Суицидников не хоронят на кладбище.

      Время уже близится к ночи, но семилетний мальчишка только разыгрался, он так спешит показать своему брату венок, что сплёл из ещё жёлтых одуванчиков. А Джозеф так счастлив смотреть на своего брата, который с улыбкой до ушей надевает на него ручное изделие, несмотря на свою аллергию. Клод был во многом лучше него, да и родители любили его явно больше. Но фотографу чужое мнение было чуждо, даже если это мнение принадлежало родственникам. Брат был его примером, его опорой.       Время никого не щадит, как бы страшно это не звучало. Джозеф и заметить не успел как самые счастливые дни его жизни погрязли где-то далеко в прошлом. Сейчас он просто существует, но ради чего? - Братец. Ты же знаешь, что.. всегда можешь на меня положиться? Люблю тебя, Джозеф!

***

      Голос брата раздался эхом в ушах, пока сам фотограф возвращался в особняк. За месяц почти ничего не изменилось, что было немного странно. Не успел он зайти в холл как его уже встретили слуги, низко кланяясь и возвращаясь к своим делам. Даже не посмотрев на них, Дезольнье по быстрому прошёл в свою комнату, ведь единственное о чём он сейчас думал, было состояние Кресса. Хотелось вновь лицезреть его прекрасные, алые глаза. Запечатлить на фото и хранить в кармашке возле самого сердца. Но стоило ступить на порог кладбища уже ближе к ночи, фотограф почувствовал неладное. Почему-то Эндрю нигде не было, а на его месте сидел охранник со странностями. - Прошу прощения, могли бы вы прийти утром? Ночью здесь опасно. - Останавливая графа, охранник надеялся на понимание, но Дезольнье не сдался и наконец оторвавшись от него, направился к могиле брата. Парень в свою очередь стал идти следом, продолжая уговаривать фотографа вернуться.       Утром он надеялся на встречу с альбиносом. Всю душу себе испил за этот месяц, боясь что с могильщиком что-то может случиться, как же его догадки были верны..

***

- "Неужели моя мечта спугнула его..? Не стоило говорить об этом человеку, который только потянул руки к такому монстру как я.." - разобравшись с последней могилой, Эндрю опустошенно вздохнул. Рабочее время подходит к концу, луна почти пропала, а солнце уже выглядывает за горизонтом. Уже две недели фотограф не навещал даже Клода, что удивляло и печалило. Но Кресс не сдавался до последнего дожидаясь момента, когда фотограф наконец появится за горизонтом, как само солнце. Прошла ещё неделя и руки окончательно опустились. Хотелось верить, что это шутка какая-то, но в последний день его работы, розовые очки, что были без того потрескавшиеся, окончательно разлетелись на маленькие, пластиковые осколки. Он боялся. Боялся смерти, но и жить в мире, где никому не нужен, Эндрю не хотел. Парнишка искренне надеялся хоть одним глазком вновь увидеть размытый силуэт фотографа у могилы брата. Задание, данное бальзамировщиком было выполнено и больше Кресса ничего не держало.

***

- Как повесился..!? - Дезольнье не сразу понял что вообще произошло и как его снежинка могла растаять. Но сейчас не это было важно. Он хотел знать причину, что сподвигло его любимого на такой отчаянный поступок. Священник не отводил взгляд, смотря прямо в глаза, что раздражало ещё больше. - Где его захоронили? Мне нужно это знать. - И священник нехотя ответил. - Мы не хоронили мальчишку, он слишком грешен для нашего кладбища и денег у него недостаточно даже на гроб. - Дезольнье держал себя в руках до последнего. Хотелось втащить священнику как можно сильнее, но он терпел. - Сколько? - Твердо вставил Джозеф, но священник отмахнулся и развернувшись к выходу обернулся сказав напоследок. - Суицидников не хоронят на кладбище, какую бы вы сумму денег не предложили, я отказываюсь. - После сказанного священником, графу как-будто крышу сорвало. Ухватив того за воротник одеяния, он оскалился как самый хищный зверь, чью добычу увели из под носа. - Столько хватит? - Сунув чуть ли не в лицо достаточно крупную купюру, священник наконец испуганно закивал. Отпустив несчастного, граф немного смягчился в лице. - Отведите меня к нему. Сейчас же.

***

      Этот статный мужчина всегда получает то, что хочет и сейчас перед ним лежит неживое тело возлюбленного. Он еле держит слезы лишь по той причине, что Эндрю внешне ничуть не изменился. Цвет кожи, что без того был белый, что уж говорить о других чертах внешности. Джозеф не раз видел как трупы близких людей менялись до неузнаваемости, но Кресса красила даже смерть. Пусть она и его собственная.       Касаясь бледной щеки, поглаживая тем самым шрам как в прошлый раз за столом, фотограф не сдержал своё слово. Взяв фотоаппарат в свободную руку, он запечатлил Эндрю. Пусть это его единственная фотография, для Джозефа она является чем-то действительно важным. - "Надеюсь тебе будет по нраву мой подарок.."

Он потерял второй шанс на счастье, даже не успев его приобрести.