Амнистия

В дверь постучали три раза. Аластор недовольно поспешил к выходу, задаваясь вопросом, кому он понадобился на ночь глядя. Он прибывал в отнюдь не расположенном к разговору настроении из-за испорченной обуви и оставшегося пиджака в баре. Возможно, Ниффти решила принести его? Петли скрипнули, взгляд упал вниз. Действительно, это его пиджак. Но вот почему-то он находился не на уровне его крошечной знакомой. Наоборот, только сейчас Аластор обратил внимание на взрослый изгиб рук, со всей силы сжимавшие ткань. — З-здравствуйте! Незнакомый голос раздался над пиджаком. Молодой человек поднял голову и столкнулся почти лицом к лицу с некой особой. — Добрый вечер, леди, чем могу вам помочь? — с недоумением воззрился он на гостью. — Я-я хотела отдать Ваш пиджак! Неизменно широкая улыбка дрогнула, когда его пальцев «невзначай» коснулась мокрая после дождя рука девушки. Та явно нервничала, но в упрямых глазах светилась какая-то мысль, не понравившаяся Аластору. — Ох, благодарю, — он холодно оглядел её и принял протянутую вещь. — Могу я поинтересоваться, кто вы? — Я? — вот снова, снова это неприятное чувство. По коже прошли мерзкие мурашки от очередного прикосновения к локтю. — Я… э-э… Ева Магне, приятно познакомиться! Вы в таком интересном месте живёте, повсюду одни кафе и клубы, а вокруг Вашего дома — ни души! Знаете, как я Вас обыскалась? Я… — Забавно. Ледяное замечание прервало сумбурный поток слов. Девушку резко схватили за локоть и оттолкнули от себя. На живом лице мгновенно появились непонимание и испуг, что лишь подогревало разбушевавшееся чувство отвращения к этой персоне Аластора. «Ева Магне» — она очевидно врала — поджала губы и попыталась что-то произнести, но её оборвали: — Забавно то, что одна крыса решила выйти на меня таким очевидным способом. Кто тебя подослал, дорогуша? В голосе заскрежетали ноты нетерпения. Несмотря на обманчиво ласковый тон, в подтексте нельзя было сомневаться. Ева умела читать между строк, и поэтому сознание начало судорожно бить о виски в поисках выхода. — Убежать не получится, юная Магне, — улыбка-оскал оказалась на уровне глаз, высматривавшие пути побега. Сердце подкатило к горлу, словно стараясь задушить хозяйку раньше начала мучений, скрывавшихся под личиной этого человека. «Я окончательно влипла». Однако нечто в душе забилось о стенки лёгких, словно кремень царапал жгучие искры. Это нечто взбунтовалось против угрозы. Смерть витала за спиной мужчины, принимая облик звероподобной тени. Когда под сердцем Ева почувствовала холодное лезвие ножа, адреналин окончательно ударил в голову. — Нет!!! — она с необычной для женщины силой толкнула Аластора и отбежала на безопасное расстояние. Мужчина устало выдохнул, но за этим скрыл приятное удивление. Любопытство всё больше и больше пробуждалось с каждым последующим словом девушки: — Ты!.. Псих!.. Я просто пришла отдать пиджак и брошку, которую ты обронил, а ты!.. Я вообще без понятия о каких-то там «крысах» и тому подобное и не имею с ними ничего общего!.. И получаю такое отношение просто за обыкновенную помощь! Крики праведного гнева, тонувшего в нестройный всхлипах, закладывали уши. Аластор внутренне скривился, однако внезапно проакцентировал одно слово: — Брошь? — тихий вопрос поставил девушку в тупик, и она в ступоре кивнула. — Да, брошка. Я переходила перекрёсток на Бурбон-стрит за вами, и заметила, как у вас выпало что-то из кармана, — теперь она могла структурировать предложения, успокоившись. Чувство ложной безопасности придало ей смелости, и в тоне звенела строгость. — Ваша брошка выкатилась под фонарный столб, откуда его чуть не унёс водосток. Когда я её выловила, вас уже не было. Потом бегала по всему Французскому кварталу, спрашивая, не видел ли кто молодого человека под пиджаком! — И где она сейчас? — прервал высказывание тот, и что-то в этом вопросе не понравилось Еве. В нём было больше сокрытых эмоций, чем в предыдущих откровенных запугиваниях. Она раздражённо указала на пиджак, оставшийся в руках юноши. — В кармане! Мне не к чему её красть! При этом, она даже не красивая и совсем мне не нравится! Раздался треск от сжатой деревянной рукояти ножа. — А вот это, милочка, было лишнее. Слишком быстро оказался перед ней он. Будто тень молниеносно пронеслась, схватив нож и оставив зудящий порез на шее. Девушка успела лишь сдавленно вскрикнуть и рухнула на землю. Улыбающийся «демон» тяжело дышал над ней, не срывая своей злости. Она задела за живое, не быв осторожной со словами. Кто бы мог подумать, что ей придётся испытать предсмертные мгновения второй раз за день? Грохот перебил звон в ушах. Промелькнула вспышка, ослепительно яркая в пробирающем электричестве. Рокот грома ударил по барабанным перепонкам, отключая сознание и отправляя в пустоту. Ещё секунду Ева не могла разделить глаза, но, когда сделала это, замерла в неверии. Принятие того, что ей удалось избежать гибели, доходило слишком долго для осознания настоящей ситуации. Руки болезненно сжали колени, из которых сочилась кровь. Девушка с трудом поднялась, опираясь на дерево, и нестройными быстрыми шагами подбежала к лежащему на земле юноше. Он безрезультатно пытался снять с себя огромную ветку, упавшую от попадания молнии. Будто свыше кто-то ниспослал на Землю предупреждающий знак, сберёгши тем самым жизнь своей дочери. Бедная Ева склонилась над грешником и попыталась вытащить его из-под ноши. Сама изрезанная полосами ран, она тянула изо всей силы обуглившийся кусок древесины, внезапно оказавшийся тяжелейшей вещью на планете. Человек под веткой слабо шевелился — похоже, он начал терять сознание. Клеткой сковала его ветвь, заблокировав все движения. Теперь его глаза лихорадочно ходили взад-вперёд, а ладони то сжимались, то складывались в некие символы. С каждой секундой жесты становились всё слабее, ведь шею прижало непробиваемой в таком положении силой. — Прошу… помоги, Боже… Хоть кто-нибудь… — быстро шептала Ева. Ей двигал лишь порыв, чьё происхождение может объяснить только тот, кто сам вырывает сияющее сердце для спасения людей. Въевшаяся в глину, ветвь вязко скользила и возвращалась на прежнее место. Дождь хлестал в лицо Аластору, затекая в рот и перекрывая пути воздуху. Дерево поддалось. На лице девушки отразилась мгновенная радость, давшая толчок уверенности и возможности выполнения своей цели. Она вцепилась в волокна, резавшие и так содранные в мясо ладони. Но Ева не остановилась ни на мгновение. Аластор вдохнул полной грудью и закашлялся. Теперь он мог опереться на локти и оттолкнуть ногами ввязавшуюся в слякоть древесину. Когда он смог целиком вытащить руку, то с радостным облегчением щелкнул пальцами. Из Ада явились тени и сдвинули ветвь, отбросив её на самое дальнее расстояние. В темноте раздавался только дождь. Стало как-то тяжело тихо, но лица обоих людей окрасили улыбки облегчения. Аластор придвинулся вперёд, садясь. Ноги онемели от холода и недавнего плена. Частое дыхание резало воздух, будто кроме него не было ни тлевшего дерева, ни трещавшего фонаря внутри дома, чья дверь со скрипом ходила ходуном. Ева опустила взгляд на свои ноги. Разодранная юбка прилипала к остывшей коже. Кровь, смешанная с грязью, струилась по ногам. Однако чувство счастливой пустоты мешало видеть реальность, и девушка не обратила на это внимания. Она подошла к нападавшему, марионеткой теперь сидевшему среди углей, и взяла сзади за плечи. У того расплывалось всё в глазах, головокружение от избытка кислорода вызывало тошноту. Словно ему и без того не было ужасно. Бездвижное тело поволокли в дом, где прислонили к стене прихожей. Ева со страхом оглядывала повреждения, особенно расплывшийся синяк на шее. Она шумно сглотнула и опустилась на одно колено, чтобы достать из уцелевшего кармана кардигана розовый платок. Аккуратный кусок ткани охватил шею, то же произошло с лодыжкой и ладонью с предплечьем. Вскоре от нижней юбки Магне остались только жалкие лоскуты. Её не смущало присутствие прямо перед ней возможного маньяка и убийцы, не смущал его дом и его странная, кривая улыбка на одну половину лица. Прикрытые глаза неотрывно следили за действиями девушки, но в них отражалась лишь та же отрешённость, что и у неё. Отрешённость от событий, окружающего мира, друг друга и своих же тел. — Не трогай меня. Шёпот через силу прошёлся по узкому коридору, затонув в дожде. В нём прозвенел приказ, только с беспомощной горечью. Ева отчуждённо согласилась, и сама поразилась, насколько бесшумно прозвучал ответ: — Хорошо. Прошло немного времени, будто одна минута пролетела, и искалеченная спасительница поднялась. Она взяла упавший пиджак у входа и накинула на юношу. Всё же она его боялась, и теперь предпочитала исчезнуть. Чтобы больше не встретить ни разу эту широкую и совершенно неискреннюю улыбку, не вспоминать ночь, схожую с кошмаром. Магне бежала по пустынной улице, спотыкаясь о брусчатку и оказываясь в лужах. Мороз щупальцами пробирался по кожей, выступивший пот сливался с горькими слезами чистой обиды, злобы и отчаявшимся чувством безысходности. Тушь текла по щекам, раны ссадили и заставляли сжимать зубы. Всё-таки люди растопчут горящее сердце.