Противостояние

Первым порывом было броситься за ним и просить не говорить так. Сказать, что все у них будет хорошо и даже лучше, главное, чтобы он сейчас не ушел. В груди ныла тупая боль, казалось, что дороги назад уже не будет, если она позволит ему сейчас уйти. Вторым порывом было молча догнать его и яростно надавать ему по шее за его дурацкий характер и поведение. А потом достать палочку и проклясть чем-нибудь ужасно неприятным, от чего бы он долго страдал, но не прям чтобы сильно. Сделав еще пять глубоких вдохов, она решила, что ничего сейчас делать не будет. Было бы неправильно идти сейчас и что-то еще с ним выяснять, пока внутри все просто кипело. Им обоим нужно было остыть, а позже вернуться к этому разговору уже с «холодной» головой. На смену вспыльчивости пришла усталость. Настроения больше не было, в душный замок возвращаться не хотелось, но и стоять вот так по-дурацки посреди дороги тоже. Девушка снова направилась в сторону Хогсмида. Она решила, что вот прямо сейчас пойдет в «Сладкое королевство» и накупит целый пакет вредных для зубов конфет, потом выпьет в «Трех метлах» сливочного пива, поднимется на Астрономическую башню и съест все, ни с кем не поделившись. Это был бы идеально-грустный вечер. Выйдя из магазина сладостей, Гермиона старалась ни с кем особо не пересекаться, чтобы лишний раз не общаться, и пошла в паб. Девушка заказала напиток и уселась за самый дальний столик, почти скрытый от посторонних глаз. Вскоре мадам Розмерта принесла заказ. Сладкое пиво блаженно растекалось внутри, дарило расслабление. Отдохнув и обдумав все еще раз, она решила, что их ситуация с Роном не такая уж и непоправимая, все еще можно решить. Ничего страшного не произошло. Или она просто пыталась так успокоить себя? – Привет, – откуда ни возьмись рядом с ней присел Теодор Нотт. Супер. Что ему опять надо? – Привет, – как можно небрежнее ответила девушка. Но на самом деле ей было любопытно, она бегло бросила на него заинтересованный взгляд, ожидая, что он скажет. Гермиона была удивлена, что он заговорил с ней снова. Причем там, где их могут увидеть вместе. – Пьешь в одиночестве, – утвердил Нотт. – Просто время коротаю. – Что-то не видно твоего парня. Вдруг ты гуляешь не одна, а он и не в курсе. Девушка вспомнила их переписку. Подкол засчитан. – Мы… он остался в замке, – ответила она, отведя взгляд в сторону. – Странно, кажется я видел, как вы шли в Хогсмид вместе. Гермиона вздохнула, развивать эту тему ей совершенно не хотелось. – Чего ты хочешь от меня? Она подняла на него взгляд и тут же смутилась, он с интересом смотрел на нее, слегка склонив голову. – Просто пообщаться. Узнать тебя получше. Я закажу нам еще пива. – Нет, мне уже хватит. Ей и правда хватит, она чувствовала, как становится жарко, и как расслабилось тело. – Пожалуйста, Гермиона, – от звука своего имени из его уст она еле заметно вздрогнула, – всего одно сливочное пиво. Хотелось согласиться просто назло Рону. Да и вдруг Джинни права, и у Нотта нет никаких скрытых помыслов? Ей правда было интересно. – Ладно. Парень улыбнулся и ушел делать заказ. Когда он вернулся и принес две полные кружки, спросил: – И все-таки почему ты здесь одна? Где Поттер и младшая Уизли? – У них свидание. Нотт вскинул брови, когда она это сказала, как будто не ожидал такого ответа, но, в целом, старался не подавать вида, что удивился. Конечно, Гермиона это заметила. – Что-то не так? – спросила она. – Нет, – Теодор мотнул головой, – просто думал, что они не встречаются. Она нравится моему другу. – Забини? – О, так ты в курсе, – он снова улыбнулся. Черт, красивая улыбка. Даже очень. Когда он улыбается, у него появляется чуть заметная ямочка, так мило. – Конечно, она моя лучшая подруга. – Тогда ты должна знать, у Блейза есть шанс? – он взял кружку и сделал глоток. – Я не буду отвечать, это нечестный вопрос, – хихикнула Гермиона. – Ну почему? – Потому что ты все расскажешь Забини. – Я должен был сразу догадаться, что ты просто болеешь за Поттера, – пошутил Нотт. – Возможно, – кивнула она, усмехнувшись, – но главное, чтобы Джинни была счастлива. – В любом случае, предупрежу Блейза, что он отстает. – Только если этот твой Блейз ей не навредит, – произнесла девушка, погрозив пальцем. – Ты так думаешь, потому что он слизеринец? – вкрадчиво спросил Тео. – Именно. Хитрый и беспринципный. – Так это отличные качества, – усмехнулся парень. Гермиона усмехнулась. Кто бы сомневался, что для змеиного факультета это станет комплиментом. Какое-то время они еще болтали, разговор перетекал плавно с темы на тему. Они говорили про Хогвартс, его загадки, вскользь касались темы войны, но не слишком углублялись, чтобы не говорить о грустном, обсуждали увлечения. Оказалось, что Тео любит играть на фортепиано, и делает это очень хорошо, иногда рисует, это его успокаивает и снимает стресс. Гермиона узнала его как человека эрудированного и воспитанного. С ним было интересно, от того время быстро бежало вперед. Вечерело. Теодор сидел в расслабленной позе, рука его лежала на спинке стула Гермионы, но расстояние между ними было все еще приличное. Вдруг Тео придвинулся ближе, посмотрел ей в глаза и сказал: – С тобой так легко общаться, Гермиона, – тембр его голоса был ниже, чем обычно, от этого казалось, что он сделался более мягким. Сердце застучало быстрее. Прежде чем она успела что-то ответить, он неуверенно приподнял руку и медленно, почти невесомо, провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Кожу Гермионы словно обожгло от его прикосновения. Его рука была теплой. Момент показался ей настолько интимным, что на лице выступил румянец. Девушка опустила глаза вниз, сдержанно улыбнулась. Он хотел что-то еще сказать, но волшебство момента испарилось, когда Теодора кто-то позвал. – Нотт, вот ты где… – это был Малфой, когда он подошел ближе и увидел, с кем именно сидит его друг, кажется, немного опешил. Но эта эмоция быстро сошла с его лица, ведь аристократам всегда положено держать себя в руках. Гермиона резко отпрянула от Тео, а он оглянулся на Малфоя. Его рука так и осталась висеть в воздухе. Почему-то Гермиона внутренне сжалась. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел, как она, сидя в закутке, общалась с парнем, который мгновение назад гладил ее по щеке. Это выглядело так, как будто он с ней заигрывал. Но весь вечер они просто общались. И этот его жест, Гермиона настойчиво пыталась убедить себя в этом, вообще ничего не значит. – Нотт, – к Малфою вернулся дар речи, голос был крайне недовольным, – хотел спросить, где тебя черти носят, да уж и сам увидел. Благотворительностью заняться решил? Дать немного радости убогим? Очень не вовремя. Нам пора. Он выделил последнее слово, будто их действительно ждало какое-то супер неотложное дело. Какой наглец. Он так нахально вклинился в чужой разговор. Не то чтобы Гермиона разочарована этим, потому что ей хотелось продолжения… ну, может самую малость. Девушка теперь следила за тем, что будет делать Теодор. Ей казалось, что он вот прямо сейчас подпрыгнет со стула, будто ошпаренный, и уйдёт, сказав Малфою, что это было какое-то ужасное недоразумение. Она – Гермиона – просто недоразумение. Но этого не произошло. Тео метнул Малфою возмущенный взгляд, потом снова повернулся к девушке. – Извини, но, видимо у Драко что-то срочное, – он снова обольстительно улыбнулся. – Надеюсь, это не последняя наша встреча. Гермиона почти что шокировано уставилась на него. Она еле заметно кивнула в ответ, и Тео с Малфоем ушли. Кажется, Теодору было абсолютно все равно, что Малфой увидел его с нечистокровной гриффиндоркой. Это было… неожиданно приятно. Гермиона снова улыбнулась, посидела еще немного, собираясь с мыслями, и начала выдвигаться обратно в Хогвартс. Как и планировала, она медленным прогулочным шагом дошла до замка, поднялась на Астрономическую башню, облокотилась локтями на перила, вдохнула свежесть прохладного воздуха. Из головы не выходил Тео. При мысли о нем на лице почему-то появлялась глупая улыбка, а сердце все больше набирало ритм. Гермиона достала пакетик из «Сладкого королевства» и принялась наслаждаться сладостями. Вечер был прекрасен. Осень уже вовсю вступила в свои права, но погода последние деньки радовала людей теплом. Темнело уже рано, на небе стали появляться первые звезды. Девушка вновь подумала о Тео. Неужели она действительно ему нравилась? А нравился ли он ей? Она не могла однозначно ответить на этот вопрос, но скорее да, чем нет. А как же тогда Рон? Как же их ссора, и что теперь со всем этим делать? Если хорошенько прислушаться к своим чувствам без всяких прикрас, то ей все это очень надоело. Они с Роном ссорились еще с самого детства, постоянно обо всем спорили и ругались. Потом почему-то поцеловались и начали встречаться. Может, это война на них так подействовала? Они долгое время находились в изоляции от общества, пока искали с Гарри крестражи. Вся эта тоска по дому, по безопасному миру и жажда жизни вылились в такую вот военную романтику. Их отношения изжили себя, рано или поздно они бы все равно расстались, это лишь вопрос времени. У них разные взгляды на жизнь, разные характеры, привычки и увлечения. Они могли бы быть вместе как друзья, это у них отлично получалось много лет, но смогут ли они теперь сохранить хотя бы это? Вдруг девушка услышала позади знакомый голос. – Проваливай отсюда, Грейнджер, я хочу побыть один. Малфой. Гермиона сначала, мягко говоря, обалдела от такого заявления, но потом вспомнила с кем говорит. Боже, он невыносимо ее бесит. Девушка стиснула зубы и проворчала: – Иди к черту, Малфой. Она даже не стала поворачиваться к нему. Не достоин. – А ты не дерзи мне, – по голосу она поняла, что он теперь гораздо ближе, – и что только Нотт в тебе нашел. Он подошел совсем близко и встал рядом, опираясь на ограждение спиной. Он глянул на нее так, словно она была грязным пятном на идеально выглаженной белой рубашке. Затем достал из кармана пачку сигарет и, подкурив от волшебной палочки, медленно затянулся. – Просто у Нотта есть вкус, – ответила она. Он ухмыльнулся своей фирменной малфоевской улыбочкой. – Ага, есть, дешевый. Она возмущенно надулась. – Придурок. Ненавижу. Он снова глубоко затянулся, потом выдохнул дым прямо ей в лицо и произнес: – Взаимно. Она тут же закашляла от едкого запаха и отошла на шаг назад от него. – В какой раз убеждаюсь, – она прочистила горло, – что вы, слизеринцы, живете по двойным стандартам. Разве эти сигареты ты взял не у маглов? – Ну, как ты могла заметить, некоторые из нас пересмотрели свои принципы. Мне вот теперь нравятся сигареты, а Нотту, например, гриффиндорские выскочки. Он небрежно стряхнул пепел. Как же он бесил ее. – Лучше уж быть выскочкой, чем таким напыщенным ублюдком. Малфой повернулся к ней всем телом и грозно шагнул вперед. – Стерва. Она тоже неосознанно сделала шаг к нему ближе. – Мудак. – Уизлевская подстилка. Шлепок. Мощный, хлесткий. Настолько звонкий, что, казалось, он отдается эхом в ее голове. Ее глаза метали молнии, когда она смотрела на него. Малфой приложил ладонь к горящей щеке. – Еще раз посмеешь… – шипя начал он. – Больше никогда, – она выделила последнее слово, – ко мне не подходи. Круто развернувшись, она поспешила к лестнице. Мерзкий хорек. Как же она ненавидела его в тот момент. Как хотела вернуться и проклясть. Глубоко дыша, она пыталась успокоиться. Идя по пустым неосвещенным коридорам в гостиную, она все еще пылала яростью. Неосознанно в голове возник вопрос: почему Малфой все еще способен вывести ее на эмоции? Разве она спустя столько лет не привыкла к его постоянным оскорблениям? Гермиона пребывала глубоко в своих мыслях, когда поворачивала в следующий коридор. Из-за того, что была отвлечена, не сразу заметила в нише между стеной и очередными рыцарскими доспехами какое-то движение. Она тихо подошла чуть ближе, стараясь не быть замеченной, и приготовила палочку, это было привычкой с войны. Затем услышала голоса. Девушка замерла, прислушиваясь. – Ой да ладно тебе, Рон, – игриво пролепетал женский голос, – кто об этом узнает? Разве ты не помнишь, как нам было хорошо на шестом курсе? – Я помню, да, но… Лаванда, перестань. Нет, не может быть. – Я хочу как на прошлой неделе, когда ты сделал мне хорошо своим языком, – томно дыша, произнесла девушка. – Сделаешь это для меня? Пиздец. «Даже не хочу думать о том, что Рон делал на прошлой неделе», – подумала Гермиона. Вряд ли это было то, что ей бы понравилось. Горло пересохло от волнения. – Лаванда, нас могут здесь увидеть. – Уже поздно, здесь никого нет. Звук расстегивающейся ширинки. Шорох. Тихий мужской стон. Сердце Гермионы сжалось. На глазах выступили слезы. – Нет, Лаванда, постой… ох блядь, – тихо выдохнул он, очевидно, наслаждаясь лаской, – Лаванда, сейчас не время. – Ты меня не хочешь? – обиженно спросила та. – Дело не в этом. Дело в… – еле слышный стон, – мне сначала надо поговорить с Гермионой. – Ты сейчас серьезно? – по голосу было слышно, что она на грани истерики. Сил слушать это больше не было. Гермиона как можно тише сделала несколько шагов назад. Оказавшись на безопасном от них расстоянии, девушка трясущейся рукой спрятала в карман палочку и поспешила в свою комнату. «Ему надо сначала поговорить со мной? – прокручивала его слова в голове Гермиона. – Очень вовремя он это понял. Как он мог?» Девушка никогда бы не подумала, что Рон, ее Рон, был способен на такое. Он ревновал ее почти к каждому, во время войны обвинял в связи с Гарри, а сам, значит, изменял ей с Лавандой? Сколько это у них продолжается? Сдерживая слезы, она зашла в гостиную. Возле камина сидели Джинни и Гарри, они что-то бурно обсуждали и смеялись. Она хотела бы пройти незаметно мимо, но они ее уже увидели. – Гермиона, привет, – сказал ее лучший друг. – Как дела? – подхватила Джинни. Хотелось закрыться в комнате и плакать. – Все хорошо, – ответила девушка, отрешенно подойдя к ним поближе. – Мы вот думаем, если делать ставки на соплохвостов, когда они дерутся друг с другом… – начал что-то рассказывать Гарри, но, увидев покрасневшие глаза подруги, замолчал и уставился на нее. – Что-то случилось? На тебе лица нет, – обеспокоенно спросила Джинни, нахмурив брови. Гермиона устало села рядом с ними на диван и положила голову на спинку. На мгновение прикрыла глаза и тяжело вздохнула. День сегодня, конечно, полный отстой. – Все хорошо, – повторила она. Друзья переглянулись. – Поделись с нами, – попросила Джинни, – и станет легче. – Да, поделись, – взяв ее руку в свою сказал Гарри. Гермиона хотела рассказать, не вдаваясь в подробности, что видела сейчас Рона, но тут портрет в гостиную отодвинулся, и в комнату вошла явно недовольная Лаванда. Слишком мало времени прошло, видимо, сегодня у них ничего не получилось. – Гермиона? Ты смотришь на Лаванду так, как будто хочешь кинуть в нее Аваду, – с ноткой испуга сказала подруга. Тут в комнату вошел Рон и направился прямо к друзьям. Гермиона вскочила с места. – Я пойду. – Что? Ты уверена, что не хочешь поговорить? – вскинула бровь Джинни. – Нет, я очень устала, – девушка начала пятиться к лестнице, ведущей к комнатам девочек, и неотрывно смотрела на своего парня. Рон тоже смотрел на нее. Девушке показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление. Но возможно, это была лишь игра ее воображения. Гермиона развернулась и, не сказав больше ни слова на протесты друзей, поспешила в комнату. Ей не хотелось сейчас разговаривать с Роном. Это было выше ее сил. Она чувствовала, что скажи он ей хоть слово, она бы швырнула ему Жалящее в лицо. Наконец-то опустившись на кровать, она свернулась калачиком, а на подушку упала первая слеза.