О Богах, Призраках и Драконах

      Если бы Му Цину в пятнадцать сказали: «Теперь ты хочешь детей», — он бы удивился, ведь в то время совершенно не мог представить себя отцом. Если бы ему сказали: «Ты хочешь растить детей с Фэн Синем», — он бы махнул рукой. Настолько это был фантастический бред.       Но вот он здесь. Ему тридцать восемь, он ушел с почестями из армии и хотел провести с Фэн Синем остаток своей жизни. А если Фэн Синь однажды передумает, его жизнь рисковала резко укоротиться. Тем более, когда они оба сошлись на том, что дети в их жизни будут… желанными.       Му Цин обдумывал это на протяжении года, пока они вели бытовую фермерскую жизнь. Он знал Фэн Синя с раннего детства: били кусты палкой в одном дворе, вместе были новобранцами в армии, прошли не одну битву, делили ложе и чувства без году десять лет. Несмотря на это Му Цин всё равно почти каждый день задавал себе вопрос: «Ну вот точно именно с ним? Ты прямо уверен?». Чаще всего этот вопрос появлялся, когда Фэн Синь в очередной раз говорил несусветную чушь, и Му Цин ставил под сомнение весь его интеллект.       Позже он, наконец, признался себе: без этого мужчины ему многое казалось не тем. Было время, когда они даже расставались, думая, что быть вместе им невыносимо. Фэн Синь своим упрямством мог довести до белого каления, аж руки тряслись от злости, а сам Му Цин так часто чувствовал обиду, что хотел ударить этого чурбана, лишь бы тот обратил на это внимание.       Ушли месяцы и даже годы, чтобы понять: Фэн Синь не должен разбирать его обиды, а Му Цин не обязан делать так, как тот хочет. Они обдумали это и решили, что жить с этим иногда сложно, но вполне себе возможно. Поэтому, когда они строили дом, всем соседям думалось, будто за забором разразилась настоящая война, а там всего лишь Му Цин и Фэн Синь выбирали, какое дерево посадить, и какой ковёр постелить.       Му Цин думал, что он прошёл тот этап, когда Фэн Синь казался ему непроходимым тупицей. Но когда падать было ниже некуда, со дна умудрились постучать.       — Давай ещё раз, — резюмировал Му Цин, восседая на одной из подушек перед Фэн Синем. — Ты считаешь, что небылица о том, что в главном храме Бога Брака есть золотое яйцо, которое нужно потереть и помолиться, чтобы появилось дитя — это правда. И, исходя из этого, ты предлагаешь делать что?       — Мы можем попробовать потереть яйцо, — как ни в чём не бывало повторил Фэн Синь, будто не замечая обилия скепсиса в чужом голосе.       — А тебя не смущает в этой истории отсутствие женщины? Мы мужчины. Кто, по-твоему, будет носить этого ребёнка?       — Они сказали, не имеет значения, кто должен потереть.       — Ну, так, а дальше-то мы что делать будем? — вскипел Му Цин, пытаясь донести абсурд этой идеи. — Искать младенца по болоту в цветах лотоса? Я понимаю, почему это имеет смысл для женщин, но каким боком это возымело смысл в твоей голове, когда ты состоишь в браке со мной? Как ты вчера мог убедиться я совершенно далёк от женщины. Если ты плохо рассмотрел, я могу…       — Му Цин, — прервал его Фэн Синь, и взгляд его был удрученный. — Я знаю, что звучит странно, но это просто… для моего утешения, ладно? Нам ведь ничего не стоит пойти и сделать это.       Его щенячий взгляд заставил Му Цина вновь чувствовать себя бесчувственным и жестоким. Он шумно вздохнул, возводя глаза к потолку и ненавидя то, что с возрастом сопротивляться Фэн Синю становилось всё труднее.       

*

      — Ну и? — раздраженно спросил Му Цин. — Тебе что, инструкция нужна, как тереть?       Они проделали сюда огромный путь: шли пять дней, добивались аудиенции у Золотого Яйца так, словно пришли на приём к Небесному Императору, куда, по мнению Му Цина, и то народу бы было поменьше. Поэтому сейчас либо они потрут яйцо, и ребёнок падает прямо с неба, либо Му Цин разобьёт этим яйцом чью-нибудь голову.       — Я хочу сделать это правильно, — нервно бормотал Фэн Синь, и Му Цин закатил глаза.       — Ради Бога, нет способа «правильно тереть золотое детородное яйцо Бога Брака». А если бы и был, уже бы все его знали, поэтому просто потри яйцо, успокой свою душу, и поехали домой.       Фэн Синь покрутился ещё с минуту вокруг яйца, то протягивая к нему руку, то локоть, то рукав. Му Цину надоели эти шаманские танцы, и он взошел на пьедестал сам, закатывая рукава.       — Я не могу позволить ребёнку унаследовать твой разум. Уж лучше я сам потру, и умом он пойдёт в меня. К тому же, пока ты тут пляшешь…       — Ой, всё, я не могу! Вы меня уморили!       На секунду Му Цин нервно подумал, что даже яйцо уже не выдержало и проклюнулось, чтобы посмеяться над ними. Но, нет, оказалось, то был мужчина — он вышел из-за золотой колонны с надменной улыбкой. Сам вид его был роскошен: тёмно-синие и фиолетовые одежды, белое нижнее одеяние и богато украшенный пояс, массивные украшения на шее и запястьях. Вид мужчины демонстрировал силу и богатство, на лицо он был властный и самоуверенный.       Му Цин таких не любил. От подобных людей он сразу ожидал выходки, за которую будет бороться с желанием размозжить им лицо о стену.       — Представьтесь, — с ледяным спокойствием сказал Му Цин, в то время как Фэн Синь был очевидно зол.       — Это закрытая аудиенция, — строго предупредил Фэн Синь.       Но мужчина развёл руками в стороны и залился хохотом:       — Думаю, для меня, как для Бога, которому вы пришли помолиться, слишком много враждебности.       Фэн Синь сразу переменился в лице и посмотрел на мужчину растерянно, Му Цин же не растерялся и сложил руки на груди:       — Раз вы Бог этого храма, то просветите, как ему потереть яйцо, чтобы всё сработало, — пародировал его кичливый тон Му Цин.       — Ну, вы же понимаете, что в вашем случае эффекта не будет? Для этого, вам надо найти женщину.       — И кто, по-вашему, ляжет с ней в постель? Я не буду. — Му Цин сразу ответил и за открывшего рот Фэн Синя: — и он не будет.       Бог пожал плечами, небрежно взмахнув рукой:       — Тогда, вам надо искать другой способ.       — С такими советами мы бы и сами разобрались, — больше для себя прокомментировал Му Цин и уже собрался уходить из зала, как вдруг Бог подал голос.       — Но, возможно, для вас есть один способ, — с толикой насмешливости сказал он, рассматривая золотые перстни на своих пальцах. — Но для этого нужно хорошо попросить.       Мужчина подошёл к ним на пьедестал и выжидательно посмотрел, выразительно указывая взглядом на пол перед собой. Му Цин почувствовал, как в нём забурлила лава — настолько он был зол.       — Я, Пэй Мин, Бог Брака и Мужского здоровья, дам необходимую вам информацию, если вы с должным уважением попросите меня об этом.       Это было чистой воды издевательство. Му Цин не намеревался тешить божественное себялюбие. Если бы у Богов была летопись с жалобами, он бы отправил несколько сотен на имя этого заносчивого спесивца, просто чтобы проучить — нельзя насмехаться над чужим отчаянием.       Пэй Мин уже дал им «необходимую информацию», что им делать, чтобы у них появились дети. Они могли разбить лбы о пол перед ним, но Пэй Мин просто скажет им то же, что уже говорил. Это хитрость, на которую Му Цин не поведётся.       Но хоть часть его ума и в голову бы его любимому.       Стоило Му Цину моргнуть, как Фэн Синь уже оказался на коленях в ногах у Пэй Мина. Конечно, Фэн Синь предпочёл поступиться гордостью, но убедиться, что точно сделал всё возможное. И когда Пэй Мин рассмеялся, Му Цину захотелось хорошенько ему врезать — заветные желания его любимого не повод для шуток и насмехательств.       — Как я ранее и сказал, найдите женщину. Вот ваша самая полезная информация.       Поддавшись ярости, Му Цин каблуком сапога наступил Пэй Мину на ногу так, что послышался хруст, но тот лишь немного шелохнулся. Му Цин сдержался и не стал плевать Богу в лицо, потому просто взял Фэн Синя за шиворот и дёрнул, намереваясь поднять и утащить своего дурака подальше от этого места.       Фэн Синь тряпичной куклой поднялся с колен так резко, что не успел сделать и шагу назад, когда широкий гуань на его голове со всего размаху врезался Богу Брака промеж ног.       Звон стоял на весь храм и эхом отскакивал от стен в десяти окружающих провинциях. Пэй Мин схватился ладонями за пах, подгибая колени, и Му Цин с недоумением наблюдал, как на пол посыпалась золотая крошка из божественных одеяний.       — Вы… — сдавленно просипел Пэй Мин, чьи вены на висках взбухли от перенапряжения. — Вы… теперь детей не только у вас не будет, их ни у кого не будет. Особенно у вас. На ближайшую сотню лет у всех провинций целого поколения не будет.       Пэй Мин резко выпрямился, доставая меч из ножен на поясе, и не успел Му Цин отойти от шока, как Фэн Синя пронзили этим самым мечом.       — Пошли-ка на небесный суд, Черепашье яйцо.       Скрывшись в облаке золота, они исчезли, оставляя Му Цина одного в храме. Му Цин не был уверен в происходящем, но если бы ему такое рассказали в пятнадцать, он бы еще тогда поставил крест на своём существовании.       

*

      Се Лянь лениво плёлся в зал для аудиенций. Он запамятовал, что в последний визит ему приносили дивный цветок, который вот-вот должен начать цвести, потому нужно было поторопиться и пересадить его, пока не стало поздно.       Войдя в зал, Се Лянь зажёг призрачный огонь на факелах, и сердце его ушло в пятки.       — Ваше Величество Король Призраков, я пришёл просить у вас помощи.       На его троне сидел мужчина: хотя выглядел он молодо, словно зрелый юноша, вид у него был уставший и замученный, лицо болезненно бледное. Но, совершенно точно, хоть он и напугал Се Ляня до чёртиков, мужчина не был призраком. То был живой человек.       Се Лянь вздохнул — раз уж его тут караулили пару дней точно, он не будет разыгрывать спектакль с переодеванием и просто узнает у бедняги, что стряслось.       — Я не многим могу помочь, но, если это что-то действительно важное, я готов выслушать. Только, прошу, спуститесь с моего трона, поговорим спокойно.       Мужчина послушно спустился, и теперь Се Лянь заметил его скорбь и волнение.       — Мой возлюбленный заточён в Преисподней. Повод, конечно, странный, но… теперь это то, что есть. Я не прошу его воскресить или освободить, напротив, я понимаю, что так природный баланс нарушить нельзя. Я прошу обменять мою жизнь на возможность остаться с ним здесь и создать место, где заключённые могут встретиться с теми, кто не принадлежит Преисподней.       Се Лянь слышал, как с каждым словом его голос дрожал всё сильнее, словно вот-вот мужчина позволит себе расплакаться. На первый взгляд показалось, что этот мужчина скуп на грусть, и вся печаль пожирала его только изнутри, уничтожая с каждым днём. Однако когда подобные люди показывали свою боль, становилось понятно, что они на грани. Такое место в Преисподней… немного противоречило правилам. Ведь души должны встать на путь искупления, осознать свои ошибки. С другой стороны, это могло оказать положительное влияние: души с небес или призраки близких смогут навестить грешников и дать пару ободряющих подзатыльников.       — Я думаю… что это интересное предложение, которое вполне обсуждаемо. Почему же вы пришли с ним ко мне, а не к Правителю Преисподней? — Осторожно поинтересовался Се Лянь.       Мужчина тихо вздохнул:       — Наше прошение не рассматривают. Я слышал, что вы можете повлиять на решение Правителя Преисподней. Я прошу вашего содействия.       Конечно, Се Лянь очень даже мог повлиять, но вопрос: хотел ли? Се Лянь знал себя: ему уже было грустно и тоскливо за этого человека, его чувства, боль и разлуку. Се Лянь слаб к людским историям, но с годами перестал бросаться в омут с головой.       — Давайте начнём с простого. Мне бы понять, с чем я имею дело. За что... ваш возлюбленный заперт?       Тут мужчина замялся и в глазах его мелькнуло раздражение. Он зажмурился, что-то пробормотав, и Се Лянь переспросил, не расслышав:       — Что простите?       — Он разбил золотое яйцо.       Первые секунды Се Лянь долго думал. После его озарило поразительное предположение, и лицо его вытянулось от удивления:       — Подождите, то самое золотое яйцо?       Мужчина, видимо, часто сталкивался с такой реакцией, поэтому только удручённо кивнул. Се Лянь же направил все свои силы, чтобы не выглядеть не то, чтобы не сочувствующим, хотя бы не быть столь восхищенным. Учитывая, что над этой новостью греготали все небожители и демоны. Даже когда Хуа Чен ему пересказывал эту историю, каждые несколько слов из того рвался смех.       — Так это вы устроили этот переполох, — с правдоподобным сочувствием вымолвил Се Лянь. — Ну, подняли вы, конечно, шороху… Хорошо, подождите в здесь. Я обсужу это с Правителем Преисподней, и вернусь к вам.       Се Лянь почти бегом устремился в свою резиденцию, сдерживая все эмоции, которые полились в деревянные стаканы, один из которых он приложил к уху, а второй поднёс ко рту.       — Цинсюань, ты сейчас умрешь.       — О, Хаос, — донесся голос из стакана. — Что такого ты там принёс, что я в очередной раз должен здесь погибнуть.       — У тебя в Преисподней сейчас та самая душа, которая лишила Пэй Мина мужественности.       — Да ладно?! — воскликнул Цинсюань. — Я думал, они оставят бедолагу на растерзание Пэй Мину. Где он? Я хочу пожать ему руку от имени всех бессмертных ныне живущих одну вечность с Пэй Мином.       — Тише ты, подожди, послушай. Есть просьба. Ко мне тут пришёл его живой возлюбленный…       — Воскрешать никого не буду, — сразу отрезал Цинсюань.— Се, я тебя люблю, но в прошлый раз я чуть прахом не обратился, как меня пламенем жгли за нарушенный баланс.       — Напротив, он хочет остаться в Преисподней, только они хотят открыть заведение…       — А-а-а, да такое запросто. Эй! — крикнул Цинсюань кому-то постороннему. — Я здесь расписался, найди-ка мне одну душу, чтобы на этом свитке мы составили соглашение. И зайди ко мне позже, у меня тут серьёзный разговор.       

*

      Му Цин закончил свой рассказ. У Лань Чжаня было совершенно нечитаемое ошарашенное выражение лица, в то время как Вэй Ин разразился громким хохотом, чем привлёк внимание всех посетителей.       — Да, так мы тут и оказались, — с будничным сарказмом сказал Му Цин. — Поэтому, когда я говорю, что я тут застрял из-за его тёмного ума, я совершенно серьёзен.       — Ну, зато, если бы это событие так не смешило Короля Призраков и Правителя Преисподней, мы бы здесь не были вместе, — пытался защититься Фэнь Синь.        — Если бы этого события просто не было, мы бы в целом здесь не были и спокойно бы жили себе на ферме!       Му Цин ворчал, но сталкиваясь взглядом с Фэн Синем, он знал, что они думают одинаково: вечность вместе или целую жизнь, они согласны быть благословением и проклятием друг друга.