My Lovely Lover

Пламя свечей трепещет от сквозняка и на стенах пляшут причудливые тени. — Кажется, я не справляюсь, — Юнги тяжко вздыхает, прикрывая глаза рукой, и устало разваливается в кресле. — Ну, ещё бы, — фыркает на него Намджун. — Решил себе молоденького омежку захапать, а я ведь тебе говорил — одумайся, не по твоим чреслам эта ноша, тебе бы кого постарше да постепеннее. Он же ещё мальчишка совсем, вы как небо и земля, он парит, а ты уже ползаешь. — Ты перегибаешь, — зыркает на друга из-под руки Юнги. — Нигде я не ползаю, тебя послушать, так я дед столетний. — Кряхтишь ты даже хуже деда, — отмахивается от него Намджун. — Но в остальном то я прав, разве нет? На самом деле, прав, не поспоришь. Юнги и сам понимает, что поступил, как полный дурак, когда пошёл на поводу у своих чувств, не обдумав все «за» и «против» для обеих сторон, и взял в мужья 19-летнего омегу, сам же будучи далеко не мальчишкой, а 34-летним альфой и, до не столь давнего времени, самым завидным холостяком в их уезде. Причина такого опрометчивого поступка до смешного проста — Юнги влюбился. Влюбился, как мальчишка, едва увидев, приехавшего в их края погостить у тётушки, Чимина. Большим дураком, чем в тот момент альфа не ощущал себя никогда. Он почувствовал, как к щекам прилила краска, а в животе все закрутилось в узел от волнения, когда встретился глазами с омегой. Тот смущённо хихикнул, прикрывшись ладошкой, стрельнул в него прищуренными глазками из-под широкополой летней шляпки и отвёл взгляд, под руку с тетушкой проплывая мимо, а Юнги так и замер посреди парка, пытаясь придти в себя и понять не померещилось ли ему сие чудесное виденье, и не бредит ли он, до сих пор ощущая тонкий запах пиона. Придя в себя, альфа спешно обернулся, но увидел только, как изящный силуэт скрылся за поворотом аллеи, махнув на прощание лентами на шляпке. Юнги приложил руку к груди, стараясь удержать рванувшее было следом за прекрасным омегой сердце. Сумасшествие какое-то. Никогда раньше не случалось ничего подобного, никто и никогда так не волновал его. Должно быть, это всё из-за жаркого июньского солнца, зря он изменил своей привычке не выходить на променады до вечера. Как выяснилось позднее на званом балу у губернатора, случившееся не было последствием солнца или миражом. Всё повторилось с точностью, как и в парке, с той лишь разницей, что в чувство его быстро привёл добрый друг и придал нужное ускорение в сторону прекрасного юноши. Собраться Юнги помогли высшие силы, не иначе. Он сумел сносно представиться и даже позорно не упасть к чужим ногам в тот момент, когда касался губами нежной руки, но вот потом, когда самый прекрасный голос в мире сказал самое красивое имя на свете — Чимин — Юнги понял, что пропал окончательно и бесповоротно. Альфа впервые в своей жизни потерял голову от любви. Развивалось всё очень стремительно — Юнги не мог ни спать, ни есть, ни думать о чём-то или о ком-то кроме Чимина. Цветы, сладости, милые безделицы, украшения — в ход шло всё. Мужчина жаждал каждый день видеть причину своего личного сумасшествия, он звал на прогулки и даже писал полные нежности письма, а лакеи с ног сбились, передавая каждодневные записки — одна обязательно утром, до завтрака, другая после обеда, а ещё одна вечером — перед сном. Омега не отставал, отвечая на каждую записку и рассыпаясь в благодарносях за каждый подарок. Чимин принимал каждое приглашение на променад, если не был занят с тетушкой и многочисленными кузенами. Юнги засыпал и просыпался с именем дорогого омеги на губах, вспоминал их прогулки, разговоры и ни на миг не выпускал любимый образ из мыслей, поэтому, когда спустя месяц Чимин с грустью сообщил ему, что должен будет скоро уехать, альфа решил, что пора. С огромным трудом оторвавшись от возлюбленного, он поехал в столицу, чтобы найти там кольцо достойное Чимина. Намджун схватился за голову, когда узнал о планах друга — Чимин же ещё так юн, куда тебе, старому пню, замуж его звать — но Юнги было все равно, он влюблен и готов идти до конца. Потратив целый день и баснословную сумму, альфа купил подходящее кольцо, а дальше дело было за малым — всего лишь получить согласие. Вот только от одной мысли о том, чтобы произнести заветные слова альфу пробивал озноб — получить согласие это замечательно, но как пережить возможный отказ? Вдруг для Чимина это все несерьёзно, а просто ни к чему не обязывающий роман? Боясь отказа, Юнги дотянул до последнего дня, и вот, когда откладывать дальше уже было нельзя, он собрался с духом. Лакей, по уже сложившейся традиции, отнёс Чимину вечернюю записку, но в этот раз вместо пожелания добрых снов Юнги пригласил его на ночную прогулку и обещал ждать в саду. Альфа пробирается в сад за особняком тётушки Чимина заранее, чтобы присмотреть местечко поживописнее и в очередной раз собраться с силами. Едва найдя хорошее, он слышит шелест кустов и тихий голос, зовущий его. Юнги спешит к омеге, чтобы отвести за собой. Ночной сад залит лунным светом, в кронах яблонь играет ветер, а в траве поют сверчки — идеальней момента и не найти. А Чимин, ох, как же он был прекрасен в тот момент, словно сиял в свете звёзд. В этот раз Юнги уже не смог устоять на ногах и просто упал перед своей любовью на колени, воздев к нему руки. Он и сам не вспомнит сейчас, что он там говорил и в чем признавался, но никогда не забудет застывшие в уголках глаз слезинки и счастливую, сияющую улыбку любимого. Тогда расцвел их первый поцелуй, а сверкающее колечко заняло своё законное место на нежном пальчике. На следующий день Юнги поехал вместе с Чимином, чтобы официально просить его руки у родителей. Благо, самым завидным холостяком он был не за красивое лицо. Вернее, не только за него, ему было что предложить и в материальном плане, поэтому сватовство прошло успешно и родители охотно дали добро, к тому же видя насколько их кровиночка счастлив. Дальше были предсвадебные хлопоты и волнительные приготовления. Юнги не жалел денег на достойную церемонию. Ну, а после всё, как в сказке, он стоит у алтаря, а на встречу ему плывёт любимый омега. Свадебный день пролетел быстро, Юнги и не запомнил ничего, целиком и полностью поглощенный дорогим супругом, а к наступлению ночи гости сопроводили молодожёнов в спальню и отправились чествовать их дальше. Счастье, постигшее Юнги в ту ночь, просто не знало границ. Любимый омега стал полностью его. Нежные, трепетные прикосновения, первые тихие стоны и бесконечная любовь. Он хотел неспешно раскрывать Чимину эту сторону отношений, показывая ему каждый раз всё новые и новые грани, вот только у милого были несколько иные желания. Юнги и предположить тогда не мог, как всё обернётся. День они проводили в полнейшей идиллии — ходили гулять, выезжали в город, проводили время в саду и библиотеке, бесконечно разговаривали и бесстыдно много целовались. Говоря проще, не отходили друг от друга и вели себя, как и положено молодоженам. Оба были просто до невыносимого счастливы и влюблены. Юнги казалось, что он едва ли не парил над землёй, Чимин был просто ангелом, к ногам которого хотелось бросить весь мир. Однако ночью ангельский облик Чимина исчезал и появлялся настоящий демон-искуситель. Если изначально Юнги думал, что будет тем, кто откроет для юного супруга все таинства ночных утех, то позже выяснилось, что это ему следовало бы ещё поучится. Нет, в первую их ночь Чимин был невинен, это абсолютно точно, но, как позднее узнал Юнги, омега был очень увлечён любовными романами, да такими, которые благовоспитаному юноше даже в руки брать не стоит. Чимин же был большим любителем в тайне от всех проводить время за их чтением. И сейчас, будучи замужним омегой, он, наконец, получил возможность испытать всё прочитанное. Юное тело пылало, желая откровенных ласк, и сначала Юнги был счастлив их совместным ночам, но чем дальше, тем Чимину хотелось всё больше и больше, и альфа попросту не успевал за ним. — Я выдохся, — обречённо качает головой Юнги. — Стал говорить, что у меня много дел, чтобы придти в постель, когда он уже заснёт. Я просто не хочу его разочаровать, ведь вижу его любовь ко мне, и желание его тоже вижу, но боюсь, что не смогу ему дать того, что он хочет. — Ты знаешь, мне кажется, что здесь все иначе, — вклинивается в душевные изливания друга Намджун. — Ты просто представил себе идеальный образ, сделал из него ангела белокрылого, в то время как он обычный человек, из плоти и крови, со своими достоинствами и недостатками, и у него также есть определённые желания, которые ты из-за своих фантазий не можешь удовлетворить, потому что лишний раз боишься его тронуть. Ну, что, я снова прав? — Не хочу этого признавать, но, кажется, да, — качает головой Юнги. — Я просто не могу относиться к нему иначе. Он ведь такой чистый и невинный, хрупкий, словно хрусталь. Я боюсь запятнать его, сломать, боюсь навредить. — Ты главное пока бояться будешь, помни, что есть те, кто не испугаются, и выпорхнет бабочка из твоих паучьих сетей, — пригубив виски, сказал Намджун. — Решил взять замуж такого молодого омегу — будь добр соответствовать. Я ведь тебе сразу говорил об этом. Дело то не в числе лет, а в размере опыта. Он молод, ему всё интересно, дайте всего и побольше, а ты через это уже прошёл, пресытился, можешь позволить себе не торопиться. Я прекрасно тебя понимаю, но и его могу понять, и раз уж ты решился на этот брак и хочешь, чтобы он не развалился, то выйди, наконец, из своих фантазий. — Ты вроде и поддержал, но всё равно умудрился уколоть, — цокает на него Юнги. — Это я тебе боевой дух поднимаю, — смеётся друг. — Возьми себя в руки уже! Это же надо — заполучил молодого мужа и не знает, что с ним делать! Кому расскажешь — не поверят! — Ты что, собрался где-то об этом трепаться? — тут же возмущается Юнги. — Говорю же — не поверят! *** Скоро начнётся гроза. В окнах спальни сверкают вспышки молний, а чуть погодя раскатывается гром. Дождь ещё не начался, но ещё немного и на землю упадут первые тяжёлые капли. Этой ночью Юнги решил спать отдельно, чтобы не будить Чимина и всё хорошенько обдумать. По старой привычке он закутывается в одеяло по шею и погружается в мысли, поэтому вздрагивает от неожиданности, услышав тихий скрип двери. Обернувшись, в очередной вспышке молнии, осветившей на мгновение комнату, и тусклом свете свечи, Юнги видит стоящего в дверях Чимина, одетого в совершенно невозможный длинный розовый шифоновый халат, отороченный по подолу и пышным рукавам мехом. Юнги невольно думает о том, что он сегодня предпочёл спать в широкой рубахе и исподних штанах. Спасибо, что чепец надеть не догадался, иначе бы точно выглядел, как старик, хотя и сейчас недалеко ушёл. — Дорогой, ты спишь? — нежный голос звучит немного взволнованно. Чимин делает несколько шагов в комнату, закрыв за собой дверь, и нерешительно замирает. Теперь Юнги более отчётливо может его разглядеть, а потому не может не засмотреться на изящную шею и тонкие ключицы в вырезе халата. — Ещё нет, любовь моя, — тихо отвечает альфа. — Что-то случилось? — Почему ты спишь здесь? — Чимин делает ещё несколько шагов. — Ты чем-то недоволен? Отлично, Юнги, ты ещё и заставляешь его чувствовать себя виноватым в том, что у тебя развивается старческий маразм. — Ну, что ты, милый, — воркует альфа, садясь в постели. — Просто я поздно закончил и решил тебя не беспокоить. — Я ждал тебя, — наконец, омега подбирается к кровати и неловко присаживается с краю. — Ты избегаешь меня? — Конечно же нет! — в то время как внутри всё переворачивается от осознания, что именно это он и делал каждый вечер. — Просто дел слишком много, мне нужно время, чтобы привести всё в порядок. — Юнги, я чувствую, что что-то не так, — всё тем же тихим голосом продолжает Чимин. — Ты избегаешь наших ночей? Юнги молчит, впервые не зная, что сказать, чтобы не продолжать свой бессмысленный обман. — Ты., — омега запинается, собираясь с мыслями. — Ты встречаешься с кем-то другим? Альфа не успевает издать и звука в протест, как Чимин срывается и вскакивает с постели. — Я так и думал! Не могло быть, чтобы у тебя никого не было в то время пока мы встречались, ведь ты даже не интересовался мной в этом смысле! Конечно, зачем тебе кто-то такой неопытный в постели, когда стоит лишь свистнуть и все омеги с радостью прибегут на зов! Я просто красивая ширма, да? Ты взял меня замуж только ради репутации, а сам собирался продолжать распутничать? — с лёгкой руки омеги, стоявшая рядом ваза летит в стену. — Ты мной ни капли не заинтересован, верно? Даже сейчас, когда я стою перед тобой практически обнажённый ты совсем никак не реагируешь! Юнги шокирован до глубины души, равно как и возмущён. В эту секунду к нему словно приходит прозрение — вот он, перед ним самый настоящий, живой человек, который умеет злиться, скандалить, но всё равно продолжает безумно любить. Это совсем не тот эфемерный образ, что Юнги так долго лелеял в своих фантазиях. Словно туман рассеялся и мужчина смотрит на супруга совершенно иначе. Он видит пылающее гневом лицо, крепко сжатые кулаки и застывшие в глазах злые слезы. Наконец, Юнги ясно видит и то, во что Чимин одет — этот невозможный халат оказывается совершенно прозрачным. Альфа чувствует, как внутри просыпается что-то животное, та его часть, которая замолкла с тех пор, как он впервые увидел Чимина, уступив место розовым мечтам. Однако сейчас эта половина намерена взять своё. Теперь мужчина ясно понимает чего так не хватало супругу. В два шага оказавшись рядом, Юнги прижимает омегу к себе. Чимин замирает, но взглядом всё ещё мечет злые молнии. — Я виноват, — шепчет ему в самые губы мужчина. — Правда в том, что я так сильно тебя хочу, что боюсь сломать. Так боюсь, что заставил тебя чувствовать себя нежеланным. Чимин громко сопит, жадно втягивая усилившийся феромон альфы. Он запутывает пальцы в волосах Юнги и утыкается ему в шею, обжигая её горячим дыханием. — Какой же ты дурак, — шепчет омега в ответ, вжимаясь в мужа всем телом. — Я так хочу тебя, Юнги, сделай уже что-нибудь с этим. Хочу почувствовать всю твою любовь этой ночью. Омега первый тянется за поцелуем и получает жаркий ответ. Юнги целует его отчаянно, отпуская себя и все чувства, что сдерживал раньше. Мужчина обводит руками гибкое тело, словно желая объять всего Чимина разом, и, наконец, устраивает ладони на пышных ягодицах, с наслаждением их сжимая. Чимин довольно мурчит, запуская свой язычок в рот Юнги. Альфа сразу же принимает игру, сплетаясь с чужим языком своим. В очередной раз Юнги чувствует себя мальчишкой, понимая, что теряет контроль. Очевидно рядом с Чимином это нормальное явление — из раза в раз терять голову от чувств. Мужчина подхватывает его на руки и позволяет обвить себя ногами, прежде чем прижимает к стене, чтобы самым наглым образом забраться руками под этот развратный халат. — Где ты только его взял? — он не может удержаться от вопроса, ловя момент между поцелуями. — Заказал его у одного модельера, когда последний раз был в Париже, — Чимин отворачивается, пряча смущение. — Как предусмотрительно с твоей стороны, — хмыкает альфа, покрывая поцелуями нежную шею, и не отказывает себе в удовольствии оставить на ней метку, которая завтра будет бесстыдно выглядывать из-под ворота рубахи. Юнги откровенно наслаждается, лаская руками шёлковые мягкие бёдра. Ему совершенно не хочется торопиться, он полностью поглащен жадностью до этого омеги. Бледная шея горит от поцелуев и укусов, а Чимин начинает теряться, плавясь от откровенной ласки. Халат уже давно спал с плеч и держится на локтях, поэтому ничего не мешает омеге вжать Юнги лицом себе в грудь, отвлекая от горящей шеи. Альфа согласно перемещается ниже и вбирает в рот возбуждено стоящий сосок. Чимин скулит и вцепляется в плечи мужчины, едва не прорывая на нем рубаху. — А ты где это взял? — Чимин тянет ткань на себя, в желании снять её с мужа. — Выглядишь, как старое привидение. — Про старое было лишнее, — Юнги недоволен и в отметку прикусывает омегу за чувствительный сосок. Юноша взвизгивает и лягает альфу ногой, тут же получая шлепок по попе. — Не нравится — снимай. Мужчина ставит Чимина на пол, чтобы тому было удобнее стянуть с Юнги рубаху, которая тут же летит в дальний угол и омега получает возможность прижаться к горячей груди, сцепляя руки у альфы за спиной, и мужчина вовлекает его в горячий поцелуй, зажимая у стены. — На кровать, Мин Чимин, живо, — рыкает ему в губы Юнги. — Сейчас я тебе покажу, как незаитересован тобой. Чимин смотрит с поволокой, но на нетвердых ногах двигается к кровати, не забывая покачивать бедрами под голодным взглядом мужа. Тонкий халат скользит по стройному телу, чтобы наконец оказаться на полу и полностью его обнажить. Омега, словно невзначай, бросает взгляд через плечо, и упирается в постель коленом, позволяя увидеть блестнувшую на бёдрах смазку. Ну каков чертенок. Юнги чувствует тяжёлое возбуждение, скопившеся внизу живота, что даже свободные спальные штаны кажутся тесными, но альфа продолжает стоять наблюдая за представлением. Заметив, что Юнги не пошёл следом, Чимин оборачивается к нему и, закусив губу, заводит руку назад, скользит меж мягких половинок. Он собирает пальцами смазку, чтобы вернуть её обратно. Короткие пальчики исчезают в жадной глубине, хлюпая выступившей смазкой. Омега трогательно заламывает брови и высоко стонет, прогибая спинку. — Мой жадный мальчик, — урчит Юнги, медленно двигаясь к постели. — Тебе нужно всё моё внимание, верно? Хочешь чтобы каждое твоё местечко было мною обласкано, да? Ты маленькая жадина, Мин Чимин? — Милый, пожалуйста, — скулит Чимин, глядя на Юнги из-под упавшей на глаза чёлки и продолжая себя ласкать. Альфа бережно обхватывает его за руку, останавливая. Он нежно целует запястье и тыльную сторону ладони, а после слизывает смазку с пальчиков, не забывая пройтись языком и между ними. Чимин скулит, вцепляясь в одеяло свободной рукой. Он чувствует, как по бёдрами начинает стекать ещё больше смазки и нетерпеливо повиливает попой. Наконец, Юнги выпускает руку, и упирает омегу грудью в постель, заставляя максимально прогнуться. Он чувствует, как запах Чимина усилился и к аромату пиона добавились дурманящие, как сладкое вино, фруктовые ноты. Мужчина сжимает в руках мягкие ягодицы и зарывается в них лицом. Чимин стонет в полный голос и дёргается, чтобы отодвинутся, но Юнги держит крепко. Альфа лижет снизу вверх, через всю ложбинку. Он собирает языком смазку и обводит пульсирующую дырочку. — Нет, не надо, — всхлипывает Чимин. — Юнги, я не выдержу. Мужчина словно и не слышит, ввинчиваясь языком внутрь, и продолжая с наслаждением мять пышные ягодицы. Омегу прошивает дрожью, ножки начинают разъезжаться. — Юнги, пожалуйста, — вскрикивает Чимин, заливаясь слезами. — Прошу, я сейчас кончу. И громко стонет, когда Юнги присасывается к его дырочке. Закатив глаза, омега кончает, содрагаясь крупной дрожью. — Вот так, любовь моя, — мужчина оставляет поцелуй на ягодице. Он убирает руки с попы Чимина и позволяет ему опуститься на постель полностью. Юнги переворачивает омегу на спину и позволяет ему немного отдышаться, пока покрывает поцелуями вздымающийся живот. Руками альфа гладит до сих пор подрагивающие бёдра, медленно подбираясь к уже достаточно мягкой дырочке. Два пальца входят с трудом, но смазка облегчает процесс. — Что ты делаешь? — вздрагивает Чимин, поднимая голову. — Планирую любить тебя всю эту и последующие ночи, — хмыкает Юнги и разводит пальцы внутри Чимина, растягивая его получше. — Чтобы ты не смел даже думать, что у меня может быть кто-то кроме тебя. Чимина выгибает навстречу, когда мужчина находит заветную точку. Он играется с ней, выбивая из омеги стоны и вскрики. Слезы прокладывают дорожки по красивому личику, и Юнги с удовольствием слизывает их. Продолжая изводить супруга, он добавляет ещё палец. Чимин беспомощности тянет руки к альфе, безмолвно прося ласки. Мужчина не смеет отказать, зацеловывая распухшие губы и раскрасневшиеся щёки. — Ты уже можешь вставить, — Чимин протягивает руку к штанам мужа и силится зацепиться за пояс, чтобы их стянуть. — Нет, милый, думаю, тебя стоит растянуть ещё немного, — альфа собирается было оставить ещё поцелуев на шее, но его резко отталкивают. — Ты опять? — рассержено шипит Чимин, зло отпихивая альфу от себя. — Снова начинаешь вести себя со мной, как с фарфоровым? Омега застает его врасплох, поэтому мужчина даже не понимает, когда оказывается опрокинут на спину и тут же лишён штанов. Рассерженный юноша устраивается сверху, потираясь попкой о стоящий член. Чимин смотрит недовольно и мстит, царапая ноготками грудь Юнги. — Я хочу, чтобы завтра я не смог даже стоять на дрожащих ногах, понятно? С этими словами, омега направляет член в себя и насаживается сразу до конца. В исступлении он закатывает глаза и хватает ртом воздух. Альфа спешно укладывается руки на его талию, чтобы удержать в случае чего. — Ты что даже не полностью входил в меня всё это время? — едва придя немного в себя возмущается Чимин. — Ну, я же говорил тебе, — мужчина вдруг тушуется под недовольным взглядом. — Просто иди к чёрту, Мин Юнги, — рыкает на него омега. — Как ты посмел меня этого лишить? Он начинает двигаться, откровенно наслаждаясь заполненностью, и просто покачивая бёдрами, выписывая ими восьмёрки. — Как же хорошо, — стонет Чимин, приподнимаясь и вновь резко насаживаясь. — Чёрт, какой же ты узкий, малыш, — Юнги вновь сжимает его ягодицы, добавляя на них ещё больше отметин. Он не помогает, просто придерживает и откровенно наслаждается происходящим. Омега медленно поднимается и резко, со шлепком, опускается. Звонкий вскрик, и в очередной раз маленькие ноготки оставляют на груди Юнги полумесяцы. Омега изменяет интенсивность и просто начинает двигаться, как безумный, сопровождая движения звучными стонами. Теперь Чимин его не отпустит — у кого из них ещё ноги будут дрожать на утро. В момент, когда движения омеги становятся совсем рваными, Юнги решает, что пора бы помочь, как бы ему ни нравилось его положение и открывающийся вид. Желание наполнить Чимина растёт с огромной скоростью. Малыш должен получить всё до капельки, чтобы насытиться. Мужчина улучает момент и опрокидывает Чимина на постель, нависая сверху. — Если ты снова будешь медленным, я разведусь с тобой, — фырчит на него Чимин, оплетая ногами и притягивая ближе. — Наглец, — увесистый шлепок опускается на упругую половинку, вынуждая запищать от неожиданности. — Хорошо, если бы ты в добавок к тому, что не сможешь ходить, ещё не смог бы говорить, язвочка. Не церемонясь, Юнги вновь проникает внутрь омеги и сразу же берет достаточно быстрый темп, выбивая из Чимина стоны вперемешку со скулежом и хныканьем. Альфа вновь приникает к истерзаной им за эту ночь шее, оставляя кусачие поцелуи. Омега запрокидывает голову, подставляясь и позволяя делать с ним что угодно. В Юнги горит дикая жажда, с которой он покрывает любимого укусами. Задрожав всем телом, омега вновь кончает, когда зубы альфы смыкаются на его плече, оставляя крупный след с капельками крови. Мужчина движется резко и сильно, не давая погрузится в блаженную негу. Чимин прокатывается по постели, пока не вцепляется в мужчину, оставляя царапины на предплечьях. Ещё несколько толчков в судорожно сжимающуюся дырочку и Юнги изливается, заполняя её. Чимин прерывисто дышит, позволяя слезинкам свободно стекать по щекам. Он пытается разглядеть лицо мужа, но не может и мгновения дольше продержать глаза открытыми. Последнее, что омега чувствует это пустоту вокруг которой сжимается, когда Юнги из него выходит. С тихом стоном, который должен был прозвучать протестующе, но вышел скорее жалобно, Чимин погружается в сон. *** — А вот и солнышко проснулось. Чимин слышит нежный шёпот на ухо, едва затрепетав ресницами по пробуждению. Омега довольно жмурится, урча котёнком, и инстинктивно жмётся ближе к теплому боку мужа. Уткнувшись в шею Юнги, где так вкусно и успокаивающе пахнет, он глубоко вдыхает, планируя понежиться ещё немного. — А так и не скажешь, что это тот самый омега, который меня всего когтями исполосовал ночью, — хмыкает Юнги, прижимая кокон из одеяла к себе. Альфа проснулся уже давно, и даже успел побывать в ванной, ожидая пробуждения мужа, но тот даже не изменил положения в постели за время его отсутствия, поэтому он дожидался пробуждения омеги просто лёжа рядом и рассматривая любимое лицо. — Мне стоило исполосовать тебя раньше, любимый, — бурчит ему в грудь Чимин и покрывает невесомыми поцелуями следы от собственных когтишек. — Ведь я было начал уже сомневаться в твоей состоятельности, как альфы. Юнги чувствует практически осязаемый удар ниже пояса. — А вот это очень оскорбительно, малыш, — в действительности чувствуя укол обиды, говорит альфа. — Я ведь всё это время для тебя старался, не хотел напугать и навредить. — Сейчас я понимаю, правда понимаю, — тут же частит Чимин, слыша изменения в голосе мужа. Он отстраняется, чтобы заглянуть Юнги в лицо. — Просто мне казалось, что ты был незаинтересован мной, как омегой. Я боялся тебе сказать, потому что думал, что ты сочтёшь меня распущенным. Вначале я и правда думал, что проблема может быть, ну, в тебе, но потом вспомнил рассказы о тебе, которыми меня пугали вначале, так что дальше стал думать, что это со мной что-то не так. — Прости, что ввёл в заблуждение и заставил так думать, — Юнги вновь прижимает омегу к себе. — Мне стоило подумать о твоих чувствах и обсудить всё сразу. — Давай теперь просто договоримся всё-всё друг другу рассказывать, ладно? — Чимин вытаскивает из-под одеяла руку, чтобы выставить мизинчик. — Давай, Юнги, пообещай. — Обещаю, родной, — альфа смеётся, переплетаясь пальцами с омегой. — А ещё обещай запомнить, что я не маленький мальчик и не сахарная феечка, которая рассыплется от одного прикосновения, — Чимин садиться на постели и воинственно смотрит на альфу. — Не считай меня беспомощным и глупым, хорошо? — Никогда я так не думал, моё сокровище, — мягко качает головой мужчина. — Опекать своего любимого человека и заботится о нём совсем не значит считать его глупым, скорее я глупый, потому что перегнул. Прошу, никогда не думай о себе плохо из-за чьих-то, в том числе моих, действий. Юнги берёт лицо омеги в ладони, нежно потирая щёчки большими пальцами. — Я люблю тебя, — проникновенно говорит он, заглядывая в глаза. — Ты первый и единственный, кто заставил моё сердце так биться, и я сделаю всё, чтобы ты был счастлив со мной. — Я тоже тебя люблю, Юнги, — шепчет Чимин, накрывая ладони альфы своими. — Очень-очень люблю и тоже буду стараться сделать тебя счастливым. — Спасибо, что согласился стать моим. Долгий, нежный поцелуй скрепляет их признания и чувствуется намного значимее, чем тот, что произошёл у алтаря. — А что касается наших ночей, то обещаю тебя больше не разочаровывать, — со смешком, шепчет Юнги. — Тебе ещё придётся просить меня остановится. — Это мы ещё посмотрим, любимый, кто кого будет просить, — в тон ему отвечает Чимин, расплываясь в широкой улыбке.