Охота на эльфа: правда за маской красоты

Лорд Канафинвэ, принц Маглор, как давно он не слышал этих титулов. В лучшем случае к нему обращались по имени или использовали эпессе, а в худшем… даже вспоминать не хочется. Немногие действительно были ему рады, как, собственно, и он сам не особо желал этих встреч. Возможно, только Элронд искренне хотел, чтобы они виделись как можно чаще. Но Макалаурэ настолько привык к кочевому образу жизни, что не желал его менять. Среди людей менестрель часто чувствовал себя свободнее, не обремененный грузом прошлого. Эдайн с радостью принимали странствующего барда такого мастерства, готового петь для простого народа без особой платы за свой труд. Их отклик согревал израненное сердце менестреля. При помощи своих странствий Маглор добывал информацию, необходимую для его народа и союзников. Однако в таком отношении Макалаурэ сам был во многом виноват. Прошлое то и дело догоняло его в самые неожиданные моменты. Вся Первая эпоха отзывалась эхом уже не первый век. Маглору порой казалось, что всё вокруг — это затянувшиеся последствия всего, что случилось тогда. Не только плохого, но и хорошего. И вот теперь, увидев тела эльфов, и то, что с ними сделали убийцы, его едва не замутило. Маглору казалось, что он, последний выживший из сыновей Феанора, последний из внуков Финвэ, помимо Галадриэль, последний из предводителей восстания Нолдор, несет ответственность за всё происходящее, за каждую жертву и за каждую каплю пролитой крови. Кано знал, что не может изменить прошлое, но иррациональное чувство вины за всё происходящее сейчас съедало его изнутри. Он понимал, что должен найти способ примириться с прошлым, чтобы двигаться вперёд. Мысли его были полны страха и сожаления из-за смерти зелёных эльфов. Макалаурэ должен найти убийц, чтобы остановить нападения. Он чувствовал, что обязан помочь своему бывшему соратнику, которого оставил на произвол судьбы, когда пошёл с братом красть Сильмарилы. Собравшись с мыслями, он начал осматривать поляну. Его охватило нехорошее предчувствие, когда он осматривал место преступления. Кто-то очень умело взломал охранные чары, скрывающие эльфийское жилище. Что-то настораживало его, что-то слишком знакомое. Канафинвэ активно копался в памяти, пытаясь вспомнить, где же ему уже доводилось чувствовать подобное. Каждая деталь окружала его, как призраки прошлого, настигая его в этот момент. Кано вспоминал времена, когда нолдор сражались бок о бок, когда никто не мог представить себе, что их сила обратится против них самих. Теперь же он один, словно тень былого величия, пытающийся найти путь к искуплению. Эта поляна, дом залитый кровью его эльфов, напомнила ему о клятвах, данных и нарушенных, о братской любви и смертельной ненависти. Сломанная ветка хрустнула под ногами, и что-то блеснуло в траве. Маглор наклонился, чтобы посмотреть, то что его заинтересовало. Предмет едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Изящный мифриловый листок остролиста тускло блестел на солнце. Гладкую и блестящую поверхность листа покрывала вязь из квенья, тщательно нанесенной неизвестным мастером. Вязь вилась по всему краю изделия, создавая изящные завитки и узоры, словно танцуя под лучами солнца. Она была так тонко стеделана, что казалось, будто она оживала при каждом движении имитируя прожилки. Мифриловый листок остролиста выглядел как настоящее произведение искусства, воплощение красоты и изящества природы. Как такая вещица оказалась здесь?