Доктор твоего тела

      Нион сидел на полу и увлеченно смотрел телевизор, как обычно вечно напуганно-удивленным взглядом наблюдая за любой передачей с одним неугасаемым интересом, вне зависимости, кулинарная это программа, детектив или новости. Еще совсем давно, когда хозяин принес котенка домой, совсем зашуганного и нелюдимого, телепередачи стали единственным увлечением Ниона, и Лютер любезно разрешил перенести ящик в комнату коточелов, что ужасно обрадовало Ниона и кошмарно раздражало Ниена.       Ниена в целом раздражал голубоволосый. Такой бесяще покорный, слабый и жалкий. Первый всегда боролся за внимание хозяина, даже если на то не было причин. Будь его воля, Ниен бы моментально разбил вдребезги жужжащий на постоянной основе ящик на глазах у коточела, внезапно, громко, чтобы тот резко дернулся и убежал. Однако в последнюю очередь он хотел расстраивать Лютера, чьей собственностью и являлся телевизор. Поэтому свое отвращение черный кот проявлял в уже всем привычных издевательствах, периодических побоях и отжиманиях еды втайне от хозяина. И еще ни разу кошак не сказал еще ни слова, что раздражало еще больше, хотя ростом был он так же под два метра и проявлял нетипичную его характеру жестокость и физическую силу во время охоты.       Экран с комедийной русской программой загородили светлые джинсы. Подняв взгляд наверх, Нион увидел над собой курящего хмурого Ниена. Он сел на корточки перед ним, и Нион почувствовал запах сильного перегара от немного небритой морды. Ниен сделал затяжку и выдохнул едкий дым прямо коточелу в лицо, отчего тот моргнул, хотя физически у него такой потребности нет, и выбросил бычок на не самый чистый ковер.       – Хозяин хочет устроить семейный ужин. Одевайся, – сказал он, вставая и собираясь выйти из комнаты.       – Он пойдет с нами? – Ниен на секунду нахмурился от упоминания Лютера. И почему вообще это жалкое существо даже самостоятельно выйти из дома без присутствия хозяина выйти не может, как будто он везде должен таскаться со своим питомцем.       – А это для кого, по-твоему, придумали? – Ниен вытащил и потряс перед лицом Ниона листком с написаным задом-наперед списком покупок. Последний послушно взял бумажку, потерев ее большими пальцами, прочитал текст, словно там были не обычные названия продуктов, а что-то ужасно личное.       – А ты?       – Что я? – коточела уже знатно начинали выводить эти глупые вопросы от обычно совсем молчаливого сожителя.       – Идёшь?       – Конечно иду. Ты же сам ничего не можешь сделать.       Супермаркет был погружен в светло-зеленый противный свет люминисцентных ламп, которые еле слышно жужжали и неприятно мерцали. К счастью для Ниона, там не было почти никого, и в небольшом овощном отделе он остался один. Ниен же был занят выбором лучшего говяжьего мяса, пока второму коточелу было поручено отыскать оленье масло. Коридоры магазина, если их так вообще называют, сильно путали покупателей своим количеством. Здесь можно было повернуть направо шесть раз, при этом ни разу не попасть дважды в один отдел. Одному Богу известно, сколько жертв заблудились в этом магазине и не вернулись обратно. Даже одна из кукол Рэндала однажды здесь потерялась, убежав в отдел сладкого.       Ниона нашел желаемое и по своему чутью вернулся к Ниону, повернув всего раз, хотя при входе он поворачивал минимум трижды. Он застал Ниона за пожиранием колбасы. Вислоухий испугался от мысли, что за кражу хозяин сильно расстроится, и подбежал к Ниену, дотронувшись до его плеч, уже ожидая пинка в ответ, однако тот только дрогнул, развернувшись и застыв. Нион аккуратно взял в свои руки колбасу, осторожно вынимая у того из рук. Опасно. Ниен кинул взгляд на коточела, на отобранную добычу и снова на коточела.       А того, что произошло дальше, Нион не ожидал больше всего. Остроухий подался к нему, уперся ему в свитер, отчего черные ушки на шапочке смялись, и...замурчал? Нион как обычно ни чему не сопротивлялся, позволяя Ниену тереться об его свитер, а ногтям царапаться сквозь тонкую ткань и сжимать мясо в руках. Мурчание прекратилось. Ниен отпрянул, сменив странный взгляд на привычно-безразличный, поправляя шапку.       – Хозяин узнает – останешься на неделю без еды, – сказал он, зная, что тот все равно не говорит с Лютером больше, чем нужно. Нион опустил голову, свернулся в клубок и исчез, забрав с собой масло.       – Что случилось? – спросил вислоухий, вынырнув из своей кровати, куда падал ночной лунный свет, и заглядывая в чужую темную обитель. Было даже что-то забавно-очаровательное в том, насколько сильный контраст создавался двухярусной кроватью. Миры Ниона и Ниена были полной противоположностью друг друга, и только преданность и искренняя любовь к хозяину и несговорчивость их хоть как-то объединяла.       – У тебя есть что-то покурить? Бошка гудит.       Вместо ответа Нион полез в прикроватную тумбочку, доставая старую поцарапанную зажигалку и два плотно скрученных косячка. Первый он машинально зажал в зубах, а второй отдал спустившемуся вниз Ниену, поджигая самокрутку клацаньем ногтей о колесико зажигалки. Он на секунду замешкался, пытаясь понять, что творится у коточела в голове, не будет ли он против его присутствия, или стоит просто молча лечь обратно и не высовываться.       – Да сиди спокойно, не нужен ты мне, – словно прочитав его мысли, не глядя сказал Ниен сквозь дым.       Тот немного обрадовался и закурил, хотя совсем не планировал. Лютер бы поругал их, учитывая, что они пропускают время сна. Он был очень строг, когда дело касалось сна, и не важно, был это Рэндал или его питомцы, которым было далеко за двадцать – все должны ложиться вовремя. И если Рэндала это частенько бесило, и он всё равно всю ночь разговаривал со своими куклами или будил бедного Себастьяна, коточелы же воспринимали это как особый уровень заботы.       – А ты.. ну, помнишь что-то из своей жизни до того, как попал сюда? – спросил Нион, сам же сильно удивившись, с чего он вообще заговорил, еще и на такую тему. Видимо, травка быстро подействовала. Ниен заинтересовано на него посмотрел, прикрыв веки и потягивая шею.       – Ну, иногда мне снятся сны, где я как будто оказываюсь на чужом месте. Как если бы я был младше и жил в другом городе, полном людей и заводов, и у меня был кто-то вроде хозяина, но относился он ко мне как хозяин относится к Рэндалу. У нас даже была настоящая кошка. Или две. Одна из них точно утопилась или просто сдохла. Только её мертвое тело запомнилось. Пахло как у Наны в подвале, – он улыбнулся своим мыслям. – Но я особо об этом не думал. И не спрашивал. Какой смысл думать и вспоминать, как было раньше, если сейчас здесь хорошо, тепло и спокойно, а хозяин обо мне заботится. Нион хлопнул глазами от такой открытости. – А у тебя че? – спросили скорее о скуки, чем от реального интереса.       – Мне ничего не снится, –он задумался. – Только когда читаю русские книги...       – И чего ты замолк? Лимит закончился? – Нион только отвернулся. – А, да похуй.       Ниен толкнул коточела за плечо на пол, не так уж и грубо, как обычно, и уткнулся ему в живот, выкинув косяк и зарывшись лицом в тепло желтого свитера.Уцепился пятерней за бок бедняги, сжимая, как будто тот вот-вот исчезнет. А ведь он мог. В любой момент исчезнуть или свернуться и просочиться под кровать. Тот в ответ только втянул живот и растерянно расставил в стороны руки. Почти привык.       – Да, кстати, об этом, – начал Нион. – Я, конечно, привык не задавать вопросов, но что с тобой происходит последнее время?       – Я говорил с хозяином об этом, – Ниен подтянул к себе ноги, сгибаясь, видимо, по привычке пытаясь свернуться в клубок, как он любил делать это на коленях Лютера. – Это... весеннее.       – Оу, – Нион опустил одну руку Ниену на голову, редко почесывая и путая розовые прядки под тупыми наклеенными коготками. Валет слышал дыхание, биение сердца и булканье в животе, отчего ему на секунду захотелось проделать в животу дырку, чтобы почувствовать тепло органов. Коточел под ним был готов уже замурчать, если бы не его огромное эго и желание хоть как-то выглядеть пристойно, пусть даже в таком положении это выглядело немного жалко. – Разве такое может быть у людей?       – Хозяин предположил, что это дом влияет. То есть, я настолько привык здесь находиться и быть питомцем, что... действительно становлюсь им в какой-то степени.       – Значит, скоро ты станешь обычным котом? – Нион задумался, может ли что-то подобное произойти с ним однажды.       – Нет, не думаю, – Ниен еле слышно мурлыкнул. – Хозяин сказал, что все, кто находятся в этом доме, в какой-то момент становятся теми, кем себя считают. Сам же он уже труп, гниет изнутри, но все еще остается живым человеком, по крайней мере ведет себя как человек. А с Себастьяном это никогда не случится, поскольку все, о чем он мечтает – сбежать и жить привычной жизнью. А с тобой скорее всего такого не случится, поскольку тебе...       – Хорошо и так, – договорил он.       – Да.       Ниен перевернулся, уже всем телом наваливаясь на Ниона, поерзав плечами и приняв удобное положение, закинул тому голову на грудь и опустил веки. В таком положении и при лунном свете он уже не казался по-прежнему жутким и опасным. Его скорее хотелось оставить у себя на ногах, почесывая и чувствуя большой вес на груди, такой ощутимый и реальный, что плакать хотелось.       Нион еще давно для себя признал, что относится к сожителю совсем не так, как к хозяину или другим членам их необычной, мягко говоря, семьи. Он находил какое-то спокойствие в том, как к нему относился Ниен, и все неприятные слова или грубость привязывали к себе не хуже милых прогулок или собственноручно сделанных подарков, а страх ушел еще давно. Они были практически на равных по силе, хотя Нион, почему-то, никак этим не пользовался. А Ниену же, в свою очередь, безусловно нравилась абсолютная покорность вислоухого. Его хотелось избить, замучить, порвать бесящую надпись на одежде зубами, унизить, но в то же время хотелось затискать, обласкать, накормить, и наговорить столько приятностей, что от сладости аж зубы сводит, а Рэндал бы так громко пищал, как это противно звучит. И на такой диссонанс в голове у Ниена была только одна реакция, которую всегда проявляешь при страхе неизвестного и неопределенного, – злость и раздражение. Это заставляло его при любых экстренных обстоятельствах выстраивать перед собой прочную стену. Беспокойная жизнь закончилась, но привычка осталась.       Конечно, это никак нельзя было назвать влюбленностью. Просто странная, ничем необъясненная и неоправданная связь и привязанность. И обоим легче было просто оставить все как есть, чем разбираться.       – А как это ощущается? – спросил Нион, когда коточел на его груди был уже в миллиметре от того, чтоб провалиться в сон.       – Постоянное гудение в голове. Иногда шум такой громкий, что все остальное не слышно, вот как сегодня ночью.       – Это больно?       – Да, или... ну, немного.       – Как ОРВИ? – у Ниона не было никогда простуды из-за затворнического образа жизни, но он как-то слышал об этом по телевизору и сейчас вдруг вспомнил. От этого маленькие дети попадали в больницу. Он не хотел, чтобы Ниен попал в больницу. Совсем не хотел.       – Нет, блять. Это как когда Рэндал сожрал арбуз с семечками и они начали прорастать у него в желудке, разрывая органы, – ответил тот первое, что пришло в голову, лишь бы эти бесконечные вопросы закончились.       Глаза Ниона расширились еще больше, если это вообще возможно, а читался в них сильный испуг за питомца. Ниен наконец открыл веки, снова перевернувшись и усевшись у Ниона на коленях, а потом резко засмеялся. Тихо-тихо, но туз видел такое впервые в своей жизни. Пожалуй, в данной ситуации это было самым неожиданным.       – Ты меня обманул? – Нион так жалостно смотрел, как будто у маленького ребенка забрали игрушку, о которой он долго-долго мечтал. Ниен еще громче засмеялся, кашляя прокуренными легкими.       – Какой ты наивный, это вообще пиздец. Тяжело, наверное, раньше было, – сказал он, отходя от смеха. Нион совсем расстроился, гляда глазами ребенка, у которого только что отобрали любимую игрушку. – Да в порядке я, лицо еще попроще сделаешь и совсем счастлив буду.       Ему хотелось всех делать счастливыми, поэтому он мило приподнял уголки губ. Ниен присел на корточки, уже собираясь уходить к себе, а потом остановился и впечатался губами Ниону куда-то в скулу, больно прикусив кожу, оставив небольшой отпечаток зубов. Нион дернул плечами, и как только лицо рядом стало отдаляться, притянул его обратно к себе, слившись своими губами с чужими, сам не понимая причин, получая ответ.       – Это тоже было весеннее? – спросил Нион после спонтанного поцелуя. Он-то делал это по своей воле, даже почти на трезвую, не считая травку. Пусть даже это было скорее по неопытности, и он просто вспомнил, что в такие моменты делали люди в телевизоре, ему показалось это нужным и важным.       – Не знаю. Наверное. Да, точно, – ему не хотелось давать ложных надежд, потому что давая их другим, ты даешь их и себе, доверяя и подвергая тем самым себя бессмысленному риску. – Я спать.       Прежде чем погрузиться в сон, Нион задумался о том, как странно себя чувствовал. Ему совсем не было страшно.