Пара для самого маленького Демона

В чертогах Лиардона постепенно гасли свечи в инкрустированных алмазами люстрах, угасало сияние факелов в парадной столовой, мелкие демоны торопливо убирали со стола остатки трапезы Повелителя. Лиардон, громко цокая по каменному полу когтистыми лапами, предвкушая очередную незабываемую ночь со своей драгоценной не-живой игрушкой, машинально почесывая шипастое пузико, медленно шел в спальню. Демоницы, ожидавшие хотя бы одного призывно брошенного на них похотливого взгляда Повелителя и в очередной раз оставшиеся ни с чем, медленно разбредались по своим покоям, комнатам и каморкам, довольные хотя бы перепавшим им остаткам богатого ужина. Новорожденные и демонята постарше уже давно покоились в мягких кроватках, видя не первый сон. Мелкие демоны закончили приводить кухню в порядок, дежурный демон загасил последнюю свечу. Постепенно стихли все звуки, шорохи и шумы, и лишь звуки водопада, создающего живую завесу для большого окна Главного Парадного зала, навевали легкую атмосферу подобия жизни в этом огромном дворце. В Чертогах Лиардона ночь вступала в свои права. С наступлением ночи, как только Повелитель удалялся в свои личные покои и за его широкой шипастой спиной закрывалась дверь спальни, шуметь не дозволено было никому. Лиардон очень не любил, когда кто-то или что-то отрывали его от очередной порции чувственных наслаждений с его любимой игрушкой — покойным супругом Императора Мордрэйда. Подданные, подчиненные, демоницы и просто прислуга никогда не нарушали часов тишины и покоя своего Повелителя, опасаясь при внезапном пробуждении Лиардона стать для его очередным перекусом между приемами пищи. Ночная стража в последний раз обошла Чертоги, убедившись в отсутствии нарушителей покоя, удалилась в дальнее караульное помещение. Дворец спал. Самый маленький Демон в тоске и печали лежал на своем привычном месте — под кроватью Повелителя, слушая за столетия уже порядком надоевшие ему звуки, сопровождающие регулярное соитие Лиардона и его обожаемой игрушки Рэймонда. В который раз этот безымянный малыш боялся, что урчание голодного живота рано или поздно выдаст его секретное убежище, и он не только не сможет и далее выполнять миссию, возложенную на него Главой Демонов, но и просто лишится жизни. Маленький Демон очень хотел есть. Демоны практически всегда хотят есть, извечный голод терзает их холодные не-живые тела до тех пор, пока Демон не сможет как следует насытиться, съев или себе подобного, или побывав на банкете, на котором к каждому единолично выпитому бочонку вина подается половина туши войра, или трехярусный торт, или с десяток крупных охотничьих птиц с парой тазиков салата. Но этот маленький Демон был слишком уродлив по меркам демонического царства не только для того, чтобы его приглашали на банкеты, он был слишком уродлив даже для того, чтобы иметь право влачить любое, пусть и самое жалкое существование, прислуживая иным Демонам. У него совершенно отсутствовали шипы, его рот не мог вырабатывать кислотную слюну, у него не было прекрасных длинных клыков, ни единого рога и из всего великолепия внешних черт, традиционно присущих представителям демонического мира у него был лишь хвостик — маленький и печальный, который даже до пола не доставал. Не хвост, а так, хвостишко. Тельце демона было совершенно гладким и округлым, не понять — где голова, а где собственно сама тушка. Слишком большие глаза были не общепринятого по канонам демонической красоты черного цвета, на его лице сияли два разноцветных глаза — голубой и зеленый. Довершали все это уродство короткие лапки без длинных когтей. Когда он только родился, его мать-демоница, для которой его появление на свет было последним потенциальным шансом остаться в живых, не превратившись в добавку к обеду более сильных демонов, взяв его на руки на одно лишь мгновенье и глянув на него единственным глазом, страшно завыла и отбросила этого уродца в сторону. Присутствующий при этом его отец, сам Повелитель Лиардон, лишь щелкнул пальцами и вопящую демоницу уволокли на кухню, чтобы бросить ее в готовящийся к обеду суп для караульных. Однако, внимательно присмотревшись к отброшенному с силой в сторону малышу, Лиардон молвил: — Живучий, не умер сразу, забавно. Уродец, конечно, редкостный, но вдруг еще трансформируется в нечто приличное, пусть пока живет, а там посмотрим. Лиардон, в последние четыре столетия не замечающий почти никого и ничего помимо своего драгоценного любовника-игрушки уже через пять минут забыл о собственном отпрыске. Но так как приказа отдать малыша на корм от Повелителя кормилицам не поступало, демонёнок смог продолжить свое существование. Однако, достигнув подросткового возраста, он понял, что его жизнь висит на волоске, попадись он на глаза кому-то из старших, а то и самому папеньке, его ждет прямая дорожка в котел, в котором сварили его мать, трижды родившую подобных уродцев. За генофондом в Клане Главы Демонов Ночи велась тотальная слежка и жесткий контроль соответствия стандартам демонической красоты. Самый маленький Демон так и не получил никакого имени, да и кто мог бы ему его дать, матери не было, а отец его забыл. И по этой причине малыш поставил себе цель, рано или поздно, но встретиться с дедушкой, Главой Демонов, возможно, этот весьма эксцентричный член семьи сподобится его хоть как-то назвать. Но малыш зря был оптимистом. Он совершенно не соответствовал требованиям, предъявляемым к демонической привлекательности. Однажды, выползая из-под стола, где он сидел в надежде ухватить какие-нибудь объедки, оставшиеся от парадного банкета, он столкнулся с толпой демонов, приводящих зал в порядок, завязалась жестокая драка, из которой он вряд ли смог бы выйти победителем, если бы не догадался разлить растительное масло на пол, под ноги своим обидчикам. Но ухо в этой схватке ему сильно порвали. Забившись под диван в одном из дальних полузаброшенных покоев, в которых лишь время от времени останавливались ненадолго редкие гости, проплакав полдня от боли и обиды, самый маленький демон понял, что в этой жизни ему придется рассчитывать только на себя и свои таланты. А с талантами у него дело обстояло, мягко говоря, не густо. Он не умел играть на музыкальных инструментах, совершенно не разбирался в чистоте природных камней, он никогда не смог бы отличить алмаз, добытый в автоматизированной шахте от алмаза, добытого с использованием рабского труда. Его не научили питаться болью и страхом порабощаемых и угнетенных цивилизаций, как и принимать любой иной облик, что характерно для всех демонов, получивших образование. Единственный демонический навык, который у него был — строить пространственные переходы, правда небольшие, а не такие, какие умеют делать Лиардон или Высшие Демоны, чтобы с их помощью можно было бы перемещаться с планеты на планету. Но зато он отлично умел прятаться, шпионить, подслушивать и делать правильные выводы из любой добытой информации. И когда его дорогой папочка, забывший о его существовании со взглядом, затуманенным искренней и сильной любовью, плавно переходящей в похоть, притащил в свои чертоги вожделенную игрушку Рэймонда Лэнтэра, малыш сделал самый правильный вывод в своей жизни. Самое безопасное место, чтобы спрятаться от всех преследующий его бед — под кроватью папочки, которому в спальне в присутствии любимой игрушки напрочь отшибало мозги. Опасаться, что его случайно заметит пресловутая любимая игрушка тоже не следовало, ибо папочка был настолько любвеобилен, что в прямом смысле чуть ли не до смерти ежедневно затрахивал своего не-живого партнера. Так Самый маленький Демон и поселился в спальне Лиардона под большой уютной кроватью. Лежбище малыш себе соорудил воистину императорское, утащив пару подушек и плед из-под задницы равнодушного к нему отца. В общем, существование было бы вполне себе приятным, ведь лежа под кроватью, на которой помимо плотских утех обсуждались новости, интриги, козни и иные чрезвычайно интересные вещи, в которых малыш даже начал разбираться, запоминая имена наиболее часто упоминаемых потенциальных жертв папочкиных злодеяний, если бы не одно но. Вечный голод. Первое время малыш хотел кушать, потом есть, а в последнее столетие он отчаянно хотел жрать. А добывать еду ему становилось все сложнее. Глава Демонов, обеспокоенный отсутствием долгожданных качественных внуков, постоянно присылал в подарок сыну все новых и новых демониц. Демоницы, сосланные для утех тому, кто практически не обращал на них никакого внимания, занятый интригами и приятным постельным времяпровождением с единственным, завладевшим всем его сердцем, откровенно скучали в первое время. А спустя годы они одемоневали от отсутствия желаемого внимания и банально от скуки. Они обращали внимание на всё и всех вокруг, цеплялись к обслуге, охране, строили глазки редким гостям, да мимо них и тень детеныша снорра не проскочила бы незамеченной. И как добывать еду в подобных жизненных условиях? Малыш понял, что единственным способом выжить было найти свой собственный путь на кухню, куда он смог бы незаметно пробираться темной ночью, ведь Демоны отлично ориентируются в кромешной тьме. Сначала он пытался выстроить демонический коридор перехода из своего убежища, что у него предсказуемо не вышло, поскольку единственный, кто мог справиться с подобной задачей — это сам Хозяин Чертогов. Оставался последний вариант. Резервный выход из спальни на потайную лестницу, что как раз вела прямиком в подсобные помещения дворца. Замок на двери был средней надежности и, воспользовавшись моментом, когда счастливые любовнички удалились по своим делам, схватив первую попавшуюся на глаза шпильку для волос, лежащую на туалетном столике, принадлежавшую игрушке-Рэймонду, демону удалось проложить себе вожделенную дорогу к насыщению. Шпилька при этом, правда, пострадала настолько, что по назначению использоваться больше не могла. Демон чуть не спалился на порче чужого имущества, но вечером, лежа в своем уютном гнёздышке, получил истинное наслаждение, слушая вопли разобиженного Рэймонда, обвинявшего папочку в том, что тот использовал его любимый аксессуар в качестве зубочистки. Папочкины аргументы были в качестве адекватного оправдания не засчитаны, и он в ту долгую темную ночь остался без сладкого, что весьма повеселило его забытого сыночка. — Рэймонд, ну пожалуйста, давай хоть разочек. Я, правда, не ковырялся в клыках твоим подарочком. — Отстань. Не хочу. — Ну, давай, мой дорогой. — Не дам, отвали. — Давай, любимый, я так соскучился. — Вчера трахались, отстань. Я спать хочу, я устал. — Не ври, мой дорогой, мертвые не спят! Ты спать не можешь. — Убери лапы, слезь с меня. — Ну, хочешь, я ради тебя в кого-то другого превращусь? Хочешь, в твоего бывшего мужа? А хочешь в проклятого генерала? А хочешь, в шлюху из борделя на Бентоне. Кого ты сегодня хочешь, мой сладкий? А хочешь, в ормондишку этого, и ты ему лично славненько отомстишь! — Никого не хочу, сказал же, я устал. Лучше план придумай новый, коль уж твой предыдущий провалился по всем фронтам. Тоже мне, Демон, не можешь ничего. Сраного ормондишку стереть из мира живых не в состоянии. Срамота, сын Главы Демонов, а тебя ормондишка уделал. И так до самого утра, папочке ничего не обломилось, приятно. Разговор был столь увлекательным, планы нанесения физического вреда врагам столь злокозненными, а имена и фамилии так и сыпались как из рога изобилия, что маленький демон даже забыл про вечное чувство голода. А утром его посетила замечательная идея: уж коль на этой стороне зла он никому в союзниках не нужен, то надо перейти на сторону еще более сильного зла. Надо связаться с дедушкой и всё-всё-всё ему рассказать про этих заговорщиков, которые лезут в жизни подопечных чужих Высших Демонов и самого Главы. Встреча с дедулей прошла на высшем уровне, дедушка был столь ему рад, что наговорил ему много приятных и теплых слов: отвратительный уродец и мерзкое отродье! Дедуля даже оставил открытым лично для него демонический переход в свои Чертоги, дав задание вынюхивать, шпионить и докладывать. Наконец-то его таланты оценили по достоинству! А жизнь-то налаживается и обретает новый смысл! Но проблему голода это не решало. Для выполнения столь ответственного задания нужны были силы, а не вечно урчащее пустое пузико, и в следующую черную ночь малыш решился совершить несанкционированный свыше набег на кухню. Пробираясь по темной лестнице, заставленной корзинами с самоцветами, ящиками с золотом, он впервые задумался о том, что никакие богатства мира не заставят никого быть счастливым, если нечего есть. Можно взять сейчас любое самое дорогое ожерелье, надеть на себя, спать на золотых слитках, но в животе от этого комфорта не прибавится. И вот она, уже маячит впереди, вожделенная дверь. Даже из-за закрытой двери доносились манящие ароматы приправ, восхитительные запахи супов и жаркого, легкие, возбуждающие аппетит нотки фруктов и божественно-удушающий флёр кофейных ноток. Малыш всегда мечтал попробовать кофе. Нетерпеливо открывая дверь кухни, стремясь на долгожданную встречу со своей мечтой, он не заметил худенькую тень, возникшую на его пути, и всем своим крепеньким округлым тельцем влетел в худенькую мелкую демоницу. — Ай, больно! — Ой, кто здесь? Прозвучало одновременно, испуганно и настороженно. Малыш сориентировался первым, ведь у него был такой богатый жизненный опыт в области тайн, интриг и сокрытия компрометирующих улик. Он сразу сообразил, что встретил подругу по несчастью. — Это, здрасти, типа, — он даже попытался сделать приветственный жест короткими лапками. — Тоже еду ищешь? Демоница оказалась сообразительной, поняв, что от встречи в такое время с потенциальным сообщником беды ждать не стоит. — Приветствую, Демон, — незнакомка сделала традиционный поклон, судя по качеству исполнения которого, она делала это впервые. — Ой, да ладно тебе, какие уж тут условности, понятно, что и ты, и я, в высшем свете не при делах, мы ж с тобой уродцы. Демоница грустно поникла. — Прости, я не хотел тебя обидеть, я решил, что раз уж и ты тут ночью в темноте, когда все спят, по кухне шаришься, то мы с тобой за одним пришли. Мне тоже еды не достается, наоборот меня самого пытались сожрать. — Ах, — демоница расслабилась, — аналогичная история. Давай тогда вместе поищем, что тут сожрать можно. Что найдем — поделим честно. Если что — вдвоем крали, накажут обоих. Какая умная, подумал про себя Демон. С ней, наверно и поговорить интересно. Мне же особо пообщаться не с кем. Когда я еще с новостями до дедули доберусь. А тут вот, собеседник готовый. — Лады. Ну, типа договорились, то есть. Я тебя никогда не видел раньше. Тоже прячешься? — А сам-то как думаешь. Ты хоть и неказистый, а все же Демон, и пахнет от тебя Лиардоном, ты небось сын его. А я просто так, никто, сама не знаю, кто мои родители. Демон понял, что вот он, тот самый момент, когда настоящий мужчина может произвести впечатление в обществе. Ну, хоть и в столь неподобающем, но за неимением другого и это сойдет. — Да, я — внук Главы Демонов. — Ха-ха, — грустно усмехнулась его новая знакомая. — Единственный выживший внук. Остальных немногих давно сожрали. Про тебя просто забыли небось. Тушка Демона печально поникла. И кого он тут хотел обмануть, вместе ж еду на кухню воровать пришли. — Ну… — Он решил отойти от скользкой темы. — Послушай, где тут еда, я голоден, сил больше нет. И кофе попробовать очень хочется. — Еды тут, сам понимаешь, после ужина Демонов много не бывает. Вон там на верхней полке фрукты лежат, но мы с тобой не достанем, роста не хватит. А кофе твой на этой полочке стоит. Только я бы тебе его есть не советовала, уж очень он противный. Я пыталась жевать от голода разок, так мерзко, горечь одна. Демон расстроился, но, с другой стороны, если его папаша постоянно этот кофе употребляет и ему нравится, это лишь подтверждает, что у папашки дурной вкус, еще бы, променял сына на своего пошлого покойничка! — Ладно, пусть сами своим кофе давятся. Послушай, ты легкая вроде. Давай ты на меня запрыгнешь, может, до фруктов дотянешься? И дело пошло. Самый маленький Демон и Самая худая Демоница сидели плечом к плечу на каменном кухонному полу, с удовольствием поглощая вкусные фрукты, между делом обсуждая, что бы им еще так же сильно хотелось съесть. — Слушай, а мы — отличная команда. Давай дружить? Можно вместе ночью на кухню приходить, по одному мы до полок не дотянемся, а стулья нам с тобой не сдвинуть, сил не хватит, еще уроним что-нибудь, шум поднимется, охрану усилят, тогда вообще без еды загнемся. — Демоница была весьма рациональной. — Давай. Надо еще в объедках порыться, может там косточки от ужина остались. — Демон был слишком голоден, чтобы насытиться всего лишь мешком фруктов. Косточки предсказуемо нашлись. Два товарища по несчастью, плавно переходящему в радость насыщения, сидели рядом, наслаждаясь приятной тяжестью в желудках. — А где ты живешь, — все же женщины по своей природе довольно любопытны. — А имя у тебя есть? — Имени нет, — Демон грустно вздохнул, — папочка забыл мне его дать. А живу я, не поверишь, да просто по-императорски я живу, в папочкиной спальне. Ох, и весело там ночами бывает! Папочка с Рэймондом всю ночь или сношаются, или планы обсуждают. Так интересно иногда, что даже про голод забыть можно. А ты, где ты живешь, и как тебя зовут? — У меня тоже имени нет. А зовут… Вонючкой. — Демоница грустно вздохнула. — Вонючкой? Ну, это не имя ведь, это примерно как если бы меня Мерзким Уродцем звали. За что тебя так? — Я живу в шкафчике, где хранятся ершики для чистки ванных и всего остального. Это единственное безопасное место, куда добровольно никто не заглядывает. А обозвали меня так новые Демоницы, которых папеньке твоему в подарок прислали. — Ох, и злые они, Демоницы эти. Папочка с ними сношаться не хочет, внимания на них не обращает, вот они и цепляются ко всем. Не обращай внимания, нормально ты пахнешь. Надо отметить, что Демоны по природе своей весьма чистоплотные существа. И даже эти две заблудшие одинокие никому не нужные души и то всегда находили возможность тайно принять ванну. Так и повелось с тех пор, каждую ночь, под покровом кромешной тьмы два маленьких неказистых никому ненужных существа пробирались на кухню. Вдвоем было, безусловно, намного проще добираться до высоких полок и потайных закутков в поисках съестного. Шло время, и надо отметить, время это было весьма насыщено интересными событиями из мира живых. Демон, благодаря своему тайному убежищу в спальне Лиардона, смог принести дедуле на радость много полезной информации. Дедуля даже пару раз назвал его внучком, что приятно порадовало душу. Доверие Главы Демонов к малышу настолько возросло, что ему удалось то, что удается не каждому нормальному Демону — побывать в мире живых, да еще и в самом высшем обществе — Чертогах Императора Мордрэйда. Правда, всего лишь в одном доме, но зато Демону всегда было о чем рассказать своей приятельнице каждую встречу. — Ну, Глава и свалил обратно, делами заниматься, а меня во дворце оставил. А я Императору и говорю, а где у вас они, дети-то эти? А генерал сидит рядом, и смеется, как ненормальный. Уж на что я — Демон, и то мне страшно было! Да, а что, дворец императорский этот, у папашки тут все шикарней намного. — Или вот тоже интересный момент, тот самый знаменитый художник, что из мира мертвых вернулся, попросил меня для портрета попозировать. Ну, я же не гордый, мне не жалко… — А потом оно как налетело на меня, на пол повалило, и давай пытаться со мной сношаться, еле ноги унес… Я это, я девственность свою берегу для большой любви, я, видимо, как и папашка мой — однолюб по жизни. — А этот слепой ресторатор Торн, так и говорит им, что неприлично гостя дорогого за стол не пригласить, и что вообще они, мордрэйдцы бездушные и невоспитанные. Вот так прям не побоялся и всё им высказал! А они молчат в ответ, типа делай, что хочешь. Боятся они его вроде. Ох, и злющий он был, страшней генерала. С виду тихий такой, да еще и слепой, а все там под его дудку пляшут. — Или вот еще, случай был… Стоит ли говорить, что Демоница слушала собеседника, не сводя с него своих косящих в разные стороны восторженных глаз, буквально впитывая каждое его слово. Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Самый маленький Демон сразу оценил, что Демоница ест намного меньше него, удобно с ней продукты делить, его желудку больше достаётся. Не зря говорят, что женщины любят ушами, не зная, можно ли верить во все рассказы её словоохотливого друга, она все равно внимала каждому его слову. Незаметно дружба крепла, они бы с удовольствием проводили больше времени вместе, а то может и предались бы различным интересным занятиям, да только он отказывался наведываться в Вонючкино хранилище, а она боялась быть незваной гостьей под кроватью Лиардона. А в одну прекрасную ночь состоялся у сообщников судьбоносный разговор. — Я вот тут, это, подумал, нехорошо как-то, общаемся давно, а друг друга никак не называем. — Демон задумчиво смотрел на свою подругу. — А как нам друг друга звать, — Демоница дернула плечиками, — у нас ведь и имен-то нет. Нам их никто не дал. — Но ведь мы есть друг у друга, — повращавшись в высшем обществе, Самый маленький Демон заметно осмелел. — Давай дадим друг другу имена. Я тебе твое шепну на ушко, а ты — мне. Никто и не будет знать, что мы с тобой с этого момента — не безымянные твари, а вполне себе уважаемые в нашем с тобой тесном кругу представители Демонического мира. Только чтоб красиво было! Демоница улыбнулась, ей понравилась эта идея. Они сидели, как обычно на полу, взявшись за руки, она первая наклонилась к оборванному уху своего собеседника и тихо прошептала: — Эвернон. Пусть будет Эвернон, мне нравится это имя. Демон неуловимо улыбнулся ей в ответ, прошептав: — Эмайли, очень красиво, как будто цветами пахнет. И в этот миг произошло нечто странное. Вокруг двух жалких фигурок, сидящих на полу в полной темноте, возникло легкое свечение, которое через пару мгновений пропало. На миг этим существам, постоянно чувствующим холод, как и пристало Демонам, стало тепло и уютно, как будто они стали единым целым, согревая друг друга теплом своих душ. — Ой, я слышала про такое, — пропищала Демоница, — я слышала, что так бывает, если две никому до этого ненужные души нашли друг друга навсегда. — Так это что ж, я теперь — глава семейства? — Самый маленький Демон приосанился, и как будто стал немного выше ростом. — Красота-то какая, теперь можно и сношаться по любви, как порядочные Демоны, в браке. Ну, так это, в итоге, у кого жить то будем — у тебя или у меня? — У тебя, любимый, в твоем убежище, судя по твоим словам, есть у кого опыта набираться, — радостно ответила новобрачная.