Водоворот розовых лепестков

а в промежутках становится жутко —

прости, дорогая, мне некуда больше идти

♫ Немного Нервно — Десятый вальс

      Сначала Сакуре показалось, что в окно стучит ветка. Так бывало, дерево выросло рядом с домом, периодически ветви приходилось обрезать, чтобы не закрывали солнце. Отметив, что утром нужно сказать отцу, она повернулась на другой бок, но стук не прекратился. Сакура поморщилась — это не походило на ветку. Ветки не были такими настойчивыми и не умели стучать в определенном ритме. И лбом о стекло ветки не бились.       Саске тоже не стал бы биться лбом в ее окно посреди ночи. Существовал только один человек, который мог такое делать.       Ни капли не повзрослел. Они прошли Четвертую Мировую, примерно миллион раз были на грани смерти, получили ранги джоунинов, стали учениками легендарных саннинов, а Наруто все равно оставался Наруто. Так же широко улыбался и так же рвался на миссии, требуя у Хокаге, которым теперь был Какаши-сенсей, самые сложные. В прошлый раз вытребовал, чтобы его отправили к команде из Ивы в качестве поддержки и умчался так быстро, что не попрощался.       Спустив ноги с кровати, Сакура включила свет. За окном ее комнаты предсказуемо угадывался силуэт Наруто, скрытый занавесками. Обычно к девушкам в окна лазят их возлюбленные, с горечью подумала она, а к ней…       Впрочем, такой друг, как Наруто, стоил гораздо больше, чем тысяча возлюбленных. Верный, преданный, он ни разу не отступал от данного слова, не отворачивался от друзей, верил в свет в каждом и упрямо тот самый свет искал, находя даже среди самого беспроглядного мрака. Сакура восхищалась им, пусть ее периодически и раздражало его поведение.       Открыв окно, Сакура тихо ахнула. Ее как будто ледяной водой окатило, летняя ночь вмиг стала холодной, зимней, пронизывающей до костей. Лицо Наруто было залито кровью, волосы спутались, из уголка рта стекала алая нить, почти бурое уже пятно растекалось по комбинезону, но хуже всего напугали ее глаза — пустые, тусклые, отчаянные.       — Заходи, — только и сказала Сакура, помогая Наруто забраться в ее комнату и усаживая себе на кровать — больше было некуда, а о приличиях думать некогда. Медикам не полагались приличия, как неоднократно повторяла Цунаде. Стеснительность из своей ученицы шишо постаралась вывести в самом начале обучения, и Сакура не краснела при виде голых мужчин, умея четко делить людей на собственно людей и на пациентов.       — Сакура-чан… — от слов алая нить изо рта потекла к подбородку.       — Заткнись, — оборвала его Сакура, расстегивая комбинезон. Сняла следом майку, раздев Наруто до пояса, цокнула языком — нехорошая рана. Собрав чакру в ладонях, Сакура принялась за лечение. Наруто молчал, терпел боль, смотрел куда-то в пустоту, и это пугало — лучше бы ойкал, вертелся, ругался и раздражал. Ему становилось заметно лучше, бледные щеки порозовели, но он ни капли не повеселел.       Когда Сакура закончила лечение, Наруто молча уткнулся лбом ей в плечо. От его тела исходил жар, и вдруг она поняла, что каким бы прекрасным он ни был другом, а все же он парень, и сидеть с ним вот так — не лучшая идея.       — Наруто, — позвала Сакура. Хотела оттолкнуть, но почему-то не получилось.       — Прости, — глухо сказал он.       — Да за что?       Вместо ответа Наруто сгреб ее в объятия — Сакура успела только пискнуть, как оказалась прижатой к его груди.       — Пусти, — вместо громкого возмущения вышла какая-то жалкая просьба без должной уверенности. Наруто держал крепко, грел солнечным теплом, его не было целых две недели и Сакура соскучилась.       — Прости, — повторил он. — Я не должен был приходить вот так, ночью… Но мне некуда больше было пойти.       В больницу, хотела сказать Сакура, в Конохе есть больница, там круглосуточно дежурят ирьенины, но она прикусила язык — Наруто говорил непохоже на себя. Все еще с болью.       — Шаннаро! — оттолкнув, она схватила его лицо в ладони, заставив на себя посмотреть. — Что случилось?       Наруто отвел глаза, закусив губу. Сакура упрямо нахмурилась.       — Наруто, что случилось? Кто тебя ранил? Что-то пошло не так на миссии?       — Да нет, нормально, утром доложу Какаши-сенсею…       — Наруто!       — Мы попали под гендзюцу и нам продемонстрировали… не самые приятные вещи. Вот и все. Все нормально, Сакура-чан, — он попытался улыбнуться, но вышла жалкая пародия на улыбку, и даже своего привычного «даттебайо» Наруто в речь не ввернул.       — Нормально, — угрожающе протянула она. — Если нужно будить Ино для допроса, я это сделаю.       — Не нужно, — сдался Наруто. — Я… в общем, видел тебя.       — Меня? — Сакура удивленно моргнула. — Под гендзюцу?       — Угу.       — И поэтому ты такой убитый?              — Ну да.       — Неужели я — настолько жуткое зрелище? — Сакура начала закипать. Сколько же в этом парне наглости? Залез к ней в дом посреди ночи, разбудил, она его вылечила, а он…       — Еще какое жуткое.       — Что?       Сакура вспыхнула, так опешив от внезапного хамства, что сразу не ударила, и тут Наруто тихо продолжил:       — Я видел, как ты умирала.       — Что?.. — переспросила она совсем другим голосом. Наруто зажмурился.       — Я же говорю: жуткое зрелище. Я столько всего видел. Не думаю, что хочу рассказывать в подробностях.       Как с нее заживо сдирали кожу. Как пронзали насквозь копьями. Как на нее бросались дикие звери. Как ее заставляли принять яд, обрекая на мучительную долгую смерть. Как она горела в огне, тонула, падала… Наруто пережил в том гендзюцу около сотни смертей Сакуры, и ему казалось, что он постарел лет на сто.       — Господи, Наруто, — пробормотала она, кончиками пальцев убирая с его глаз упавшую челку.       — Ничего. Тот, кто показывал мне это, уже мертв, — жестко сказал он. — Но после этого я решил, что обязан… сказать. Я все еще люблю тебя.       — Любишь? — Сакура шокированно распахнула глаза. Она думала, что это прошло вместе с детством, как ее любовь к Саске, как любовь Рока Ли к ней, как любовь Хинаты к Наруто. Ли еще до войны начал встречаться с Тен-Тен, клан Хьюга готовился к свадьбе Неджи и Хинаты, Саске ушел искать искупления своих грехов, сама Сакура с головой погрузилась в работу… Наруто тоже очень часто ходил на миссии. Очень-очень часто, и брался за любые, даже скучные вроде сопровождения стариков в путешествиях — неужели, чтобы не думать о ней? Или чтобы сбегать от нее?       — Люблю. Знаю, что ты меня — нет. Когда-то от этого было больно, а потом… боль словно превратилась в тень. Я думал, прошло. Пока не увидел, как… — Наруто мотнул головой. — В общем, не прошло.       Сакуре стало жутко от него такого, с головой захлестнули волны жалости и нежности, и она не должна была делать того, что сделала, но поддалась порыву, потянувшись к его губам. Наруто замер, оцепенел, превратившись в статую, не ответил на поцелуй. Медленно положив руки ей на плечи, отстранил, прижался лбом ко лбу и попросил:       — Не надо, Сакура. Я просто хотел сказать тебе, вот и все.       Встав, он натянул футболку и комбинезон. Пригладил волосы, поправив хитай-атэ.       — Спасибо, что вылечила.       — Утром покажись шишо на всякий случай, — сказала Сакура.       — Конечно, забегу к бабуле, даттебайо! Спокойной ночи!       Наруто покинул ее дом так же, как и вошел, выпрыгнув в сад. Сакура смотрела на его удаляющуюся фигуру — шел он, ссутулив плечи и сунув руки в карманы, и казался очень одиноким. Все еще любит ее… Закрыв окно, она присела на подоконник и потерла виски. Наруто любит ее, а она действительно хотела его поцеловать. Она скучала по нему, пока его не было, а его полуобнаженный торс вызвал в ней трепет, какой не чувствуют к друзьям.       Что, если она тоже его любит?