хрен с горы

      Первым, что Джисон услышал от Минхо, было: «Вах, зачётный бампер, а капот как?». Вторым: «Вашей маме зять не нужен?», а третьим: «Не ерепенься, э, сосочка». И за каждое хотелось дать в лицо. Но время шло. Они вместе учились, и Ли оказался нормальным парнем.       На самом деле, на предварительной встрече группы за неделю до марта, прежде чем услышать:       — Вах, зачётный бампер, а капот как?       Джисон много думает о Минхо. В кожаной куртке с недельной щетиной он выглядит, как ёбанный пиздец, и Хан посматривает украдкой всю встречу, слегка смущаясь, когда взгляды встречаются. Стопроцентный натурал. Натуральнее нет.       Он оглядывается на звук, и, замечая взгляд на собственной заднице, сознаёт, что речь о его «бампере». Это заставляет опешить. Сжаться, оглядываясь по сторонам. Окружающие смотрят на них с интересом. Чертовски неловкая ситуация. Отвратное знакомство. Неудачный каминг-аут. Полное разочарование. Хан собирает себя в кучу и быстрым шагом выходит из кабинета, университета и на остановку автобусную дальнюю идёт, чтобы не сталкиваться ни с кем.       По дороге в общежитие он костерит себя. Нужно было развернуться. Надо было ёбнуть в нос, да только такой же явно даст в ответ, а у Джисона запасных очков нет, и линзы нынче дохуя и больше стоят. Но теперь репутация покатится по наклонной, так и не успев устояться.       — Твоей маме зять не нужен? — второе, что говорит ему Ли, закидывая руку на плечо, в перерыве между парами. Хан сбрасывает её и говорит чёткое и резкое «нет», чем остужает пыл Ли знатно, но ровно на две минуты. — Не ерепенься, э, сосочка.       Джисона отчасти даже восхищает смелость и наглость. Сам он об ориентации старается не распространяться, хотя у него гораздо меньше причин этого стрематься. Тайбэй не Сеул, и отношение тут простое. Да и вера позволяет.       Меж тем Минхо Джисону интересен. Как иначе объяснить то, сколько времени новоиспечённый студент уделяет наблюдению за Ли.       Тот всегда вызывается помочь, каждый раз поднимает стулья, придерживает девушкам двери, помогает преподавательнице раздать листочки, стоит за гаражами с «братиками» — так он называет половину группы и, кажется, готов им отдать последнюю рубашку и волосы на жопе ради них порвать, — но никогда не курит. Порывается в драки за честь абсолютно левых типов, подскакивает решать вопросики и поднимает темки, последним выводит из себя историка.       А ещё Минхо дарит цветы. Хризантемы. По одной каждое утро. Джисону никогда раньше цветов не дарили, и он, в общем-то, хотел, чтобы так оно и оставалось, потому передаривает их однокурсницам. В среду Йеджи, в четверг Черён.       Притом Ли воровал шоколадки, которые Хану таскал влюблённый по уши Ëнбок. Пиздил с парты, а иногда и с сумки, нагло в неё влезая, и показательно сжирал на глазах неустающего охуевать от наглости Джисона. Так с ним тоже никогда не поступали.       Несмотря на корейскую фамилию, он не был соотечественником. Как рассказал Хвацзе, Минхо принадлежал к народности онкраш. Они проживали в горах. В общине. Нечасто выезжали за её пределы, потому, на взгляд Хвацзе, слегка диковаты.       Про них говорят «огненная, горячая, бурлящая кровь», и любят они эту кровь с другими нациями мешать, да только женятся потом на своих, бросая детей и возлюбленных.       В общем, Джисон уделял много времени наблюдению за Ли Минхо. И недостатков у того было столько же, сколько и плюсов.       Только вот Джисону двадцать. Он никогда не был в любви, хоть и грезил ею. Просто раньше не привлекал тех, кто привлекал его. А тут и мэтч такой, и к тому же это явно временные отношения, где партнёр оставит его и не будет преследовать и ползти за ним на другой материк, как это сделал тот же Ёнбок.       И на следующий подкат, который звучит как: «Вы хлеб? Тогда почему я хочу откусить вашу головку?» Отвечает: «Можешь».       А потом Минхо «откусывает», отсасывая в общажной комнате, пока дверь подперта шваброй, потому что Джисон живёт не один и им не хочется получить нежданную группу поддержки.       Сосёт Минхо плохо, скорее лижет, но Джисону не то чтобы раньше сосали, и его всё более чем устраивает.       Обратной услуги Минхо не просит. На следующий день отвозит в недешёвый и дико-выёбистый ресторан, кормит чуть ли не с рук, рассказывая о пользе креветок и ананасового сока.       Тем же вечером они эту пользу ощущают.       С Минхо оказывается бесполезно спорить, потому что он понял, что не прав, ещё десять минут назад, но никогда не признает.       А ещё с ним, оказывается, можно быть слабым и ведомым. Доверять решения и знать, что не подведут. Ли в целом иногда вёл себя, как заботливый двоюродный дядя лет на двадцать тебя старше, который даёт дурацкие советы по типу: «Препод достал — уеби его», притом сам же им следует. Отчего периодически бывает отстранён от учёбы, но почему-то так и не исключён.       С Минхо можно быть сильным и диким, вжимая его в матрас и оставляя отчётливые следы на шее, которые наутро будут демонстрироваться всему кампусу, потому что засосы, по мнению Ли, мужчину украшают сильнее, чем шрамы.       К слову о шрамах, Минхо сдирает с него обещание больше не вредить себе, и они идут вместе в тату-салон и перекрывают шрамы Джисона на бёдрах с помощью парного изображения двух львов.       Почему львов, Джисон не понимает. Минхо — скорпион, а сам он — дева, но Ли предлагает в подпитом состоянии, и в моменте это кажется отличной идеей.       Встречаются полгода, и это лучшие шесть месяцев в жизни Хана. Они выбирают любимый совместный фильм, и это оказывается «Noroi», и Сон счастлив, найдя в партнёре ещё и товарища-любителя японских ужастиков. Они обзаводятся совместной песней, но после она сменяется, потому что Хан пишет про них свою.

Хромакей на розовом фоне. Я влюбился в тебя неожиданно. Я думаю, это начало чего-то большего, я подарю тебе космос. Ведь я — пришелец.

      Это становится поворотным моментом в их лёгком студенческом романе. Потому что Хан говорит правду. Он влюбился, хотя и не думал об этом изначально. Он любит, хоть и не планировал.       Они становятся той самой раздражающей парой, засасывающей друг друга на каждом углу. Зовутся «милыми» прозвищами:       — Хрен с горы!       — Корейка!       И игнорируют недовольство и смущение окружающих.       У их пары даже общее любимое блюдо есть — арбуз с хлебом. Да и большинство поцелуев со вкусом арбуза, ведь это любимая жвачка Джисона.       Минхо оказывается внимательным и нежным партнёром, а также очень любопытным. Они многое пробуют вместе. К примеру, в прошлую пятницу Минхо покупает юбку. Сам застёгивает на ней змейку, сам ласкает ноги, натягивая чулки так, как мама в детстве колготки. Сам оставляет на них зацепки, целуя эти места. И смотрит на него так, что Хану провалиться сквозь землю хочется.       Кожа в капроне ощущается странно. По телу мурашки идут.       — Пиздец, — изрекает Минхо, оглядывая творение рук своих, — как же тебе идёт, Сони, какая же ты девочка.       — Я не девочка, — спорит Джисон, наблюдая, как Минхо, устроившийся меж его ног, целует оборку чулка.       — Моя самая драгоценная девочка, — отрицает Минхо, — девочка, которая родит мне много наследников.       — А, понял, — кивает Сони, догадавшись, какую игру ведёт партнёр, — да, папочка!       — Блять! — вскрикивает Минхо, резко отстраняясь. — Не говори такое, минус стояк.       — Попьём чай и повторим сначала? — спокойно спрашивает Хан. За полгода отношений он успел неплохо изучить Ли.       Тот кивает. И идёт ставить чайник. Джисон решает не раздеваться. Слишком много времени Ли потратил, чтобы его одеть. И денег. Страшно подумать, каких денег стоило заказать пошив такой юбки на его далеко не хрупкие и немаленькие размеры.       Со второй попытки у них всё получается, а ещё через неделю сам Минхо надевает юбку, чай не просто так капотом интересовался, и Джисон смеётся минут пять, уронив очки на пол, потому что выглядит Ли чертовски комично с волосатыми ножищами в чёрно-белой мини-юбке.       А после Джисон его ебёт. Быстро. Резко. Так как плавно Ли не умеет. Ебёт со всей накопленной за неделю агрессией и зовёт маленькой течной сучкой, что становится для Ли финалом и причиной скорого спермоизлияния.       И им так охуенно вместе, что Хан больше не хочет временно и без обязательств. Он хочет навсегда, а все вокруг талдычат о некой обязательной Мадине, на которой Минхо должен будет жениться по всем канонам своего народа.       А потом она реально появляется на горизонте, потому что на каникулы они едут к Минхо в поселение. И Мадину, оказывается, зовут Хоя. Она умница и красавица, ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу. Лепечет на их языке, который не понимает Хан. Ухаживает за столом за Ли, пока Хан в голове прокручивает сто одну идею убийства, а после вспоминает о магии их поселения, о которой ему рассказывал Минхо, и смеётся в голос, представляя, что Хоя — сука. Собака. Поругалась, торгуясь с женщиной на рынке, та назвала её сучьим отродьем — как мысленно называл её Хан, — и проснулась она на следующее утро с четырьмя лапами и хвостом. А Минхо пострадал недельку, но новую Мадину не нашёл.       А после Хан представляет, как порывается помыть посуду, перехватывает её в коридоре, прижимает к стене и говорит:       — Минхо… Ты понимаешь меня? Минхо, этот хрен с горы, принадлежит мне. Я никогда его тебе не отдам.       Хоя пищит высоким голосом непонятное, Хан отступает на шаг, и на этом фантазия обрывается.       Он не может так поступить. Он этого хрена с горы любит. Сильно. И не хочет, чтобы тому пришлось стать изгоем в собственной семье. Он его-то и парнем дома не называет. Друг. Вот она — отведённая временная роль Хан Джисона, и другой не светит.       Хочется по-детски разреветься, но Джисон себе не позволяет. Сидит за обеденным столом, смотрит на родителей Минхо и не знает, как к ним относиться. С одной стороны, благодарен за Минхо и то, каким его вырастили. С другой стороны, зол, потому что они никогда ему сына не отдадут, а Хое — запросто, просто потому что у неё между ног не висит хуй. Член, который, между прочим, Минхо очень любит.       А по возвращении в Тайбэй Джисон решает рубить резко, чтобы болело меньше. И пишет Минхо смс, что они расстаются. Заканчивается это, впрочем, выбитой дверью в общежитии и двумя разбитыми носами, потому что Минхо такой прикол не оценил, а Джисон на кулак в морду отвечает тем же.       — Я, блять, не золотое кольцо, чтобы всем нравиться, — говорит он, — и мне твоя сладкая задница дороже всех их, блять, вместе взятых… Кроме мамы, но она не против.       И Джисону хочется ему верить. И хочется с ним оставаться. Несмотря на точно-ли-мои-засосы и длинные рыжие волосы на рубашке.       А бампер у него действительно зачётный, да и капот ни разу не подводил.