Амнистия

Шарлотта откинулась на спинку стула. — А-а-а…я устала! Изречение полностью отражали еë состояние полного изнеможения и нервозности. Съехав со стула, так, что голова находилась на уровне столешницы, а ноги вытягивались с другого конца, девушка прикрыла глаза и выдохнула. И что это было? Только что, чëрт возьми, они нормально говорили! Без угроз, предложений сделок, напоминаний о настоящем положении дел, просто спокойно говорили! Ладно, может, не совсем спокойно. И не совсем гладко. Но они же говорили? Это оказалось не так уже невыполнимо, как думала Чарли. Получается, эксперимент оказался удачным? Хоть результат был не такой, каким его ожидала увидеть Шарлотта, он всë же был. Их отношения продвинулись в хорошую сторону. Разве это не главное? — Хотя бы что-то. Судьба сегодня на моей стороне! — она вяло подняла сжатую в кулак руку. Четыре часа сна давали о себе знать, и уже сейчас хотелось завалиться спать на месте. Забыться и уснуть. Звучит заманчиво, но немыслимо в такой ситуации. Несмотря на физическую усталость, в венах бурлила кровь от открывшихся возможностей. Она наконец-то может побыть нормальным человеком, без оков и тяжëлого груза над душой. Вершить великие дела, ни с кем не считаясь! Предвосхищая будущее, рисующееся исключительно в светлых тонах, Чарли про себя засмеялась и подумала: «Теперь Шарлотта Морнингстар всем покажет. Бредовая идея? Идите к дьяволу!» Она нашла в себе силы встать и пройтись до окна. Погода будто чувтвовала настроение, став более солнечной и приятной. «Будет веселее идти», — девушка представляла долгие и утомительные поиски подходящей работы, беготню по городу и обеды в грязных забегаловках. Она называет это «слиться со средой». А пока можно было насладиться в последний раз комфортом. Позже она должна будет нажить его своим честным трудом. Руки сами собой потянулись к радиоприëмнику на предоконном столе. Массивная кробка зашумела, иногда улавливая отрывки голосов и мелодий. В конце концов, волна была поймана. Бодрая джазовая музыка наполнила воздух дребезжащими нотами. Высокий женский голос выделывал собой немыслимые трюки, каскады и накатывающие волны. Острое желание слиться с песней и словами, и движениями заставило Шарлотту встрепенуться. Взгляд видел теперь не унылую дорогу в никуда, усеянную капканами и начинённую презрением окружающих, а безоблачные небеса с воздушными шарами. Они обволакивали летающими ниточками, завязываясь на кистях и унося в сияющую даль. Девушка так увлеклась мелодией, что не сразу заметила её окончание и прервала причудливый танец лишь когда смех раздался по кухне. Искажённый приёмником, но слишком узнаваемый в своих интонациях. — Сегодня чудесный день для джаза! И его даже не портит то, что кладбище Сен-Луи в последнее время стало подозрительно популярно. О, наши дорогие слушатели, я бы на вашем месте не волновался, потому я считаю, что люди просто умирали от желания попасть туда! — записанный смех раздался на несмешной каламбур. Но Чарли засмеялась. — А сейчас я предлагаю послушать песни по вашим пожеланиям. Итак, первое письмо. «Flowers»? Хм, скучновато, не кажется? Но раз вы хотите навеять скуку на наших слушателей, вперёд и с песней! И помните — отправлять письма с названиями песен можно и нужно по адресу Хорвард-авеню, дом 6, WSMB-FM, Аластору… ! Фамилия смазалась, только еë это уже не волновало. Аластор. Его зовут Аластор. Он работает на радио радиоведущим. Хорошим радиоведущим. — С ума сойти… — пробормотала девушка. Она будто подождала, чтобы раскусить все звуки его имени. — Аластор. Уголки губ приподнялись в лëгкой улыбке. Всё же приятно узнавать о человеке что-то новое, сокровенно важное для неë особенно. Теперь она могла составить его портрет почти полностью. Но несмотря на это, его личность до сих пор оставалась загадкой. Почему он закручивает тëмные дела? Почему не боится закона? Почему убивает? Почему улыбается? «Бедный человек», — произнесла внутренний вердикт Чарли. Похоже, ей придëтся постараться, чтобы понять его и простить. Попытаться наставить на путь искупления. И всё-таки как хорошо узнать его имя. Аластор. Красиво звучит. … Чарли ушла из дома, не оставив за собой и следа. Хотя нет, небольшой след еë пребывания лежал сейчас на столе. «Спасибо за тëплый приëм. Прости за то, что не смогла порадовать завтраком! Я обязательно угощу тебя в следующий раз, Аластор!» — гласила записка, слегка пахнущая яблоками и неуловимыми цветами. Аластор так и не смог опознать их. … — Извините. Неуверенный голос сверху отвлëк женщину от заполнения счëтной книги. Она резко подняла голову и заранее недовольно посмотрела на незваную посетительницу. — Что нужно? — вышло грубее, чем ожидалось. Ну и чëрт с ним, пусть знают, как её отвлекать. Взгляд встретился с вырезкой из газеты, которую настойчиво пихали ей в лицо. — Я пришла устроиться на работу в гостиницу по объявлению! — проговорил голос из-за вырезки. Отодвинув надоедливый кусок бумаги, портье увидела уже того, кто держал его. Конечно, к ним приходят разные люди. К ним относились и оборванцы с улицы, и сбежавшие из психиатрических больниц сумасшедшие, и просто пьяницы, и побитые жизнью матери и вдовы, и экскортницы. Пришедшую можно было бы отнести к последним, если бы не больно чистый, незапятнанный вид. «А платье-то от швеи», — уже начала подмечать внимательная женщина. Намëтан глаз, что сказать. — Так… где устроиться на работу? — склонила голову набок девушка, когда портье уже слишком долго рассматривала еë. — На работу, говоришь? — ухмыльнулась та своим мыслям. — Ну пошли. Арче! Арче, иди сюда, шалопай мамкин! — на громогласный зов как из-под земли выполз тонкий худощавый паренëк. По-видимому, он страдал вшами и постоянно чесался, что не дополняло унылый ссутулившийся образ. — Чего? — потянул верзила. — Ничего! — раздражëнно вскричала женщина. — Не видишь, у нас появилась новая горничная? Займи стойку, пока я не пришла, тебе всё равно нечем заняться! — Ладно-ладно, — длинное тело взгромоздилось на стул. Парень как-то странно задержал взгляд на девушке. После развалился за стойкой и занялся привычной ловлей вшей. — Извините, но я не… — что-то промямлила пришедшая, но была прервана персоналом: — Ты бы помалкивала. Миссис Дигглтон не любит разговоры. Коридоры всё сужались и сужались, напоминая подземные ходы крота или мышиные норы. До невозможности пропахло плесенью и гарью, идущей, похоже, с кухни. Мелкие жучки и тараканы бегали вокруг паутин с жирными ленивыми пауками, которые искоса поглядывали на идущих своими восемью чёрными непроницаемыми глазами. В самом конце коридора, ставшего уже таким низким и узким, что приходилось нагибаться и стараться не врезаться в торчащие трубы, была заветная дверь. Надпись на ней, стёртая со временем, говорила: «Управляющая отелем миссис Айседора Дигглтон.» — Нибблс, это ты? — раздалось из глубин комнаты, когда портье постучала ровно три раза. Дерево затрещало, петли заскрипели — из щёлочки между дверью и стеной выглянул жёлтый глаз. — Я привела девчонку. Прошла минута перед тем, как вход в комнату открылся для посетительниц и сразу же захлопнулся. Душный спёртый воздух наполнил лёгкие девушки, которая следовала совету и молчала, хотя по взгляду было видно, что сказать она хотела много. Она с нетерпением глядела на скрючившееся существо древнего возраста. С годами её лицо приобрело землистый оттенок, из-за чего нельзя было опознать, какой национальности оно было. Глубоко посаженные, окружённые желтоватыми белками из-за болезни печени, глаза сверкали тёмным цыганским огнём. Высохший рот двигался туда-сюда, и когда он открылся, можно было увидеть ряды ослепительно золотых зубов: — Что умеешь? — спросил скрипучий старческий голос критически. Девушка вытянулась в струнку и проговорила заранее подготовленные слова: — Меня зовут Ева Магне, восемнадцать лет, родилась и училась в Нью-Иберии, переехала сюда на заработки… — Нам не интересно, где ты там училась и зачем приехала, — встряла Нибблс. Ева смолкла и неуверенно сказала: — А что я умею?.. Всё умею… Кроме готовки. Неожиданно её обхватили цепкие руки в районе рёбер. Они молниеносно ощупали тело, и мышиный нос довольно вздёрнулся, когда они дошли до бёдер. — Горничная, — произнесла миссис Дигглтон. — Горничная? — переспросила обомлевшая девушка. — Я же говорила: горничная, — кивнула портье и поправила очки, получив понимаемый только ею взгляд управляющей. — Стойте, вы уверены? — встрепенулась Магне, когда её уже взяли под руки и повели в сторону выхода. — Я знаю восемь языков, умею шить, хорошо лажу с людьми, закончила пансион. Хотите покажу документ? У м-меня есть удостоверение, диплом… — Деточка, а что ты ожидала? — вздохнула Нибблс и ткнула пальцем в нос. — Раз ты не умеешь готовить, то будешь обслуживать посетителей. У нас и так нехватка персонала. Радуйся, что мы вообще тебя взяли без удостоверения личности — оно же у тебя поддельное? — взор карих глаз немо спрашивал: «Как?» — Ха, мой опыт поднаторел с годами. Поэтому помалкивай и делай свою работу, ясно тебе, Евочка? — А если я что-то разобью? — сделала последнюю отчаянную попытку разубедить работодателей девушка. — Вы ведь не знаете, насколько я неуклюжа… — В таком случае, — снизу на неё угрожающе и насмешливо взглянули, — пеняй на саму себя. Ева Магне успела один раз обернуться и молча кинуть последний молящий взгляд на управляющую, но та опять скрылась в норе и затихарилась среди кип бумаг и табака. Девушку повели по ходам, потом по крутой лестнице с проваливающимися ступенями. На четвёртом этаже лестница обрывалась и открывала вид на пыльный чердак со стоящими близко друг к другу комнатками. Её зашвырнули в одну из них, самую угловую, и сказали быть завтра же готовой у старшей горничной. Так она устроилась на первую работу.