Змея и Собака

      Развитая и постоянно прогрессирующая система образования Конохи давала возможность любому ребенку и даже взрослому получить достойное образование на заре своей юности и остроты ума или обучиться чему-то новому. Любой владеющий минимальным, по меркам академии, количеством чакры, может стать одним из шиноби.       Если чакры меньше минимума или вовсе нет, есть возможность выбрать направления обучения без затрагивания чакры, кроме как теоретических, для общего развития и осведомленности.       Общими для всех учащихся, помимо теоретических знаний о чакре, являются также знания общей практики. Математика, язык, физика и, обязательно, история мира шиноби. Эти предметы также разбавляются менее важными, например, литературой, из-за довольно скудной литературной базы, познавательными экскурсиями по разнообразным местам мира шиноби и другими активностями.       Экскурсии — это довольно важный аспект обучения и приспособления детей к взрослому миру. На экскурсиях они могут увидеть свои будущие профессии. Вся экскурсионная программа рассчитана на то, что максимальное количество всех государственных предприятий и организаций будут пройдены и изучены к концу учебной программы, а это способствует верному выбору будущей профессии у ребенка, ну, или хотя бы околоверного. Такая система была введена впервые четвертым хокаге-самой для повышения общего настроения и пользы в кругах населения, а также во избежания переобучения кадров из-за неверно выбранной профессии. Такая система сильно увеличивала благоприятный настрой к работе, своему делу, а параллельно и настрой в семье, к правительству и так далее, что повело за собой сильный спад домашнего насилия, случаев самоубийства, эмоциональной замкнутости и нерешительности, в особенности, у младшего поколения.       — Учитель Мизуки, разрешите спросить? — с задних рядов поднял руку один из немногих, черноволосый мальчик, который попал в высший класс подготовки в обход большому количеству правил, и лишь из-за того, что его способности признали главы академии. Для своего возраста он был достаточно умен, проворен, быстро схватывал информацию. Гением его можно было назвать с натяжкой, но он был вполне себе способным для своего положения учеником.       — Да, — с видным на лице небольшим пренебрежением ответил сенсей, — что ты хочешь спросить?       — Мне стало интересно, а почему экскурсии неожиданно прекратились? Они были по разу в месяц, а то и два, стабильно, но в последнюю четверть года нас никуда не звали.       В классе зашушукались:       — «Четверть года», умник хренов, сказал бы три месяца и всё.       — Точно, всё-то ему нужно выпендриться, сидел бы в своей каморке и сидел, а не в академию вид портить ходил.       — Точно-точно, согласна! — прошептала на высоких тонах какая-то девчушка.       — Класс! Тишина! Отставить шушуканье, мы с вами на эту тему уже говорили, — учитель Мизуки поднял голос чтобы перекричать уже сильно возросшие шуршания за партами.       — Отвечая на твой вопрос, могу сказать лишь то, что некоторые важные места, в которые у нашего класса стоит очередь на посещение, оказались в недавнем прошлом под гнусным влиянием войны. К сожалению, ферма, на которую мы поедем, я надеюсь, уже в ближайшем месяце, была зацеплена в прошлых полугодичных стычках с террористами в районе Кумо, в котором ферма и располагается, — сенсей закрыл на последнем слове журнал, в который не переставая отвечать на вопрос что-то записывал.       Подняв взгляд от закрытого журнала и оглядев класс, дабы проверить, устроил ли его ответ на вопрос детей, он лицезрел нелицеприятное зрелище в виде прожигающего взглядом Наруто того мальчика, чьё имя Мизуки старался не запоминать для своей же безопасности. По телу побежали мурашки страха. Он этого не знал, не чувствовал, но в его глазах застыл страх, первобытный, понимающий последствия всего «этого».       «Я ничем ему не помогу, — он утешал себя, — увы, скорее всего завтра он в академию не вернется», — мысли кидались в разные стороны, а то, во что превратится глупый мальчишка после звонка, знаменующего конец учебного дня, ему было даже страшно представить.       Следующим днём черноволосый член побочной ветви клана Сенджу-Учиха не смог прийти на занятия по причине плохого самочувствия.

***

      — Класс! Ровнее! Давайте-давайте, строимся шустрее, в две колонны!       Прошли ещё две недели с инцидента в классе. Мизуки спешно собирал детей в двойную линейку, чтобы всех пересчитать. Начальство в конце концов дало добро на возобновление экскурсионных мероприятий. Теперь он вместе с классом готовится к посадке на корабль, чтобы плыть в район Кумо, на ферму.       — Давай-давай, заходим! — сенсей класса подгонял идущих по двое детей на корабль, который выделили под их поездку.       Они без особого восторга брели на борт, таща на себе средних размеров рюкзаки, в которые родители преднамеренно собрали им сменное белье, зубные щетки, пасты и все такое подобное на их первую длительную экскурсию, однако головы крутились взад и вперед, осматривая новое место и запоминая его, его обитателей, пейзаж, раскинувшийся с кормы, которая была чуть выше местных зданий.       Это не было чем-то из рук вон выходящим, из-за размеров страны многие предприятия и организации находились не в пешей доступности, однако класс Мизуки впервые отправлялся на такую продолжительную экскурсию, а согласно указу хокаге о защите и организации безопасности юного поколения, все классные передвижения всегда охранялись отрядом АНБУ и в зависимости от размеров группы, разнилось и число сопровождающих, поэтому в поле зрения всегда находились воины в фарфоровых масках, что жутко нравились детям. Практически семьдесят процентов всей инфраструктуры находится на материке и передвижения кораблем используются лишь для нескольких направления и переправки грузов с большей эффективностью, поэтому охрана была двойная. Так, например, как сейчас, когда путь лежит в Кумо, быстрее и проще будет добраться от столицы до воды, а уж по океану добраться в район Кумо.       Ещё двадцать минут класс устраивался на борту, в каютах, приготавливаясь морально и физически к плаванию длинною в сутки, после чего он отчалил от причала под возгласы прощающихся со своими детьми немногочисленных взрослых.

***

      В длинных коридорах подземной лаборатории Орочимару никогда не было пусто. Там всегда ходили люди, ученые, они переходили из одного кабинета в другой, а затем в третий, по многочисленным и будто бесконечным коридорам. Ассистенты перевозили колбы, ящики и документы с исследованиями, а большое количество лифтовых механизмов упрощало и ускоряло их работу. Чем глубже лаборатория, тем темнее её прошлое, будущее, и, особенно, настоящее, в котором могло происходить всё что только могла придумать человеческая фантазия. Чем глубже спускался лифт, тем меньше становилось радостных, полных жизни работников, за то из отдаленных частей катакомб иногда были слышны человеческие вопли.       Желанием первого саннина Конохи всегда были знания, разгадки неизведанного и тайны сокрытые в телах смертных, всё это доставляло ему незабываемые эмоции, ощущения восторга, радости, если можно так выразится, счастья ученого, который стремится познать все что только успеет за свою скромную, по продолжительности, жизнь человека. Каждый разгаданный научный феномен был нечтом свыше прекрасным. И каждое дело которое могло заинтересовать великого ученого проходило через его стол, каждая подобная папка была лично просмотрена вытянутыми зрачками змеевидного саннина.       Но пытки, пытки никогда не доставляли Орочимару наслаждения или радости, в них не было ничего научно оправданного, однако работа этого требовала, а значит ее приходилось делать. Тысячи тел и душ побывали под скальпелем Орочимару, и не каждая из смертей на столе была оправдана, но это и есть главное оправдание — кто-то, в итоге, будет полезен и важен для будущего и настоящего науки.       Уже пол года спускаясь в подземелья с приказа начать исследования от Хокаге, Орочимару никак не мог добится желаемого результата. Несколько сотен мужчин, прекрасных, сильных и здоровых, больных и немощных умерло в попытке достигнуть новых исследовательских высот. Самые последние исследования, которые и сподвигли на положительное решение Каге, о строении и специфике женских и мужский тел говорило: «При делении генов, по какой-то неизвестной причине, чем больше чакры носят в себе родители, тем большее количество качеств внешних ребенку передаются от матери, качества физические и чакра зависящие передаются от отца. Есть и исключения, если отец наделен сильными генами, то некоторые внешние качества могут достаться ребенку и от отца, но лишь некоторые, малая часть, тоже самое и со стороны матери. При сильных генах некоторые параметры, например выносливость, могут передаваться ребенку от матери.»       К сожалению, террористические действия были куда серьёзнее, чем об этом рассказывали общественности. В лабораторию перестали поставляться подопытные, что практически остановило прогресс в изучении, лаборантам приходилось практически с того света доставать кого угодно, лишь бы оно дышало и имело признаки жизни, за то исследования не будут потеряны даром, драгоценное время. Хоть битвы с террористами и не были очень зрелищными или большими, что тоже способствовало распространению слухов между жителями без участия властей о небольшой угрозе, было это откровенной ложью. Террористы прекрасно вели партизанские бои, умело скрывались и не попадались на глаза тем, кому они явно уступали силой один на один и даже в отряде.       Всё это не является чем-то сверхъестественным, это просто тактика боя — военная, хитрость, ориентированность на местности и так далее, в ступор всех вводило то, как умело они скрывали свою энергию. В Конохе уже давно имеются специально обученные и генномодифицированные отряды сенсоров, способности которых позволяли обнаружить любое живое существо в радиусе километра до миллиметра, все что за ним, обнаруживалось не с такой большой точностью.       Вот и возникал вопрос: как? Как в городских битвах террористы умудрялись скрываться от сенсорных отрядов? Это было главной загадкой, но ей не являлась цель террористов — ферма.

***

      В предвкушении интересного времяпрепровождения, дети, в нетерпеж, стояли колонной качающихся на волнах голов.       Они стояли в довольно узком коридоре нижней палубы корабля, готовясь, по приказу, двинутся на поверхность.       Покачиваясь на тихих волнах, судно, навевало приступы тошноты у особо непереносимых этого детей, а узкий коридор навевал ощущения давки. Кислорода было маловато для такой компании, поэтому уже скоро стало душно, потно и не приятно там находится.       Наконец с палубы закричали о выходе и учитель Мизуки поспешно стал выводить детей на поверхность, ему и самому было уже тошно находится на этом корыте.       Порт был не очень большой, хотя в гавани стояла пара больших грузовых судов. А вот за ограждением портовой территории почти сразу начинался город, где было видно мирно гуляющих шиноби.       Колонна детей двинулась к пункту досмотра, где пара грозных шиноби досматривала группу, видимо, туристов, прибывших на одном из грузовых судов.       Впереди, за металлическим забором, был город, архитектурой он был очень похож на столицу, много каменных зданий, все не больше трех этажей, но даже так это редкость, большинство имеет всего два этажа, где, на первый взгляд из-за забора, первый этаж всегда использовался для коммерческих целей.       — Здравс-с-ствуй, класс! — на проходной, в красивом, видимо парадном, белом халате появился Орочимару.       — Класс, Орочимару-доно будет нашим экскурсоводом по ферме, поприветствуйте его! — поклонившись и лично поприветствовав великого саннина, Мизуки, повернувшись, подал голос детям.       — Здравствуйте, Орочимару-сан! — тут-же послышались неуверенные голоса детей.

***

      — Орочимару-сан, а почему по городу я не видел ни одного обычного человека? Почему-то я видел до сих пор только шиноби. — проходя по очередной большой улице, по которым их вёл Орочимару, и разглядывая новые локации спросил какой-то заинтересованный мальчик из класса. Он был прав, им не просто повезло, это была четкая закономерность, вокруг, по определенному маршруту ходили только шиноби, ни одного граждански одетого человека кроме самого класса и нескольких новоприбывших в порт туристов в этом городе не находилось.       — Так как город при ферме являетс-с-ся военным городком с ос-с-собым уровнем безопасности, все жители здесь это работающие на ферме шиноби — разглагольствовал Орочимару, не забывая облизываться все время сохнущие губы, хотя, вряд-ли это было причиной, скорее просто привычкой. — А учитывая последнии нападения количество шиноби командированных сюда только увеличилось, — он не постоянно шипел, что довольно сильно раздражало Мизуки, но кто он такой чтобы о таком даже думать, сама ситуация уже была поистине удивительной, ведь по рассказам его коллег из академии, Орочимару не особо разговорчивый если только это напрямую не касается дела, а тут… слишком много прыткости.       Идти сквозь известные лишь здешним шиноби лабиринтам из однообразных, как оказалось, домов, было не столь интересно как казалось изначально. У порта различие домов было однозначно, однако чем дальше пробиралась группа тем однообразнее становились проходы. Зелень, деревянные вставки в виде декораций, лавочки, мусорки, хоть какие-то признаки живости здешних зданий полностью исчезли в бетонных стенах лабиринта. Город не был узок, нет, там были и большие улицы, и маленькие переулки, но одно было постоянно, везде были только шиноби. Может, и не все они шиноби, но все были одеты подобающе. Детям быстро наскучили эти хождения с вещами на плечах и в колоннах начали появляться недовольные шепотки.       — Вот мы и прибыли, — наконец, подав команду остановится, Орочимару поглядел на одного из сопровождающих их от порта шиноби АНБУ, тот исчез в неизвестном направлении, а из двухэтажного здания, которое было лишь чуть больше всех остальных по своим размерам, вышла, очевидно, девушка, в маске безликого АНБУ как и исчезвший до этого шиноби, позвав группу зайти внутрь.       Дети были рады наконец дойти хоть куда нибудь, даже если эта не особо интересная экскурсия будет продолжаться из столь неприглядного здания. Внутри все было также просто как и снаружи, минимально выступов из стен, потолка, пола, максимально ровно, даже освещение было выполнено с помощью ламп которые не выходили за границы потолка и стен. Приглушенный свет навевал тоску и холод, хотя его теплое свечение хоть чуь-чуть смягчало гнетущую атмосферу этого городка.       — Ну и местечко, — Мизуки располагался в выделенной ему комнате, такие же были и у детей, но их заселяли по четверо, — мне конечно рассказывали что это что-то иное нежели все что было до этого, но настолько… одинаково, однообразно. — Мизуки знал про ферму, однако побывать на ней ему пока не удавалось, и пока от общей картины даже ему, бывалому шиноби, становилось не по себе.

***

      — Сидеть! Лежать! Молодчина, молодчина! — Наруто Намикадзе, сын четвертого хокаге Конохи. С таким титулом ему были открыты все двери и дороги на свете, он мог получить все что только ему заблагорассудится, но, к всеобщему счастью, он был довольно спокойным в этом плане ребенком, однако его власть раскрывалась в других вещах.       — Слушай, утиная морда, а не слишком ли ты сегодня недовольно себя вел? А? Тебе что, не нравится экскурсия которую я выпросил у отца? — его бровь в вопросительном жесте сдвинулась вверх, выражая глубокое удивление. — Ты вообще в курсе, щеночек, что ферму могут посмотреть только последние курсы академии?       — Гав, гав! — не особо правдоподобно пролаял черноволосый мальчик с ошейником на шее, он покорно лежал как и велел ему хозяин своей последней командой, .

***

      — Проходите, — миловидная девушка, первая на всем пути следования группы, без фарфоровой маски на лице, поманила за собой рукой, чтобы Мизуки сопроводил детей дальше.       Зайдя в просторный и довольно наполненный всяческими деталями, по здешним меркам, зал, гости стали разглядывать и жадно запоминать все вокруг. Зал, как и все комнаты здесь был полностью белый, но на его куполообразном потолке неразборчиво были видно какие-то узоры чёрного цвета. Освещалось это довольно крупное помещение с помощью ламп, которые также как и везде не выходили за грань стены, стояла пара кресел, диван, стеклянный столик, на котором располагался какой-то журнал. Однако, самой бросающейся в глаза деталью был лифтовой механизм, а если точнее, то открытые двери для входа непосредственно в кабину лифта. С приходом новых технологий, хокаге старался внедрить их максимально и в общественное пользование, так у академии шиноби появились три дополнительных этажа и три лифта в придачу, гора хокаге также обзавелась парой лифтовых механизмов аккуратно спрятавшихся в горной породе, с выходом на оборудованную смотровую площадку, кафе и пару небольших заведений. Благодаря лифтам в Конохе стали появляться жилые здания выше пяти этажей, очевидно, оборудованных лифтами. В общем и целом дети мало удивились данному механизму, однако в этой поездке они еще не разу не видели лифты, да и здания этого района Кумо были все максимум в два этажа, вытесанные как будто по уровню, они были все одной высоты, даже если дорога уходила чуть выше или чуть ниже уровня моря.       Аккуратно сопроводив всю группу детей в лифт, девушка зашла последней и, закрыв ручные двери, нажала на кнопку управления кабиной, после чего уже автоматические двери закрылись, окончательно обезопасив внутри находящихся. Дети оглядывали то небольшое помещения в котором они находились, единственное что там было это зеркало на потолке и табло над дверью, которое говорило о том, что лифт движется вниз. Через тридцать секунд лифт остановился на каком-то этаже, нигде не была написана этажность, поэтому оставалось только догадываться, насколько глубоко они спустились.       — За мной, сюда! — девушка вновь поманила рукой и Мизуки, быстро вытащив детей из лифта и, убедившись что никто никуда не пропал, застрял или еще чего, будто не на своих двоих помчался к женщине. — Проходите. — она встала возле распахнутых двойных дверей, за которыми виднелись панорамные окна и яркий свет в них, будто сверху светило солнце.       Дети во всю свою невмоготу старались вести себя подобающе, как говорил сэнсэй Мизуки «достойно», но они до сих пор оставались детьми, которым только предстояло закончить академию, и даже гнетущая атмосфера лаборатории, этих белых одинаковых стен не удержал их от радостных возгласах о том, что там наконец-то что-то интересное, побежав всей толпой к окну. Заглянув в широкое окно, вниз, они увидели людей, взрослых, детей, мужчин и женщин, они все были голыми, совершенно, ничто не прикрывало их грудей, половых членов и ягодиц, а в центре, на алтаре из большого камня лежало тело, оно было с распоротым животом, кровь которого сочилась вниз и далеко в стороны, его обгладывали местные дети, как будто это нормально. Они пихали себе в рот кишки этого человека, а какой-то мальчишка с радостью вылизывал с пола лужи крови. Взрослые вокруг могли только наблюдать, ведь ошейники на их шеях были связаны между собой и тремя большими кольями цепями, которые стояли по углам этого зала, они ждали своей очереди, жадно облизываясь на аппетитно капающую кровь с детский рук и ртов.       Жилы стыли от зрелища у всех новоприбывших, Орочимару, который появился мгновение назад из той же двери был ничуть не удивлен всему этому, — добро пожаловать на «Ферму», первую человеческую ферму Конохи.