Я украду, тебя украду

- Не могу поверить, что он придёт просить твоей руки!! - пищит Чимин, лежа на траве и пытаясь быть не таким восторженным, но это не получается. Совсем не получается. - Не кричи так, - мотает головой Юнги, садясь на траве, - он ещё не пришёл и вообще может не прийти. - Как ты такое можешь говорить! - возражает Намджун, единственный альфа, хоть и маленький, среди омег. Но он всё равно гордо несёт своё бремя и охраняет старшего брата и его друзей, - он придёт! Обязательно придёт! Тэхён очень красивый, и добрый, и хорошо готовит, и шьёт, и любит убираться. Он идеальный!! - Расхваливаешь своего брата? - усмехается Хосок, - так что ли любишь его? - Конечно люблю. И вообще бы не хотел, чтобы его забирали, - Намджун выглядит таким расстроенным, когда говорит, что брата заберут. Ведь любимый братик не сможет больше жить с ним, помогать ему и заботиться, учить его. - Оу, иди ко мне, малыш, - Юнги улыбается, кладя руку на его плечи и притягивая к себе, ероша волосы, - не волнуйся, Тэхён будет также сильно любить тебя и скучать. - Но он уйдёт! - Все мы должны будем уйти, - терпеливо объясняет Юнги. Следуя их обычаям, омега, отдавший свою руку альфе, заручившегося от его семьи благословением, забирает омегу в новый дом. Только в новый, где молодая семья будет жить одна, без родителей альфы. Иначе свадьбы не быть, омега не должен приезжать в чужой дом, он должен создать свой собственный домашний уют, воспитать детей в своей атмосфере. И этому омег учат с самого детства. Всем заправляют альфы, но омеги невероятно ценятся, ведь именно они продолжают род, их нужно оберегать. Но при этом на плечи омег ложится большая ответственность, они сохраняют дом, готовят еду и убирают, воспитывают детей. И всему этому учатся в родном доме. Альфы же должны быть охотниками, рыбаками, войнами, должны защищать свою семью и предоставлять ей самое лучшее. Иначе же альфа из него никакой, абсолютно, позор такому альфе, если не изгнание. Воспитанием альф с малых лет занимаются отцы, а омеги лишь немного учат их писать, читать и считать. Всё остальное время они воспитывают в них манеры, а отцы создают простейший стержень. Но Намджун ещё маленький, чтобы понимать, какая честь в таком раннем возрасте выйти замуж не за назначенного семьёй претендента, а за молодого, красивого, возможно, даже любимого альфу по собственному желанию. И Тэхёну очень повезло, очень. Намджун ещё, правда, маленький, и объяснить ему этого не получится. - А где Тэхён? * Тэхён тихо напевает себе под нос праздничную песню о любви в их поселении, шагая по лесу и уже давно не слыша своих друзей. Он собирает травы и ягоды, складывая в плетёную корзину, улыбается и легко пошатывается, имитируя танец. Его волосы распущены, передние прядки осторожно заправлены в тонкую повязку из бусин и ткани, которую ему привёз отец из давнего странствия. Лишь пара прядей заплетены в тонкие-тонкие косы с бусинами на концах. - Светлый день… в день любви… - Тэхён мягко улыбается, опуская корзинку и тянясь тонкими, изящными руками к листве и выглядывая крупные гроздья ягоды, которую его матушка запечёт вместе с тестом, получится прекрасный пирог, - озарится лицо твоё строгое… но глядишь на меня ты ласково… подойти только не смелишься… Его голос мягко разливается, а душа поёт. Отец сегодня довольно хмур был по утру, хотя Тэхён уверен, он гордится им. Он слышал, как они говорили с матушкой и бабушкой о его замужестве, и отец не говорил ничего против, лишь убеждал матушку, что альфа придёт просить его руки. Матушка переживала больше всего, волновалась и цветы раскладывала, спрашивала и молилась. Бабушка с отцом сидели за столом, ей снова было позволено разговаривать с ним на равных, мама всё же. И была непреклонна с своих убеждениях: альфа придёт до захода солнца. С этим был согласен и Тэхён. - Ой не смелишься… не смелишься… - Тэхён скалывает всё в корзину, поднимаясь и поправляя одеяние, - но люблю я тебя… люблю сердечно… любишь ли меня ты? Тэхён уверен, что любит Чонгука, очень любит. Но никому не говорит, ведь это не прилично. Только Чонгуку он смущённо улыбается, втягивая голову в плечи и закрываясь веером, когда Чонгук приезжает к нему на своём великолепном чёрном, как крыло ворона, коне, бренча доспехами. Молодой воин прекрасен своей жёсткостью и требовательностью, но рядом с ним теряется. Теряется самым настоящим мальчишкой, не зная, как говорить о чём-то столь отвлечённом, чтобы не выдать, как сердце громко стучит. Но Тэхён глаза закрывает, всегда с восхищением расспрашивая, как там, за пределами поселения. Как же в реальном, огромном мире? И Чонгук рассказывает поразительные вещи, обещая показать их. Но чуть позже, когда он сможет брать чуть больше отпусков. А сейчас он устраивал прекрасные дни вместе с ним, учил его ездить на лошади, хотя омеге не положено. Но Чонгук не сумел отказать его прекрасным глазам. Как и не отказал в обучении стрельбы из лука. Но взял строгую клятву, что Тэхён никогда не станет стрелять без него. Тэхён никогда не станет. Никогда. Ни за что. Тэхён промышлял собирательством и продажей своих трав, настоек, чая и лекарств. Он, как и матушка, перенял тонкое чутьё к запахам, ощущениям и прислушивался к своему внутреннему голосу, шепчущему верные пропорции. И был признан прекрасным лекарем. Они находили общие интересы, несмотря на то, что занимались совсем разным. Их сердца были связаны тонкой красной нитью, как говорила их старейшина, их советчица. Они встретились в свете луны, и она очень добро отзывалась об их браке, когда они даже и представить себе этого не могли. - Любишь, любишь… говори… моё сердце береги… Тэхён не думал, что всё случится так скоро, но Чонгук в последнюю их встречу сказал: «я приду в седьмую неделю весенней луны и привезу тебе самый красивый цветок, самое красивое украшение и самый дорогой наряд». А это означало только одно: предложение руки и сердца. Тэхён не мог поверить, он ведь такой молодой, не набрался ещё опыта, но уже должен уйти из родного дома, чтобы строить свой. Он вспоминает слова их старейшины, вспоминает, что матушка рассказывала, как отец первый раз привёл её в новый дом и она почувствовала «что это будет мой дом». И пытается не бояться. Ведь это… его любимый альфа. С ним ничего не страшно, ему можно верить, он его не предаст. - Тэхён! - Чимин подскакивает на траве, подбегая к вышедшему из леса Тэхёну, - ну чего ты? Где ты был? - Травы собирал. - Сегодня великий день, а ты травы собираешь. - Уж пусть лучше травы, чем слёзы, - замечает Юнги, - если слёзы не были пролиты в день прошения руки, жизнь с альфой сложится лишь на радости. Так говорил мой дедушка. - Твой дедушка всегда был мудр, - соглашается Хосок, - идёмте, скоро обед, нужно вернуться. - Я пойду впереди! - вскрикивает Намджун, поднимаясь и чуть выпячивая грудь вперёд, - буду защищать. - Конечно, Джун-и, - ерошит его волосы Тэхён, - идёмте, - они отправляются в сторону поселения, улыбаясь и переговариваясь. В какой-то момент Чимин начинает петь, и Тэхён, чуть краснея, подхватывает. Подпевают и остальные, только Намджун молчит, ведь слов не знает, да и петь альфам не полагается. Но они слышат топот копыт и замолкают, оглядываясь. Намджун тут же оказывается перед ними, когда рядом останавливаются три чёрных коня с восседающими альфами в доспехах. - Добрый день, почтенным омегам, - начинает один из них, а Тэхён глаз не поднимает на всадников, краснея и ближе к Юнги вставая, - куда путь держите? Ещё и одни, без альф? - Как без альф? - выступает Намджун, - мы из поселения на юге леса и направляемся туда. - Вот как, - ухмыляется альфа, оглядывая омег и маленького альфу, - что ж, позвольте сопроводить вас, мы как раз туда направляемся. - А вы справитесь? Эти омеги слишком прекрасны, - Юнги усмехается, Хосок и Чимин прикрывают рты ладонями, а Тэхён продолжает смотреть в землю, глупо улыбаясь. - Эти омеги действительно прекрасны, - соглашается он, - и мы обязаны убедиться, что они доберутся в целости, - альфа спешивается, берясь за поводья, - может кто-то желает сесть верхом. Вы, быть может, устали, - очаровательно улыбается, возвышаясь в росте над омегами. - Не положено нам ездить верхом, - скромно отвечает Чимин. - Как пожелаете, тогда мы тоже пойдём пешком, - альфы кивают и спешиваются следом, - моё имя Джин, я из состава армии, северная деревня. Мои спутники: Чонгук и Енсок. Прошу, обращайтесь, если что-нибудь понадобиться, - омеги тихо хихикают, переглядываясь между собой, и снова лишь Тэхён продолжает молчать, шагая рядом с Юнги. - Можно ли поинтересоваться, какими судьбами вы здесь? - смеет спросить Намджун, сглатывая, но не отходя после взгляда на себя. - Любовными судьбами: сердцу ведь не прикажешь любить, вот и смотрим прекрасных омег, - уклоняется Джин. - А спойте нам, - подаёт голос Енсок, - прошу вас, мы слышали ваше пение, оно было чудесно. - Да, мы бы не отказались услышать прекрасные голоса ещё раз, - омеги шепчутся между собой, переговариваясь и выбирая, какую песню спеть симпатичным альфам, - Чонгук, а ты чего притих? - Да любуюсь, - пожимает плечами Чонгук, - я встану с того фланга, на всякий случай. - Да, хорошо. Я за тыл, - соглашается Енсок, - прошу, пойте. Скрасьте израненные души своим пением, - омеги переглядываются, начиная запевать о "встрече с солдатом", а Чонгук осторожно обходит их, вставая на сторону, где идёт Тэхён. Тихо и одиноко, все омеги идут и улыбаются, распеваясь, а Тэхён тихонечко дышит, слыша цоканье копыт рядом. - Здравствуй, цветок мой, - тихо произносит Чонгук, вкладывая всю имеющуюся в себе нежность. - Здравствуй, мой рыцарь, - также тихо приветствует Тэхён. - Твои друзья? - Тэхён кивает, - они знают? - и мотает головой. Никто не знает, кроме них двоих, это было огромной тайной, ведь омеге и альфе нельзя так просто общаться, - твоя повязка очень красивая. И твои косы, - Тэхён смущённо кивает и улыбается, поднимая плечи. Он смущён, очень смущён перед Чонгуком. Он старше его, выше, шире. Тэхён ощущает себя ребёнком рядом с ним, особенно, когда они на людях, - могу я взять твою корзинку? - Тэхён мотает головой, - она не тяжела? Поверь, мне будет в радость, - и вновь мотает головой. Что-то ему не хорошо. Как-то он потерял дар речи. И сердце колотится, - хорошо, - и они продолжают путь молча. Доходят быстро, путь изначально не был далёк, и заходят в поселение под интересующиеся взгляды. - Тэхён, идём, скорее идём, - рядом появляются девушки, вклиниваясь к омегам, - твоя бабушка нам рассказала. Тебе помочь чем-нибудь? - Тэхён мотает головой, когда они отходят, но девушки всё ещё громкие. - Купальня уже готова, тебе стоит умыться! - Посмотри на свою одежду, она совсем грязная! - Маленькие поросята, - к ним подходит взрослый омега, помощник их свахи, - кто же так ходит, когда приезжают альфы? Живо в купальню. - Ох, это к Тэхёну. - Точно к Тэхёну! - Давай корзинку. - Идём, скорее, идём. - Тебе помочь? - Нет! - пищит Тэхён, смущаясь под улыбающимся взглядом Чонгука. Тот улыбается, кажется, счастливо, когда до красна смущенного и растерянного Тэхёна уводят трепещущие омеги, не замолкающие, кажется, ни на секунду. - Ну что ж, брат, - Джин кладёт руку ему на плечо, - помочь ещё с чем-то? Или я могу и себе партию подобрать? - Нет, спасибо, брат, дальше я сам. - Уверен? - Енсок становится рядом, придерживая меч. - Да. Спасибо, что помогли. - Не за что, - кивает Джин, - пойдём, Енсок, - Енсок хлопает по плечу Чонгука и следует за Джином к помощнику свахи, - быть может, вы нам тут всё покажете? Или всех? - омега кивает, улыбаясь. - Прошу, - и указывает рукой на дорогу. Чонгук проверяет привязи у коней, снимает шлем и выдыхает, настраиваясь. Он знает, куда ему идти, и заставлять ждать не видит смысла, но нужно собраться. Он подготовил всё, проверил всё и придумал всё, но как же сжимается сердце, делая кульбит. Чонгук встречался с отцом Тэхёна уже пару раз, и ещё больше взглядами, и он намекнул, что Чонгук ему нравится, что он не против его. Но как же сжимается сердце. Но оттягивать - делать только хуже. Это случится либо сегодня, либо никогда. И решение он узнает в течение всего нескольких минут. * - Холодная! - А ты что хотел? Долго гулял, вот и холодная. - Ай! - Тэхён трясётся, потирая свои плечи и оглядывая глубокую купальню, наполненную красивой водой с плавающей в ней лепестками. - Он зашёл в дом Тэхёна! - Намджун остаётся снаружи, а Юнги и Чимин забегают внутрь. - Кто зашёл? - Один из солдат! - Намджун сказал, он разговаривает с их отцом. - Ох, какая прелесть! - Тэхён, ты счастливчик. - Точно счастливчик! - Ухватил такого. - Ах, какой солдат. - А какой высокий… - А видела его руки! Он очень трудолюбивый, точно тебе говорю! - И красивый, - хихикают они, прикрываясь рукой. - Не смущайте, не смущайте его! - Хосок забегает последним, - так, ну слушайте, слушайте, - подзывает к себе, и омеги быстрее встают к нему, замолкая. Тэхён прижимается грудью к прохладному дереву, крепко сжимает пальцами краешек, - господин Ким сказал да! - секунда на промедление, и раздаются радостные крики восторга, поздравления, аплодисменты. - О, Тэхён, поздравляем тебя, - Тэхён обнимается в ответ. - Тэхён уже такой взрослый. - И такой красивый! - Ты принесёшь почёт семье. - И построишь прекрасный дом! - Поздравляем тебя, Тэхён! - Ну всё-всё, разойдитесь, дайте ему дышать, - разгоняет всех Юнги, - Тэхён, ты как? - Я? - Кхм… - все оборачиваются и кланяются, встречаясь с матушкой Тэхёна, - я думаю, Тэхёну нужно немного времени побыть одному. И переодеться, - она указывает на свёрнутые упаковки, тепло улыбаясь. - Да, госпожа Ким, мы уже уходим. - Уходим? - Уходим, - омеги собираются, кланяясь матушке Ким, выказывая уважение и поздравляя, а Тэхён сидит в купальне, кажется, потеряв связь с землёй. - Милый, - обеспокоенно произносит матушка, садясь рядом, - что с тобой? Ты не рад? Отец может забрать разрешение, ты же знаешь. Только скажи, милый. - Нет, не надо… я… - Тэхён поднимает на неё глаза, полные слёз. Да только не горьких, наоборот, сладких - я, кажется, счастлив, - матушка выдыхает, обнимая крепко сына и прикрывая глаза, гладя по вздрагивающий в тихом плаче плечам и улыбается с радостной тоской. Её мальчик совсем вырос и покинет родной дом. Но он в надёжных руках. Она доверяет выбору мужа, а он точно знает толк в альфах. Тэхён расслабленно располагается у матушки на коленях, пока она мягко омывает его тело, а после принимается выполнять её команды, осторожно помогая. Вообще, в день помолвки омеге принято собираться самостоятельно, ему могут помочь, конечно, но он должен сам себя подготовить к ужину, чтобы показать, что он готов быть самостоятельным. А вот в день свадьбы омегам нельзя напрягаться, совсем, им помогают, как новорожденным детям. - Твои косы расчешу… - мягко напевает матушка, снимая бусины. Тэхён любил ленты и бусины в своих волосах, ни дня его нельзя было заметить без украшений. Но сейчас нужно всё снять, - пряди аккуратно уложу… - гребешок мягко скользит по волосам, ласковые руки матери убирают пряди в причёску, - никому не найти на земле… изящней лани… краше… - Тэхён перебирает жемчуг в руках: подарок Чонгука, такой красивый. А цветок аккуратной подвеской из какого-то камня просто прекрасен, - никому не сравниться, с этой красотой… принесешь ты в дом покой… - Тэхён поднимает глаза в зеркало, не узнавая себя. Он никогда не убирал так волосы, полностью открывая шею и лицо, никогда не использовал столько косметики, и теперь непривычно оглядывает себя, - тепло сердец раскрой пред ним… мудрее будь ты вместе с ним… - матушка осторожно берёт жемчуг и надевает на шею, застёгивая и поправляя, - в дом детишек принеси… и душу его укрой от бури… - матушка осторожно раскрывает большую заколку с белым цветком, и у Тэхёна спирает дыхание. Самый красивый цветок, - будь собой и следуй за его спиной… принеси ему покой… - матушка осторожно вставляет заколку и скользит по его плечам, - ты готов, - она улыбается ему сквозь отражение, и Тэхён замечает скользящую по её щеке слезинку. - Матушка, не плачь, - Тэхён обхватывает её руки и крепко сжимает, - пожалуйста, не плачь. - Это слёзы радости, милый, - она аккуратно целует его в висок, - люблю тебя, - матушка отстраняется, и Тэхён поднимается, - какой ты красивый, - она осторожно касается его щеки, чтобы не смазать ничего, - ну, пойду к гостям. А ты подожди немного, соберись с мыслями. Тебя никто не торопит, можешь не выйти. - Как? В таком красивом наряде и не показаться? - удивляется Тэхён. Ему наоборот говорили: что муж дарит, то носить и в том красоваться. - Главное, чтобы ему нравилось, - кивает матушка, - люблю тебя, милый. Ты уже такой взрослый, я так за тебя рада, - и она уходит, закрывая дверь. Тэхён понимает, что ему нужны эти драгоценные минуты, чтобы настроиться. Все в поселении будут на этом ужине, все будут поздравлять, делать комплименты. Это праздник для всего поселения, для всех семей. Но Тэхён сейчас, кажется, в обморок упадёт. Его всё это смущает, вся эта роскошь. Он боится выйти в этом и упасть. Или запачкать. А ещё это словно не он. Как бы красиво не было одеяние, Тэхён просто не видит в нём себя. Наверное, не привык, он всегда был скромен, его всегда учили быть скромным. И сейчас ему надо привыкать к обратному. Тэхён придирчиво оглядывает наряд и слышит шаги. За ним, что ли? Но матушка сказала, что он может не торопиться. Тэхён замечает Чонгука в зеркале. - Чонгук? - и оборачивается, оглядывая его в тёмных одеяниях, - что ты здесь делаешь? - Тэхён и не заметил, как перешёл на еле слышный шёпот. - Тебе очень идёт. Идеально подошло, - также тихо произносит Чонгук, подходя, практически, вплотную. - Тебе нельзя было это видеть, - испуганно произносит Тэхён. - Нет. Это другим нельзя на тебя смотреть, - Чонгук подходит совсем близко, Тэхён ощущает его дыхание. - Что ты делаешь? - шепчет Тэхён, задерживая дыхание. - Краду тебя, - выдыхает Чонгук, и Тэхён забывает, как дышать. Чонгук как-то рассказывал о традиции своей деревни, красивой но, быть может, немного жестокой. Но Тэхён был поражён, это прибавляло неведомого азарта, ведь им придётся сбежать от всех, - на правах будущего мужа, я украду тебя. И увезу от всех к себе. - Но мы не можем… - Разве мне нужно разрешение? - Чонгук наклоняется к его лицу, и Тэхён вспоминает, как дышать, на секунду, выдыхая, и сглатывает, - пойдёшь со мной? - А тебе нужно моё согласие? - Тэхён позволяет себе такую шалость, совсем крохотную, и улыбается смущённо. - Твои глаза говорят за тебя, - Тэхён тихо смеётся, прикрывая рот, - ну что, идём? - Чонгук протягивает свою большую, широкую, местами грубую ладонь, и Тэхён, промедлив секунды, вкладывает в неё свою, маленькую, тонкую и нежную руку, - идём, - Чонгук, получивший согласие, тянет его в сторону выхода и оборачивается, проверяя, чтобы за ним шли, старается не торопиться, но Тэхён бежит за ним довольно легко, оттого они прибавляют темп. Чонгук отвязывает своего коня, помогая сесть в седло и забирается следом, крепко обхватывает поводья, проверяя стремена. - Но, - тихо командует, ударяя по бокам, и конь срывается чёрной стрелой в сторону дороги. Тэхён крепко вцепляется в Чонгука, оборачиваясь и смотря на удаляющиеся огоньки его поселения. Там все, там всё, но он, украденный своим мужем, уезжает оттуда. Ему и смешно, и грустно. Грустно от расставания и смешно от встречи. - Можешь быстрее? - обращается он к Чонгуку. - Не боишься? - Нет, - смело заявляет Тэхён и крепче перехватывается. Чонгук обхватывает его за талию, прижимая к своей груди, отчего Тэхён замирает испуганным кроликом, и наклоняется вперёд, накрывая Тэхёна и уменьшая сопротивление. Он командует прибавлять темп, и конь покорно несётся ещё быстрее, Тэхёна сильнее трясет, он до белых костяшек вцепляется в руки Чонгука, ноги сжимает сильнее и иногда даже закрывает глаза. Спиной, даже сквозь всю ткань, он чувствует, как громко бьётся сердце Чонгука, и как крепко его прижимают к себе, чувствует его дыхание где-то сверху и смущается, краснея. Сколько они проскакали, Тэхён не может сказать. Но позже он увидел одинокие огоньки северной деревни. Чонгук тормозит коня, часто дышащего, и выпрямляется, располагаясь в седле. Но Тэхёна не отпускает. Они подъезжают к крайнему домику, крепкому и тёмному. Чонгук спешивается первым и протягивает руки, помогая Тэхёну спрыгнуть. Чонгук его ловит и мягко опускает на землю. - Подожди пару секунд, - Тэхён кивает, понимая, что Чонгуку надо расседлать своего коня и отпустить отдыхать. Чонгук с этим справляется довольно быстро, несмотря на свои потряхивающие руки, - идём, - отпускает коня и берёт за руку Тэхёна, открывая перед ним дверь и пуская первым. Дом изнутри тёмный, необжитый, внутри ничего практически нет. Тэхён оглядывается внимательно, выдыхая, и Чонгук запирает дверь, - Тэхён, - зовёт, обращая на себя внимание. Тэхён поворачивается, нервничая, но взгляда не отводя, - мы знакомы долго, но встреч наших было мало. Но и этого хватило мне, чтобы осознать, что жить дальше без тебя у меня не получится, - Чонгук садится на одно колено, - выйдешь за меня? - Тэхён пищит что-то похожее на согласие и обнимает Чонгука, наваливаясь. Чонгук падает спиной на пол, счастливо смеясь и улыбаясь, обнимает Тэхёна крепко и в наслаждении прикрывает глаза. - Да! Да! Да! - повторяет Тэхён, прижимаясь к нему, радостно улыбается. И ему всё равно, что подумает об этом Чонгук. Он очень-очень рад, он просто переполнен радостью. Что может быть прекрасней? - Люблю тебя, - Тэхён слышит и поднимается над его лицом, дабы заглянуть в глаза, - люблю… - И я тебя… люблю, - Чонгук улыбается. Его сердце так быстро стучит, оно скоро пробьёт грудную клетку. - Можно тебя поцеловать? - Тэхён пугается, но не отстраняется, - один раз? - Чонгук тянется и осторожно оставляет касание на губах Тэхёна, - я счастлив. Счастлив! - смеётся он, откидывая голову на пол и прикрывая глаза. - Я тоже, - Тэхён опускает голову ему на грудь, прикрывая глаза. Счастлив совершенно точно.