Луч солнца в моем адском пекле

Аластору страшно. Впервые за десятки лет страшно. Тишина давит своим весом на перепонки оленьих ушей, что больше не стояли торчком, а смиренно прижимались к красным волосам, которые в некоторых местах слиплись от собственной черной крови. Ранение на груди пульсировало, и с каждым вздохом доставляло ураган боли. Лёжа в своей радио-станции у когда-то работающего пульта управления каналами и громкостью, демон смотрел на пробитый потолок над ним, в котором виднелся край пентаграммы, непонятно когда появившиеся алые облака медленно плыли. Это напоминало беззаботное детство, когда летом берешь велосипед и выезжая в лес, через поле, что отдает пряностью трав и звуками различных насекомых, ложишься на мягкую изумрудную траву и смотришь на небо, по которому беспечно проплывают пушистые белые облачка. В некоторых можно было увидеть форму птицы или собаки, а яркое солнце попадало на глаза из за зелени деревьев, которую теребил беззаботный ветер, теплый, мягкий. А потом возвращаешься с прогулки, а дома ждёт мама, ставящая на стол тарелку вкуснейшей домашней джамбалаи. Смотрит любящим взглядом и трепет по волосам. Только тут никто не приготовит тебе любимую еду, и не обнимет когда плохо или покусала пчела. Тут, в самой дыре всего мироздания, где нельзя ни на кого понадеяться или довериться, даже солнца нет. Лишь райские часы, которые считают дни до очередного истребления отсвечивают ярко-золотым, но кажется иногда, что кромешность ада сожрет и их. Продолжая смотреть на кровавое красное небо над собой, Аластор безмолвно кричал. Кричал, метался из стороны в сторону, пытался заставить себя встать и с новой силой дать отпор всему этому гребанному Раю, показать, что он всё еще тот пугающий всех грешников великий радио-демон. Что он блять здесь! Только дайте чуть-чуть оклематься, буквально секунду передохнуть, закрыть глаза и побыть в темноте, а потом раскрыться с новой силой. Нет. Это не случится. Процесс регенерации занимает слишком много сил, а откуда брать то, чего нет? Только если кто-то даст ему это. А никто даже не знает, где Аластор находится. Черт знает куда занесло его станцию, он попал сюда тенью, не разбирая дороги среди обломков и месива из туш ангелов и демонов. Звуки продолжавшегося боя с Раем доносились с новой силой. Крики, выстрелы, взрывы. Слушая это, радио-демон только изредка моргал. Аластор чувствовал, что через еще несколько вздохов его жизнь будет окончена. И куда же попадают умершие грешники из Ада? Во второй Ад? Второго Ада нет. А душа просто напросто исчезнет, раствориться в прах и превратится в грязь Пентаграмм-сити, по которой будут ходить демоны с отвратными мыслями в своих головах. Третьего шанса не дано, верно?.. Внезапная белая вспышка озаряет всё вокруг. После неё тишина, а после смех владыки Ада. ~Откуда он здесь? Неужто стало не насрать на своих людей~ Весь фон борьбы затмил этот смех. Такой красивый, такой по музыкальному ровный. Его настолько стало приятно слушать, что чуткое ухо слегка дернулось, но не более этого. А свет, который всё продолжал лить изо всех щелей еще державшейся конструкции радиовышки отдавал теплом и будто бы физически грел, так напоминая тепло земного солнца. Чувствуя это, хотелось встать и прикоснуться к лучику, который лился из очередной пробоины в стене. Наверное, все ангелы излучают такое. Похожее исходило и от Адама, когда тот яростно раскручивал своей гитарой-секирой прямо над головой радио-демона, обильно матерясь. Мда, сравнение прекрасное - полный урод и говнюк и..и Люцифер? Владыка Ада, Падший, первый ангел, что ступил на земли, сочащиеся пламенем. У него много было прозвищ, но Аластор выбрал просто Люцифер. Ведь он для демона никто, просто сильнейший Серафим, который просто сейчас снаружи с веселым настроем и сквозящей злостью за причиненную боль Чарли избивал чертового Адама, при этом неимоверно беся радио-ведущего. Причина? Непонятна. Сначала это была игра. Просто пассия, которая забавляла красного оленя. Ему было весело подначивать Люцифера всякий раз на счет их отношений с дочерью и про рост. Особенно была сладка реакция ангела - о, появлявшаяся морщинка между ровными черными бровями значила достижение цели демона. Спустя какое-то время шутка перешла в привычку, которая приелась. Стало скучно, и желание прикалываться отпало как сухая грязь от металла - быстро. Но разговоры невзначай; внимательные взгляды визави, что Аластор ловил не раз за день, и такие же взгляды в ответ; на общих сборах по отелю они садились вместе, иногда друг друга толкая из-за «отсутствия места», хотя широкий диван умещал в себя десять человек с лихвой, при этом оставалось свободно отдельное рядом стоящее кресло. Демон не понимал, что стало с ним, что он так реагировал на Падшего. Может, привык. А может настолько редкое среди всех существ Ада обаяние, что было присуще лишь одному Люциферу начинало потихоньку манить Аластора к себе.. он не знал, но и отрицать глупое и необъяснимое влечение не мог. Свечение из щелей и дыр шатких стен резко прекратилось, и наступила тишина. Никто не кричал, не дрался. Стало настолько тихо, что в перепонках стало неприятно звенеть. А потом появилось тихое пение Чарли, с каждым куплетом набирая громкость и многоголосие. Пели все постояльцы отеля, каждый помогал молодой принцессе Ада, всячески поддерживая ее, а после и вовсе начали виднеться железные балки, которые облицовывали красивым деревом. Правда, пределы видимости были ограничены. Аластор не мог повернуть голову, а взглядом он просто не мог зацепить эту картину «новостройки». Ну вот, и вроде бы всё хорошо. Разрушенный отель обрел новый облик, Ад отразил атаку Небес, и все счастливы. Только почему никто не ищет радио-демона? Значит вот такое спасибо за все труды, что делал Аластор, а труды были приличные, что очень не присуще ему. Но в принципе, чего можно было ожидать от кучки грешников, что являлись отъявленными эгоистами, которых кроме отеля ровным счетом ничего не связывало? А точно ли все были грешниками? Всем ли было плевать? ~Ну вот, Аластор, на краю твоей никчемной жизни появляются мысли о спасении? Что кому-то не всё равно? Точно уже мозги спеклись, явный признак абсолютного конца~ Но как бы демон не был убит болью, его чуткость не пропадет до самой смерти. Оленьи уши дернулись, что-то или кого-то слыша. Звуки, наполнившие пустое разрушенное пространство напоминали шелест птичьих перьев. Спустя мгновение первый звук пропал, после которого стали ощущались физически, через вибрацию деревянного пола, тяжелые шаги. — Выглядишь хуево, - знакомый голос пронзал уши, и внезапное появление его заставило еще не до конца закрывшиеся глаза впиться взглядом в пришедшего. — Дайте мне нормально сдохнуть, Ваше Величество, - на удивление нормальный, но чуть хриплый без помех голос демона звучал жестко, хоть и после фразы последовал кашель, что отозвался волнами адской боли по всему телу. — Если бы ты не был таким важным для моей дочери и для поддержания в этом отеле духа авантюризма - поверь, дал бы, - проговорил спокойно Люцифер, хмурив взгляд, когда он достиг центра картины из разнесенной студии и лужи вязкой черной крови под еле дышащим телом. — Перестань меня ненавидеть, Аластор. Неожиданная фраза, которая поставила и так плохо работающую голову в тупик. — Потому что я перестал это делать уже давно, - шумный вдох, после которого голос стал более мягким. И такое же неожиданное продолжение и еще большая отключка в мыслях радио-демона. Ангел стал подходить ближе, склонившись над раной. Белый костюм был безнадежно испачкан будто бы в нефти, но Падшему было на это явно плевать. Аластор при жизни, конечно, с натягом, но верил в божественное исцеление инвалидов, что святые прикладывают свою руку к процессу регенерации организма, но чтобы это происходило с ним - он представить не мог. Люцифер осторожно дотрагивался рукой в черной длинной перчатке то тут то там, что-то решая в голове. Наконец спустя какое-то время он выдал «вердикт». — Я не смогу тебя исцелить. Тонкая ниточка надежды, что образовалась за несколько мгновений, что даже такой грешной душе, как душа Аластора дан второй шанс на третью попытку жить, была перерезана одной колкой фразой. — Только если, - Падший перевел взгляд алых зрачков ровно в глаза демона, будто смотря куда-то глубже, чем просто глаза, - ты сам этого не захочешь. — Да пошли Вы. Никто не просил Вас сюда приходить, а тем более помогать мне. От чего же такое отторжение? Может потому что Аластор сейчас чувствовал себя настолько беспомощным перед ангелом, что любая помощь от него расценивалось как личный проигрыш, пошатнувший и так не крепкую гордыню, что первый раз была подбита проигрышем в схватке с Адамом. — Ты никогда не встанешь на путь искупления? - Люцифер протягивал руку, на которой уже не было привычной черной перчатки. Кожа была почти белой, будто перед радио-демоном только что выпавший снег в конце ноября. — На ваш светлый путь? Лучше сдохну еще раз и попаду в двойной Ад, - Аластор врал самому себе, врал чувствам и желаниям внутри себя всю жизнь, постоянно, и сейчас вновь повторял свою ошибку. Но в глубине своей почти умершей души хотел вцепиться в руку ангела и никогда не отпускать. Она была лучом в его адском пореве, который манил своей чистотой настолько, что отвести взгляд было невозможно. — Аластор. Я спрашиваю последний раз, - взгляд был серьезным и колким. В итоге, демон сдается, соглашается на проигрыш, который скорее всего уже не отыграет. Он поднимает руку, что дается ему с огромным трудом, когтистые пальцы тянутся вперед. Он почти коснулся ангела, как в груди что-то резко щемит, и конечность обессилено падает обратно в лужу крови. Веки окончательно закрывают от мира когда-то сияющие гранатово-красным глаза, уши последний раз дернулись вверх, а после послушно опустились. Всё тело обмякло, а улыбка, которая сейчас была больше похожа на некую гримасу пропала, обретая неестественную этому демону форму - форму спокойствия и без эмоциональности. Ну вот и всё. Вот он - конец. Тело перестало существовать как живой организм, а душа? С ней что? В двух половинках рядом лежащей сломанной трости неожиданно начало что-то светиться. Зеленые искорки собирались от кончика и основания, встречаясь в месте разлома в один зеленый сверкающий шар. Люцифер замер. Он первый раз за всю свою долгую многовековую жизнь видит смерть души. Изумрудное свечение рассеивалось по всей комнате, отражаясь от поверхности каждого предмета, в том числе и ангела, что стоял на коленях перед бездыханным телом. ~Нет, так не должно быть. Не в мою смену. Он говнюк еще тот, но я слишком к нему привык. Он при мне же совершил больше добра, чем любой другой оверлорд за всё своё существование в Аду. Он помогал моей дочери, он был с ней рядом в трудные моменты, когда она нуждалась во мне. Из них двоих, он был лучше, чем я. Он должен жить. Потому что и я этого хочу, черт бы его побрал! Запал ты мне в душу, олень поганый.~ У ангела появились три пары белоснежных крыльев, длинные рога, а недавно обычные глаза обрели ярко-красное свечение. Люцифер принял свою демоническую форму, потому что желание увидеть эту гребаную улыбку на таком бесящем умиротворенном лице перед ним перешло границу спокойствия. ~Ты у меня оживешь, придурок~ Падший знал один способ вернуть душу в человека, которому его научили его старший брат Михаил, но это было только в теории, в реальности ни он, ни остальные первые ангелы не пробовали на настоящем человеке, что уж говорить о демоне. Но он должен попробовать всё и побыстрее, ибо времени не так много. Душа без тела может прожить на Земле в своем обычном обличии всего несколько минут, а потом распределяется на небесный суд. Но что с ней будет, если она находится вне тела в Аду? Значит времени дается еще меньше. Люцифер вздохнул. Закрыл глаза и его руки постепенно от кончиков пальцем до конца ладони начали светиться золотым желтым. Он протянул их к зеленому шарику, от которого исходили на небольшой радиус молнии. Дотронувшись до него, душа будто бы начала метаться в ангельских руках, как её хозяин некоторое время назад шарахался от Падшего будто загнанный олень охотниками. Она чуть колола кожу, будто держишь веточку ёлки и гладишь её против роста иголок. Терпимо. Шар был небольшой и идеально помещался между теплыми ладонями. Когда свет окутал его со всех сторон, душа перестала испытывать страх и смятение, и покорно осела в ангельском коконе энергии. Люцифер стал медленно двигать её в сторону распоротой грудной клетки и вновь почувствовал протест. Душа будто бы не хотела возвращаться в тело Аластора и ощущалось это физически. Она была изранена, Адам своим ударом навредил не только телу. ~Блять, ебучий Адам. Если бы Чарли меня не остановила, я убил бы тебя сразу, забив твою рожу до самого мягкого пюре в мире.~ — Вернись в него, прошу тебя. Никто тебя больше не тронет, я ручаюсь за тебя, слово Серафима, - голос был мягок и спокоен, Люцифер не пытался подчинить ее, хотя и мог, прибавив еще больше ангельской магии. Душа Аластора была сущностью Аластора, и Падший от чего-то не испытывал к нему ни зла, ни раздражения. Он хотел его вернуть. Шар никак не реагировал, он замер, но попытка вновь сдинуть его — провалилась. — Хочешь заключить сделку? - возникла эта глупая мысль в голове, что вызвала легкую усмешку на лице. Может если потакать обыденной жизни Аластора и следовать по её правилам, то может и получится всё это провернуть. Показалось, что изумрудный свет на мгновение стал ярче. Выражает свое согласие? — Давай тогда сделаем так, я впредь буду тебя защищать и всегда буду рядом с тобой, что бы с тобой и Аластором не случилось, а ты не будешь противиться и вернешься в тело своего хозяина, который многим не безразличен и важен, хорошо? Шарик никак не отреагировал. Хочет большего. — Ладно, который не безразличен и важен мне. Так тебя всё устраивает? Зеленый вновь стал ярче, и Люцифер наконец смог его сдвинуть с места, опуская ниже. Он осветил рану под собой, и когда расстояние от груди стало минимальным, душа уже без помощи ангела медленно прошла внутрь. Яркие искорки расходились от центра по всему телу красивыми потоками, очерчивая длинные аккуратные ноги, после доходя до кончиков острых пальцев, развернулась и направилась к голове, проходя по лицу, оленьим ушкам и рогам, а потом вновь собралась в один шар в груди и будто утонула в глубине раны. Ангел снова замер, наблюдая всю эту картину, а после его как током прошибло. ~Нужно же еще телу помочь!~ Вот это Люцифер знал не только по книгам и наставлениям брата, а делал и на практике. Восстановление плоти занимало немного времени и сил. Но нужен был полный контроль, ничего не должно отвлекать. Вдох. Выдох. ~Начали~ Расправив недавно появившиеся крылья, ангел спроецировал некий купол, закрывая Аластора и себя от внешнего мира. Это помогало полностью сосредоточиться на положенной задаче. ~Сконцентрируйся~ Люцифер положил свои руки на рану, появился свет, и лицо Падшего напряглось. Он направил всё своё ангельское чудо на этого демона, равномерно его леча. Всё шло как по маслу. Сломанные ребра срастались, поврежденные органы обретали свой естественный вид, а мышцы сплетались в тугие связи, что были крепче прежних. ~Почти готово~ Последним шагом была кожа. Серовато-бежевая кожа, на ощупь приятная и гладкая. Очень не хотелось, чтобы на ней остались какие-либо следы после этого происшествия, поэтому под конец Люцифер напрягся больше, чем в предыдущие разы. Силы были на исходе, и последний раз коснувшись места недавнего ранения, дабы убедиться, что не было даже маленького шрама, ангел обессилено упал рядом с демоном, принимая свою обычную форму. ~Пиздец какой-то~ Полежав несколько минут и плюс минус придя в себя, Люцифера смутило отсутствие признаков жизни около себя, а они должны были уже быть. Блондин приподнялся на локтях, чтобы сесть, внимательно глядя сначала на лицо, потом на грудь Аластора. Движений не было. — Да что ж такое, - на повышенных тонах с досадой сказал ангел, - что тебе еще нужно, чтобы ты открыл свои глаза, Аластор?! Что-то капнуло на пол перед Люцифером. Это была не кровь, и не кислотный дождь, что мог капать сквозь проломленный потолок. Это были слезы. Собственные слезы, которые очень удивили их обладателя. Когда он последний раз плакал? Когда ушла Лилит? С этого события прошло прилично столетий, чтобы забыть, что значит плакать. ~Люди плачут от отчаяния, боли и разбитости. Видимо, сейчас я пал до человеческих мерок проявления горя.~ Ангелы могли всё. Но у всего был предел. Даже у самых сильных Серафимов. Больше, чем то, что сделал сейчас Люцифер, он просто не мог. Если имея здоровое тело и относительно целую душу Аластор не приходил в себя, то уже ничего не сможет помочь. Понимая это, ангел сквозь слезы, что застыли в алых глазах, подполз ближе к демону и положил его голову себе на колени. Он мягко дотронулся до щеки, провел большим пальцем по коже, второй рукой зарылся в красные волосы, погладил большие уши и осторожно дотронулся до маленьких черных рожек. Все движения были пронизаны нежностью и горем. Он первый, и похоже последний раз касался этого демона. Осознание данного заставляло литься слезам по щекам маленькими солеными струйками, которые собирались в одну каплю на подбородке. Он влюбился. Спустя столько времени сумев ощутить это окрыляющие чувство было неожиданно и приятно? Аластор вызвал в ангеле что-то новое, что-то неизведанное, но до жути притягательное своей новизной. Люцифер хотел знать всё про этого демона, который был чертовски красив и элегантен, а садистские наклонности добавляли определенный шарм во весь образ радио-ведущего. За такое недолгое их знакомство, ангел прошел все стадии от «фу что за мудак лезет к моей дочери», до сего момента, когда объект его внезапно обретенного счастья лежит на собственных коленях, не шевелясь. — Прощай, Аластор, - в пронизывающей тишине голос короля Ада дрожал, и говорить эти два слова до ужаса не хотелось. Как бы они ни «ненавидели» друг друга, как бы ни цеплялись на публике колкими фразами и извечным соперничеством, Аластор был нужен ангелу. Очень. Но Люцифер не мог повернуть время вспять и дать Адаму в морду перед тем, как произошла их стычка с радио-демоном. Как бы ему этого хотелось.. То что сделал ангел напоследок удивило даже его самого. Склонившись еще ниже над лицом демона, Падший, прикрыв свои глаза, почти невесомо коснулся своими дрожащими губами чужие губы, что были на удивление мягкими, но холоднее нормы. Этот момент навсегда запечатлится в его памяти. ~Пф, «спящая красавица» уже какая то. На что ты надеешься, Люц? Что после этого он резко откроет глаза и кинется тебе в объятия с возгласами благодарности? Не будь идиотом. Не зря сказки зовут сказками.~ Аккуратно опустив голову Аластора со своих колен на деревянный пол, ангел встал. Его белые брюки стали почти полностью черными, так же как и руки. Рядом валялась излюбленная шляпа и трость с яблоком на кончике. Сейчас и они станут испачканы кровью и больше не будут такими идеально чистыми. Впрочем, на это сейчас абсолютно всё равно. Люцифер поспешил покинуть когда-то целую радиостанцию, пытаясь остановить очередной поток слез, крепко-крепко сжимая длинную трость в подрагивающих руках. **** — Пап! Куда ты пропал? Мы все тебя заждались, - восторженная Чарли подбежала к отцу и взяла его за руки, - пошли, нас все ждут, без тебя мы не откроем отель. Люцифер за время пока шел от развалин сумел привести себя в порядок, но перед глазами всё еще стояла картина лежащего без движений демона. Никто не знал о случившимся, и не должен узнать. Для остальных Люцифер и Аластор извечные враги, что никогда не смогут подружиться, ибо чувство собственной гордыни и желания показать себя лучше другого просто не давало сделать это. Натянув улыбку, ангел без вопросов пошел за дочерью к дверям отеля. На площади перед зданием собралась приличная толпа грешников, и не только из квартала Каннибалов. Благодаря Воксу, который решил устроить трансляцию битвы с Раем по всему Аду, дабы показать провальность затеи Чарли, он наоборот очень позитивно повлиял. Все увидели как сильна преисподняя, и те кто не верил в возможность искупления стояли сейчас перед ступенями отеля днища и восторженно хлопали, ликуя и приветствуя своего короля и юную принцессу Морнингстар. Люцифер смотрел вперед себя. Собралось очень много грешников, от мала до велика, адорожденые и души, что попали сюда с Земли. Расфокусированный взгляд блуждал по буйной массе. Блондин не мог собраться с мыслями, но он должен. Ради дочки, да и ради того, чтобы от него под конец этого ужасного дня отстали, убедившись, что всё хорошо и улыбка не сошла с лица. — Итак, прошу всех внимание! Я - Чарли Морнингстар, ваша принцесса, но также сейчас рядом со мной стоит мой дорогой и любимый отец, что тоже теперь будет править вместе со мной - Люцифер Морнингстар. Поприветствуйте его! Толпа стала громче, посыпались жаркие аплодисменты, которые очень были похожи на искренние. Ангел слегка помахал рукой. — Сейчас каждый из вас присутствует на открытии нашего отеля, который будет каждый день работать на то, чтобы помочь душе увидеть свет и сделать столько добра, чтобы вознестись на Небеса, как наш смелый, сильный и замечательный сэр Пентиус, - на этом Чарли замолчала на мгновение, а после продолжила уже менее бодрым голосом, - сегодня погибло много грешников, в том числе один, который был мне очень дорог. Я не знаю где он и что с ним, но это был самый лучший управляющий, а также защитник этого отеля и мой очень хороший друг. Никто из нас никогда не забудет, что он сделал для всех, кто здесь стоит. И его вечная улыбка, без которой представить этого демона невозможно, останется в каждом из нас, - девушка смахнула наворачивающиеся слезы, а Вэгги, что стояла рядом, крепко её обняла. Грешники поутихли, все прекрасно поняли о ком речь, ведь Аластор был небезызвестной личностью в Аду и многие имели с ним личные связи и договоры. Конечно, нашлись и те, кто радовались его смерти, особенно тройка Ви, что смотря на этот импровизированный праздник в честь победы чуть ли не проламывали экран телевизора своими средними пальцами. Но конечно, больше этому радовался только Вокс. — Без этого жуткого улыбашки будет не прикольно, - после слов Энджела, Хаск положил ему руку на плечо, хоть в глубине души был даже и рад, что его душа наконец будет свободна от уз радио-демона. Но карточные игры хорошо научили его держать лицо, и с виду не скажешь, что он счастлив. Сейчас нужно поддержать своего друга. Ниффти взялась за ногу Хаска и обняла её. Ей сейчас было плохо, хоть она еще не до конца осознавала, что Аластора больше нет. Люцифер стоял с каменным лицом, смотря в никуда. Минута молчания образовалась сама по себе, никто не рассчитывал, что она случится. Тишина охватила площадь перед зданием, пока Чарли не продолжила свою речь. — Каждый в этот день сделал хороший поступок - он защищал наш дом, наш Ад. Так давайте с гордостью войдем в двери этого отеля, что рад видеть каждого из вас, - с этими словами девушка подхватила свой прежний позитивный настрой, взяла заранее приготовленные ножницы и подошла к длинной шелковой ленте перед собой, - официальное открытие я предоставляю своему папе, прошу, - Чарли отдала предмет канцелярии Люциферу. От чего-то ножницы оказались тяжелыми, и недавно окровавленные руки с трудом держали их ручку. Он выдохнул, закрыл глаза и собравшись с силами начал подносить лезвие к шелку, как вдруг почувствовал чьи-то руки на своих. Черные перчатки с красными концами обернули широкими ладонями собственные. Сердце будто остановилось, всё внутри замерло, а мозг не мог поверить в то, что чувствует и видит. — Давайте вместе, Ваше Величество, - привычный музыкально-поставленный голос с редкими помехами прозвучал прямо над собственным ухом. Резко развернувшись, Люцифер взглянул в алые глаза, что со спокойствием смотрели в ответ. Прежняя улыбка до ушей как всегда освещала лицо, а в монокле отражались до сих пор сплетенные руки, держащие ножницы. — Ты жив, - шепотом проговорил ангел. Собственный голос дрогнул, не веря в то, что произносил рот. — Явно жив, если стою сейчас перед Вами, - Аластор слегка наклонил голову, всматриваясь в лицо перед собой, на котором виднелось счастье, рассматривая каждую черту, каждую впадинку, каждую морщинку. Он так пристально смотрел, как будто это последний раз, когда он видит Падшего, и их заново разлучат. Но нет, больше не разлучат, никогда. Ведь Люцифер дал слово. — Думаю, мы должны разрезать эту ленту вместе, что думаешь? В ответ кивок красной головой, который сопровождался легким шевелением длинных пушистых ушей. Народ испытывал лишь одну эмоцию - удивление. Слышно было фразы на подобии «он же умер», «вау, хуя он живучий», «бля, я думал ты сдох» и так далее. Но когда Аластор вернулся, как будто бы всё встало на круги своя. Ведь без него отель бы не был таким..таким какой он есть. Два конца ленты планировали вниз, две руки, обе в перчатках - одна в черной, другая в черной с красными концами толкнули двери, что податливо открылись, выставляя внутренний интерьер во всей красе. — Добро пожаловать в отель Хазбин! - говорит вся восьмерка в унисон, после усыпанная аплодисментами. Все смотрели на них - основателей этой сумасшедшей идеи, что ликовали вместе с жителями своего мира, а две ладони в тайне ото всех сжимали друг друга крепко-крепко, переплетая пальцы между собой, оставаясь для публики всё теми же заклятыми врагами.