ли мог бы умилиться такому домашнему виду парня, если бы на лице у того не проглядывалось выражение усталости и страдания. – Привет, – поздоровался Минхо, оттесняя Хана и заходя в прихожую. Джисон следил за тем, как гость снимал обувь, производя медленную загрузку реальности. Только когда Ли надел тапочки, достав их из-под полки с обувью, и выпрямился в полный рост рядом с хозяином (одним из) общежития, он задал вопрос: – Ты чего тут делаешь, я же…, – договорить не получилось – ужасный кашель продрал горло. – Вот поэтому-то я и здесь. Ты что-то ел? – Минхо увидел, как задыхающийся кашлем, почти хрипящий парень помотал головой, – Так я и думал. Приготовлю тебе суп, потом выпьешь лекарства, которые я принес. А пока сходи умойся и надень носки и тапочки – не мерзни! Парень прошел на кухню, раздавая указания, даже не смотря в сторону болеющего – он и так слышал, как тот пошел выполнять его приказ по шлепающим звукам голых ступней. Брюнет поставил пакет на столешницу, доставая коробочки с таблетками, бутылек с сиропом и продукты для простого супчика, больше похожего на бульон. К слову, Минхо рискует сильно огрести от лидера или компании за проявленную инициативу, если подхватит заразу от Джисона. Но как может Ли спокойно сидеть дома или усердно работать, когда его парень подхватил простуду и страдал в одиночестве? Когда выяснилось, что рэперу стало хуже и что у него поднялась температура накануне вечером, танцор вызвался добровольцем (отчаянно и агрессивно напросился) проведать больного и занести новых лекарств от личного врача, работающего со здоровьем участников группы. Вот только по плану Минхо должен был быть грузчиком, а не сиделкой… Но Ли как-то все равно на это. Ладно, не все равно, конечно, провоцировать конфликт с Чаном или компанией из-за «неадекватных приоритетов» не хотелось. Однако для брюнета это были не только самые адекватные приоритеты, но и жизненные принципы и ценности. Суп был настолько простым, что требовалось просто сложить все ингредиенты в кастрюльку, залить водой, довести до кипения и прокипятить несколько минут. Задачка для дегенератов, но Минхо тщательно следил за процессом, чтобы не провалиться в таких очевидно легких действиях и не подвести любимого человека. Внезапно руки обвили талию брюнета и на его плечо легла голова (парень все-таки прислушался и надел носки, отчего его появление получилось таким неожиданным – никаких предупреждающих шлепающих звуков). Ли положил свою ладонь, свободную от ложки, поверх «замочка» на животе и немного склонил голову навстречу. Послышался запах зубной пасты, но на практике уточнить танцор все-таки не решился – слишком высок риск передачи заразы таким путем. – Как ты себя чувствуешь? – вслед за произнесенными словами Минхо потянулся свободной рукой, чтобы коснуться лба. Он горел. Джисон неоднозначно промычал. Между ними воцарилась ненадолго тишина, пока суп доготавливался. Как только блюдо было снято с плиты, можно было кормить больного, поэтому брюнет легко отстранился, поворачиваясь лицом: – Садись за стол, я налью тебе супа, пока не остыл. Хан послушно кивнул, устраиваясь на стуле за столом. Танцор ловко, почти как в хореографии, налил суп в тарелку, вкладывая в нее ложку, и поставил на стол. Пока рэпер хлюпающими звуками поглощал первую за день еду, брюнет достал из блистеров нужное количество таблеток и налил в мерный стакан определенный объем сиропа, дополняя набор стаканом воды. К его внутреннему удовлетворению, Джисон почти доедал суп к тому моменту, как Минхо повернулся к нему с лекарствами. Хороший аппетит – это верный признак начала выздоровления. Тарелку перед Ханом сменили менее вкусные вещи, когда Ли задумчиво произнес: – Может, посмотрим что-нибудь сейчас, пока ты не уснешь? Джисон в это время только-только проглотил горькие кругляшки, запивая мятным сиропом. На его лице читалась неуверенность (разумеется, вместе с отвращением от горечи). – Ты уверен? Я же заражу тебя…, – сомневающийся парень звучал слишком тихо. Наверное, Минхо бы согласился с таким явным риском, но, увидев огонек надежды в глазах напротив, не смог заставить себя уйти. – Да, я уверен, чагия. Я крепкий, меня заразе не одолеть, – с уверенной улыбкой сказал Ли, чтобы развеять все сомнения. Танцор был уверен, что в нормальных условиях Хан бы точно вызывающе ответил: «А я что, не крепкий?!» – и начал дурачиться, пытаясь спровоцировать «ссору» и доказать свое превосходство. Их дурашливый скандал закончился бы одним из двух вариантов: 1 – Джисон бы просто получил по заднице, запищал и убежал в убежище – свою комнату, а Минхо стучался бы к нему, выпрашивая разрешение войти самыми милыми и вгоняющими в краску словами; 2 – Джисон бы продолжал горячиться и важничать, получил бы по заднице и был бы быстро заткнут поцелуем, не успев убежать в комнату и закрыться. В любом случае, парочка бы получила тонну положительных эмоций. Вот поэтому-то и грустно теперь видеть, как Хан просто слегка улыбается благодарно и согласно кивает головой. Болезни, порой, слишком сильно меняют ход чьих-то счастливых судеб. Джисон уходит в свою комнату, пока Минхо моет грязную посуду и аккуратно складывает лекарства обратно в коробочку. К тому моменту, как он закончил и добрался до обители рэпера, тот уже переоделся в другую одежду и собирался ложиться под одеяло. Ли последовал к нему, обходя кровать с другой стороны, беря пульт и включая телевизор. Он ложится на кровать прямо в той одежде, что пришел, пододвигаясь ближе к центру, и ждет, когда устроится и хозяин комнаты. Хан располагается на самом краю, максимально далеко, поэтому танцор вынужден применить все свои силы, чтобы притянуть его к себе предельно близко, укладывая на грудь горячую голову. – Детка, что ты хочешь посмотреть? – как ни в чем не бывало, спрашивает Минхо, начиная мягко перебирать осветленные волосы. Джисон пожал плечами, что-то мыча, не предпринимая никаких попыток отстраниться, чему Ли очень благодарен. Да, они чрезвычайно близко находятся, но они так давно не виделись, Хан находился наедине с болезнью, а Минхо слишком долго беспокоился о нем, не имея возможности увидеть и удостовериться, что все хорошо. Эта близость, увы, нужна слишком сильно для популярных айдолов, чтобы суметь от нее отказаться. Брюнет включил какое-то двухчасовое аниме, понимая, что его возлюбленному, по сути, абсолютно все равно, что смотреть. И подтверждение этому появилось довольно скоро: младший не только никак не протестовал во время включения чего-то неизвестного, но и спокойно уснул спустя десять минут после начала просмотра. Ли услышал мерное дыхание сопящим носом и облегченно выдохнул. Нервы последних дней давили слишком сильно, поэтому Минхо завис на разворачивающемся действии на телевизоре, совершенно не воспринимая содержание. Все, на чем сконцентрировалось внимание брюнета, – это тепло, чрезмерное, нездоровое тепло, переходящее от тела сверху на лежащее под ним, разогревая заледеневшее от беспокойства сердце. Он действительно не понимал, как их компания могла быть так жестока, а Чан – до крайности рациональным, чтобы запрещать Минхо приблизиться к СОБСТВЕННОМУ ПАРНЮ ближе, чем на метр. Да, они встречались тайно, разумеется, не демонстрировали чувства фанатам, но это не уменьшало значимости этих отношений. Джисон – это не просто увлечение, любовник или разрядка напряжения, даже уже не просто партнер. Теперь Хан воспринимается исключительно как член семьи, не меньше, что Ли с пугающим спокойствием осознал некоторое время назад. Нельзя бросать своего родственника, ближайшего члена семьи, когда ему плохо. Вот нельзя и все тут! Такая аксиома, правда жизни. Минхо выключил телевизор, пару секунд прислушиваясь к дыханию Джисона – не сбилось ли оно. К счастью, парень успел погрузиться в глубокий сон. Ли чуть наклонил голову вперед и прикоснулся долгим поцелуем к макушке с копной непослушных волос – максимум, который он может себе позволить, – а потом медленно начал выползать / вытекать из-под тела сверху, чтобы не разбудить. Танцор успел за такое простое действие вспотеть сильнее, чем на жестких танцевальных практиках. К сожалению, ему пора идти, он и так уже опоздал на запись своей партии в песне к Чану, отчего придется, конечно, объясняться, но брюнет сделает это. И лидер точно поймет его. Потому что это его жизненные ценности, самые правильные ориентиры и смысл жизни, которые важны намного больше, чем какая-то временная популярность айдола. Поэтому парень и завтра придет, чтобы навестить своего любимого и удостовериться, что он начал выздоравливать. Обязательно.