Разговор

— Тебе это не нужно. Правда. Он отчаянно, в противовес своим словам, вжимается лбом в сильную грудь напротив, пряча лицо. Сетт кладёт руку на его талию, притягивает. Ему хочется оставить поцелуй на тёмных волосах, но он держится. — Не верю. Докажи. Он ненадолго приподнимает голову. В этих тёмных задумчивых глазах можно потеряться. — Большую часть времени я не могу говорить и все мои чувства притуплены. — Тем приятнее нам обоим, когда ноктум слабеет. Он погрустнел и снова спрятал лицо, не желая этого показывать. — Я не могу быть с тобой достаточно часто. — Ты знаешь, что я горжусь тем, как много времени мне уделяет самый занятой таргонец в Рунтерре? Когда мы только встретились, я думал, что ты никогда не свободен от дел. Вечно куда-то убегал, как только мы заканчивали говорить. Афелий смешливо фыркнул, вспоминая, как часто Сетт жаловался на его привычку быстро ходить и быстро растворяться в толпе. Ему пришлось потратить немало времени, чтобы научиться находить его вновь. — Я поклоняюсь луне. — Пряник, ты даже не представляешь, чему могут поклоняться вастайя. Попроси как-нибудь маму рассказать об этом. Афелий перекатился на живот и приподнялся на локтях, чтобы смотреть в жёлтые глаза. Тяжёлая рука гладит его поясницу. — Я убиваю людей. — Я калечу людей и мне не жаль. — Я пытаю людей, чтобы отвести душу. — Я ловлю для тебя этих людей, зная, что ты собираешься с ними делать. Он улыбается; следит за ползущим по стене лунным светом, постукивает по кровати длинными сильными пальцами, раздумывая. — Тебе придётся познакомиться со всем племенем лунари. — Я не против разочаровать очередное древнее и ужасно много думающее о себе племя. Я уже рассказывал тебе, чем расстроил всех вастайя на континенте? Афелий тихо засмеялся, прикрыв лицо рукой. Сетт считает его очаровательным. Он заправляет его свободный чёрный локон за ухо. — Я, кажется, тебя не переубежу, - говорит Афелий тихо. Сетт видит в его глазах нежность, и это только сильнее распаляет сердце. — Но всё же... - бледная рука тянется к месиву красных волос; его пальцы находят мягкий мех у самого основания уха и чешут. — Зачем их расстраивать? Приходится приложить усилие, чтобы не замурчать слишком громко. Сосредоточься, ему нужен ответ. — Чтобы они точно отпустили тебя, и мы могли жениться. Пальцы остановились; глаза Афелия слегка расширились в удивлении, на высокие скулы медленно наползает краснота. Он опустил взгляд, разглаживая простынь свободной рукой. — Значит, ты хочешь пожениться? — Хочу. Афелий снова подполз ближе, в тепло Сетта и чувство безопасности, которое дарует его объятие. За окном начинают петь птицы. — Я тоже хочу, - шепчет он. Сетт гладит его спину. — Но... не знаю, осуществимо ли это вообще. — Я же говорю, - он всё-таки поцеловал тёмную макушку, — всего лишь заставлю всё твоё племя меня возненавидеть, и они никогда больше не пустят нас вместе на свою гору. Вот и все дела. Афелий посмеивается, кладёт руку на загорелый бок возлюбленного. Было бы весело посмотреть на то, как Сетт пытается разбесить старейшин; он ещё не знает, насколько они лояльны к прихотям драгоценного оружия... Пусть выяснит сам. Он оставил поцелуй где-то над сердцем Сетта, засыпая, слушая просыпающихся птиц и чувствуя медленное дыхание под своей рукой.