десять лет моей любви к тебе

Когда Намджун впервые встречает Чимина, тому едва исполнилось десять. Светлые волосы завязаны в очаровательный хвостик на макушке, а большие карие глаза с любопытством рассматривали нового человека. Джун что-то тихо шепчет на ухо Лиён и смеётся, поглядывая на ребенка. Чимин смущается, дует пухлые щеки и прячется за спиной у своего отца, изредка одергивая того за край свитера. — Ну же, Мини, поздоровайся с хёном, — Ёнвон подталкивает паренька свободной рукой вперед к Намджуну, но все идет наперекосяк: Чимин пыхтит, что-то бормочет через смущение и сильнее хватается за ткань, оставаясь на месте. Намджун перед ним слишком большой, слишком пугающий. Чимин смущен и напуган, ему не нравится этот мужчина и его грозный вид. Намджун что-то говорит родителям, но мальчик игнорирует, окончательно вжимаясь в бок отца. Ему не нравится такое внимание, ему не нравится, что его заставляют знакомиться с кем-то, кто его пугает. Ребенок застывает на месте, ощущая непрерывный взгляд на себе. Намджун делает два небольших шага вперед, присаживаясь на колени рядом. — Привет, Чимин, — взгляд ребенка цепляется за неровный шрам над бровью и на нижней челюсти, который тянется глубоко под воротник рубашки. Ему не хочется говорить. Почему родители так сильно хотят познакомить их? Намджун перед ним все еще до ужаса страшный. Все еще неприятный.

***

Второй раз Намджун встречает Чимина на своем тридцать пятом дне рождении. Подросток выглядит слишком зажатым, прячась от всех укоризненных и осуждающих взглядов гостей в углу банкетного зала. Чимин выглядит совсем незаинтересованным, взгляд слишком потерян, а тонкие пальцы сжимают бокал с игристым до победения костяшек. Намджун пытается думать ясно, глядит из-под ресниц каждый раз, когда в голову приходит глупая, абсолютно дурацкая мысль, что ребенок пропал, но каждый раз находит его все на том же месте. Чимин одет в бордовый костюм, прекрасно подчеркивающий его бледность и еле заметный румянец на щеках. От алкоголя он? Или от напряжения? Намджун думает слишком много, игнорируя большую часть разговора. Его день рождение не является ни чем большим, чем показушным мероприятием для возможности новых инвестиций. Ему кажется, что Чимин был бы прекрасной инвестицией. Мужчина ловит взгляд карих глаз на себе, улыбается уголком губ и теряется где-то в мыслях окончательно. Чимин привлекательный. Мягкий и изящный, все еще смущающийся. Все еще недоступный для него. Кажется, что эта пропасть разрастается с каждым днем все сильнее. Мужчина бы хотел поговорить, услышать пару банальных фраз, но в конечном итоге ощущает неприятное покалывание от длинных ногтей Юны на своем предплечье, ее писклявый голос где-то сбоку и приторный аромат духов. Чем пахнет Чимин?

***

Вечер кончается ужасной суматохой, огромным количеством благодарностей и Чимин просто хочет сбежать. Он пробирается через толпу людей, пытается не касаться кого-то лишний раз и не говорить. Ему не нравится. Это бестолковое мероприятие не дало ничего, кроме странного чувства недосягаемости и грусти, разъедающее его изнутри. Пытаясь игнорировать его, Чимин, вероятно, слишком долго делал вид, что не замечает виновника торжества. Чимин подросток. Ему непонятно, почему раздражение накатывает каждый раз с новой силой, когда он видит девушку рядом с мужчиной. И почему ему хочется перехватить хотя бы один его взгляд, задержать на себе. Холодный осенний ветер бьет по лицу. Чимин благодарен расположению балконов и тому, что они закрываются. Ему просто хочется побыть одному. Пальцы сжимают бокал с вином, сердце бьется сильнее. Чимину хочется внимания. Подросток не обращает внимание на щелкающий звук, на тихие шаги и не сразу понимает, когда что-то тёплое окутывает его плечи и спину. — Я думал, ты уже ушел, — голос Намджуна звучит приглушенно, так, словно он где-то далеко. Чимин поворачивает голову в его сторону и почти улыбается. Теперь он не кажется таким устрашающим. Шрамы над бровью и под челюстью не пугают его, хриплый голос не заставляет дрожать. До Чимина слишком долго доходит давно известный ему факт. — Я не мог не поздравить вас, хён, — Чимин легонько пожимает плечами и отворачивается от пристального взгляда. Его чувства сейчас — бесполезные и ненужные. Прекрасно понимает, что Намджун не заинтересован в нем по многим причинам, начиная с того, что он еще ребенок и заканчивая тем, что он ребенок его лучших друзей. Он сможет пережить это словно какое-то наваждение, подростковый максимализм. — Спасибо. Спасибо. — Стоит ли мне ожидать приглашение на свадьбу? — слова вырываются слишком неожиданно и Чимин мысленно бьет себя по лицу. Он не должен задавать такие вопросы. Это не его дело. Намджун рядом с ним заметно напрягается и выглядит немного удивленным вопросом. — Она не мой выбор, Чимин. Не твой выбор? Кто же тогда? — Кто же тогда? Она всегда рядом с вами. Намджуну хочется сказать, что его выбор рядом с ним. Такой же смущающийся, как и в их первую встречу, такой же очаровательный и до сумасшествия притягательный. Но Чимин все еще ребенок и Намджун корит себя за чувства к этому созданию сильнее, чем кто либо еще. — Секрет. Чимин в ответ негромко фыркает. Чимин хочет быть его секретом. Тем самым, порочным и безнадежным.

***

В третью встречу Чимин полностью пропадает. Ему вот-вот исполнилось восемнадцать. Старшая школа позади, впереди поступление в СНУ, студенческая жизнь и, возможно, любовь, как выразилась его лучшая подруга. Чимин смотрит на Намджуна прямо, не скрывая своего взгляда и не отворачиваясь. Ким сидит напротив него за столом, о чем-то беседуя с его отцом и изредка поглядывая на подростка. Чимин теперь безоговорочно влюблен. Голова кружится то ли от вина, то ли от духоты в перемешку с нескончаемым потоком мыслей в голове. У них было три долгие встречи за последние восемь лет. И множество мелких, когда Намджун приезжал к ним домой. Не слишком долгие, абсолютно не информативные. Он открывает рот в надежде что-то сказать, попросить у Намджуна пару минут для разговора, но из горла вырывается лишь приглушенный вздох. Нельзя. Намджун не смотрит на него так, как ему бы хотелось. Намджун не видит в нем ничего больше, кроме сына своих лучших друзей. Почему же тогда Чимин видит нечто большее? Что-то такое, что заставляет сердце сжиматься каждый раз, когда он видит мужчину, когда просыпается в поту посреди ночи. Сходит ли он с ума от глупых мыслей? — Чимин…Чимин! — голос отца режет слух, вытаскивая младшего из потока мыслей. Три пары глаз направлены на него и только в одном видно волнение. Намджун смотрит прямо на него, брови слегка нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. — Прошу меня извинить, — Чимин слишком резко двигает стул назад и слишком быстро ретируется из кухни. Ему нужен воздух. Нужен Намджун. Он так сильно влюблен, до боли в груди и осознания, что ничего не будет. Намджун старше, сильнее, ему не нравятся мальчик. — Мини? — Чимин вздрагивает от детского прозвища. Намджун множество раз называл его по-разному, но это… — Что с тобой? Ты со мной. — Все в порядке. Третий бокал вина был лишний, ну, знаешь? — Чимин глупо хихикает. Ему правда нравится Джун. И это так глупо. Разве Чимина можно любить в ответ? Чимина вообще можно полюбить? — Не хочешь прогуляться? Твои родители заняты просмотром договора, можем пройтись, — звучит заманчиво. Чимин легенько кивает. Если это возможность побыть с мужчиной дольше, он с радостью примет это. Ему стыдно за мысли в голове и собственные чувства, но Намджун рядом с ним — шагает медленнее, чтобы младший комфортно переступал с ноги на ногу. — Я могу попросить одно желание, Намджун? — Чимин пьян, но не настолько, чтобы творить безрассудные вещи. Он никогда не звал Джуна по имени, практически всегда — хён. Мужчина рядом с ним останавливается слишком резко. Удивленно смотрит на младшего и облизывает губы. Чимину тоже хочется. Мозг вопит, что не нужно воплощать мысль с действие, что это принесет только разочарование и боль. Чимин и так разочарование. — Хочу… — Чимин осекается, дергает ткань рубашки, пытаясь успокоиться. Мозг все еще орет, что будет больно. — Хочу поцелуй. Один. Позволь мне украсить один твой поцелуй, Намджун. Когда Намджун не отвечает, а на лице не отражается ничего, Чимин понимает, что совершил ошибку. Ему не нужно было говорить этого. С чего он вообще решил, что Намджун сделает это? — И-извини, я.. — Чимин запинается, — мне жаль, хён. Я слишком пьян и не хотел тревожить тебя такой дурацкой просьбой, прошу, только не ненавидь меня, хорошо? Намджун пытается уловить, что произошло. Поцелуй, он, Чимин… Намджун действует почти инстинктивно. Чимин делает шаг назад и почти разворачивается, когда Намджун обхватывает его лицо руками и прижимается губами ко рту младшего. Чимин на вкус действительно как самый сладкий грех. Намджун прижимает Чимина к себе сильнее, смакуя вкус. Мальчишка хнычет, открывает рот и позволяет Намджуну сделать все, о чем тот думал так давно. Язык проходится по ряду зубов, верхнему небу. Мужчине кажется, что все это — разыгравшееся воображение и Чимин сейчас исчезнет, превратится в пыль как каждое утро. Его сознание, кажется, шутит. Намджун кусает пухлые губы, наклоняет голову в бок и идет по линии челюсти, оставляя мокрые следы. Чимин перед ним почти иллюзия. Что-то недосягаемое. — Н-амджун, — Чимин тянет буквы в хриплом стоне. Мужчина лишь в момент осознает, что не иллюзия. Чимин перед ним, с искусанными губами и взъерошенными волосами, стонет ему в ухо. Мужчина отстраняется от лица, ведет пальцами по нежной коже на лице, мажет по губам и широко улыбается. Не сон. — Такой красивый. Чимин хочет попросить его быть с ним. Даже если он станет тем отвратительным грязным секретом. — Будь моим выбором, Мини, — Намджун опережает. — Будь моим. Чимин разбивается на части. Вновь тянется вперед и Намджун получает ответ на свой давний вопрос. Все слишком давно уже взаимно.

***

В следующую встречу Чимин почти плачет от удовольствия, задыхается собственным стонами и чувствами, нахлынувшими на него словно лавина. Намджун над ним, шепчет что-то успокаивающее, пока вдавливает тело в матрас. Чимину кажется, что все это — сплошная галлюцинация, что этого всего нет и он вот-вот проснется в своей постеле в поту. Словно сон — все, что он заслуживает. — Так сильно влюблен, — Намджун двигается размашисто, перебирает руками по ножному телу, сжимает мягкую кожу на бёдрах. Чимин под ним кажется совсем маленьким. Мужчина гонит прочь мысли о неправильности. Он там, где нужен, где должен быть. Чимин полностью его, до последнего вздоха. Он его прекрасная часть, та, которую он не будет скрывать, покажем всем. — Джу-на-ах! — Чимин двигает бёдрами навстречу хаотичным толчкам, сильнее прижимает тело Намджуна к себе. Он не позволит сну исчезнуть, даже если потом чувство собственной ничтожности сожжет его. Это будет потом. Сейчас он стонет громко, хватается за волосы мужчины и ласкает его рот своим языком, ловит хриплые стоны и впитывает все. Намджун теперь перед ним не пугающий. Чимин безоговорочно и бесповоротно влюблен в него, так сильно, что это разъедает его изнутри. — Кончай, детка, — голос Намджуна эхом отдается в сознании младшего. Мужчина тычется носом в шею, вбивается слишком сильно и мучительно медленно. Чимин кончает долго, запрокидывая голову на хруста и выгибаясь дугой. Намджуновы руки повсюду, он мнет тело под собой и кончает на мгновение позже. Мужчине кажется, что Чимин все же иллюзия. Карие глаза смотрят на него слишком странно, слишком выжидающе, словно ждут чего-то. Намджун не понимает. Под ним — ребенок его лучших друзей, тот самый, что прятался за спиной его лучшего друга в их первую встречу. Намджун, кажется, совсем свихнулся. — Если ты моя галлюцинация, я хочу, чтобы она не проходила, — шепчет Чимин. Совсем тихо, еле-еле шевеля губами. — Это не она.

***

На сороковой день рождение Намджун счастлив. Чимин рядом с ним, крепко держится за его предплечье и смеётся на очередную глупую шутку от коллеги Джуна. Старший завороженно смотрит на профильно своего парня и мысленно хлопает себя по плечу. Между ними два десятилетия, слишком долгих, чтобы игнорировать, но даже так Намджуну не кажется это чем-то неправильным. Чимин в его руках все такой же: слишком очаровательный и смущающийся от любого прикосновения. — Если ты продолжишь буравить меня взглядом, нас неправильно поймут, — голос Чимина хрипит где-то под ухом, опаляя шею горячим дыханием. К черту это все. — Пусть понимают, как им того захочется, Мини. Даже если для них это неправильно, то для меня ты самый верный выбор. Намджун не шутит. Чимин его лучший выбор, самый правильный и прекрасный. — Повтори это еще раз моему отцу, Джуни. Он все еще зол, — Чимин игнорирует окликающих их гостей, пока тащит Намджуна в сторону выхода из банкетного зала. Ему нужен Намджун сейчас, целиком и полностью. Это может быть неправильно, слишком эгоистично, возможно даже безрассудно. — Он не в восторге, милый, — Намджун почти задыхается, пока Чимин заталкивает его в уборную и закрывает дверь. Во всяком случае, в восторге младший. — Ты трахаешь его сына, Джуни, — Чимин скалится. — Заставил меня так долго ждать, я думал, схожу с ума. Он еще долго будет припоминать тебе это. Намджун теряется. Ему сорок, он на грани во всех смыслах, потому что Чимин — гребанное совершенство, чертов грех в милой оболочке. — Стоит ли нам сказать, что я не только трахаю тебя? — Его хватит приступ. Вы уже не молоды, позаботьтесь о своем здоровье, господин Ким. И о здоровье моего отца. Чимин играется. Намджун это любит. У них впереди достаточно времени, чтобы наверстать несказанное. — Считаешь меня старым? — Скорее мужчиной в самом расцвете сил. Его мужчиной. Чимин опускается на колени перед Намджуном, тянет молнию вниз, вытаскивая член. Намджун полностью его, в его власти. Юноша прижимается губами к головке, не торопясь облизывает плоть, ведет языком от уздечки до основания. У Намджуна большой член, а у Чимина маленький рот, но они нашли компромисс. Пак обхватывает голову губами, опускается по стволу практически до основания. Ему нравится вкус намджунова члена, ему нравится, когда он трахает его рот. Слишком по-собственнически. Чимин дышит носом, двигает головой, помогая свободной рукой. Член упирается в заднюю стенку горла и младший гортанно стонет. Намджун над ним задыхается, опирается спиной о стенку уборной и рычит. Намджун никогда не жаловался на выдержку, у него хватает ее, чтобы трахать Чимина всю ночь, доводить до изнеможения, но все пропадает, когда Чимин обхватывает его своими губами и доводит до сладкой истомы. Его личный грех.

***

Когда наступает их шестая встреча, Чимин плачет от счастья и боли, что это все реально. Намджун только что закончил произносить свадебную речь и надевает кольцо на его палец. Чимин глубоко дышит, пытается совладать с собственными чувствами и погнать этот ужасный голос на задворках собственного сознания. Намджун смотрит на него с любовью и трепетом, целует слишком нежно, без напора. Мажет губами и тихо смеется. — Так это я был твоим выбором тогда? — голос Чимина дрожит, ему хочется остаться в этом моменте, не дать дню закончится. — Всегда ты. С твоего пятнадцатого дня рождения. Чимину двадцать пять. Между ними пропасть в двадцать лет, слишком много непонимания и недосказанных слов. Чимину кажется, все еще кажется, что он слишком безрассуден и глуп, что для таких как он это все — непозволительная роскошь. Его действительно любят и ценят. Намджун слишком влюблен, слишком ослеплен. У него множество шрамов, заметных и почти невидимых, но его выбор, один и самый верный — Чимин. Его правильный выбор.