Это ориджинал о воссоединении

      Тяжёлый день наконец подходил к своему логичному концу. Фириат, оставшись в одиночестве, словно отделившись от других, шёл своей дорогой домой, по которой часто ходил в обе стороны. По дороге тот взял с собой сэндвич в одном из ларьков и присел на одну из скамеек на раскрывшейся перед ним вечерней алеей.       У него появилось время подумать о себе и почему ему так тоскливо. Может, потому-что он одинок уже бесчисленное количество времени?       Хотелось бы конечно навестить кого-нибудь или позвонить, однако, юноша вспомнил том, что если бы так было всё просто, то от одиночества тот бы не страдал, прибывания не на старой скамейке, а где-нибудь в гостях о своей ныне бывшей подруге или друге, поскольку Фириат раньше часто любил без особого приглашения завалиться в качестве внезапного гостя, причём в хорошем смысле.       Но со временем жизнерадостность ослабевала с каждым уходом из круга общения людей, которые так или иначе ему дороги. Чему радоваться, когда у каждого постоянно имеются проблемы практически каждой сфере жизни и жизнедеятельности?       Так бы день и закончился, ничем не выделяясь из других серых дней, заполненные бытовухой и потерей нервов, пока в поле зрении не возникла чем-то знакомая девушка, впившись глазами в Фириата с самого момента его прихода на аллею.       С расстояние в две скамейка от него девушка взволнованно наблюдала за ним, как идиотка. Одной рукой она жестом пригласила подойти Фириата поближе. Он не сразу понял намёка, предварительно оглядевшись вокруг, чтобы проверить, обратилась ли она именно в его адрес.       Когда больше никого не нашлось кроме девушки, тот посмотрел на неё озадаченным взглядом и с вопросительным выражением лица указал на себя кончиком пальца.       Та радостно кивнула и протянула руку, словно приглашая юношу в объятия.       — Приветик! — вдруг послышалось от неё, что взбудоражило Фириата. Девушка хотела сблизиться с ним, пока тот подозревал, что её уже видел раньше, и даже немало общался.       Тот ничего не ответил, как девушка незаметно сократила между ним с собой расстояние и уже стала мягко обнимать, удивляя своей добротой на ровном месте. Или они всё же знакомы?       — Ты ведь меня помнишь? Я… Я Паула Коэльо, не нужно бояться! — её глаза наполнили теплотой и тоской, — Я хотела тебя увидеть спустя столько времени, наконец воссоединиться, — Паула сблизилась с ним ещё ближе, нежно прижимая Фириата к себе своей мягкой щекой. Аромат её шампуня заполонил его ноздри, оставляя от себя сильное чувство чего-то знакомого, и при этом чуток чуждого сразу.       Её руки скользят по спине, отслеживая каждый изгиб, словно запоминая на ощупь. Паула наклонилась к юноше, начав чуть громче шёпота говорить:       — Мне жаль что так получилось, мне нужно было раньше об этом подумать с тех пор, как потеряла тебя…       — Погоди, погоди, я тебя кажись видел когда-то давно, — нервно ответил Фириат, всё ещё перепуганный от внезапности и непредсказуемости Паулы. Тот попытался чуток отодвинуть её лицо назад от себя, чтоб тому было удобнее говорить на удобном ему расстоянии, но девушка сопротивлялась этому, ловко избегая его ладошек.       — Верно, — голос Паулы слегка дрожал, пока та продолжала налаживать зрительный контакт с Фириатом, — Мне нужно было раньше подумать о том, что меня могло ожидать в Лаборатории Маркова.       Юноша хотел её перебить вопросом, последовавшей от упоминания не самого доброго места, но Паула в своём репертуаре упрямилась его попыткам и доминировала над ним, дополнив свою речь:       — Но я знала, что должна попытаться что-то изменить, даже если для этого пришлось бы рискнуть. И вот, я, я, я стою перед тобой. Возможно, у меня есть только сегодняшняя ночь, но я намерена сделать так, чтобы это имело значение…       — Дай мне уже сказать, — возразил Фириат, отодвигая приставучую девушку и убирая её руки, которые обхватывали его рубашку, — Ты что-то сказала про Лабораторию, а это… мягко говоря строгое место, как ты вообще снаружи оказалась, причём, рядом со мной?!       Паула глубоко вздохнула, прежде чем ответить на вопрос.       — Лаборатория была… интенсивной. Она поглощала мою жизнь на протяжении нескольких лет, пока я неустанно работала над технологией. Ученые там были замечательные, но часто недооценивали меня, особенно в отношение моих теорий.       Она сделал небольшую паузу, размышляя о болезненных воспоминаниях и продолжила:       — В конце концов, после бесчисленных экспериментов мне удалось доказать их неправоту. Но к тому моменту уже было слишком поздно… Проекты сказались на мне, как физически, так и морально. Мне предоставили, на удивление, отпуск, чтобы отдохнуть и восстановиться. Это привело меня сюда, привело к тебе, мой друг, — нежность в её глазах не колеблется, пока она смотрела в глаза Фириату, — А теперь забудем об этом, всё.       — Ох, тебе повезло, точнее, ты молодец. Это точно как большой источник стресса, хотя, не «как», а так и есть… Не могу даже представить как тебе плохо…       Паула тихо хихикала, пока её пальцы скользили по голове Фириата.       — Стресс действительно может стать катализатором невероятных достижений, не так ли? И, да, я считаю, что мне невероятно повезло найти тебя и воссоединиться с тобой, симпатия… Я с радостью бы преодолела любые преграды ради тебя.       — А сейчас постарайся не нервничать, ладно? Ради меня, мне бы хотелось видеть тебя спокойной, а не с дрожащим голосом.       Паула слегка отстранилась от юноши, сохраняя зрительный контакт с ним и внимательно слушая его, жадно впиваясь в каждое слово, выставляя его речь в приоритет. На её губах заиграла лёгкая улыбка.       — Как скажешь, любовь моя! Если есть что сказать, мечты, стремления, страхи — я выслушаю, я ведь ради тебя здесь!       Фириат какое-то время помолчал, оглядываясь вокруг и боясь стать объектом для нежданных зрителей среди темнеющей аллеи. Тот слегка отодвинулся на скамейке и ответил:       — Ты тоже человек, Паула, и у тебя тоже есть цели и желания. Можешь подумать о себе, подумать что хочешь именно ты, ведь зависимость от другого это тоже не есть хорошо. Во всём есть мера.       Внимательно слушая, девушка обдумывала его слова, анализируя стоящие за ним чувства. Зависимость может быть нездоровой, но она без сомнения знает, что Фириат ей был в те времена не просто партнёром, но и спасательным кругом к здравомыслию.       — Пожалуй ты прав, — с небольшой паузой ответила Паула, глубоко выдыхая, — Я не буду сильно зависеть от тебя и твоих желаний, для твоего же блага. Вместо этого буду тебе равной, пока у меня есть момент для времяпровождения с тобой.       После небольшой неловкой паузы, сверля друг друга глазами, Паула выдавила из себя ещё несколько слов.       — Я знаю как мы можем провести время вместе, любимый мой…       — Любимый? — от неуверенности повторил за ней Фириат, — Ты реально любишь меня?!       — Да… Я ведь ради тебя хотела доказать всем, что я чего-то и стою в жизни, поскольку я раньше считала себя никем, беря с тебя пример как образец хорошего человека! Для меня не было кого-то другого близкого такого же, как ты, не смотря на любые преграды!       Фириат удивлённо посмотрел на неё, обдумав все «за» и «против», и тот наконец решился ответить, зная характер назойливой девушки.       — Знаешь, это действительно прозвучало очень трогательно, спасибо. Я тебя тоже люблю. Хех, наша любовь превосходит само время, независимо от того, сколько мы проживём и как далеко можем быть друг от друга. Вот в чём эта сила…       Паула радостно обняла своего возлюбленного, сразу же получив взаимный тёплый ответ, заполняясь заботой и добротой.        Так они и провели вместе остаток ночи, наслаждаясь временем совместного отдыха от быта и прочих проблем.