Ангельское True

На самом деле, Адам уже долго размышлял над тем, что такого могли найти Лилит и Ева в Люцифере. Они всегда стремились к свободе, но когда Адам пытался достичь того же, показывая свой буйный нрав и непокорность к правилам, то он становился лишь противен окружающим. Нельзя сказать, что его это сильно огорчало, защитная реакция работала в совершенно иную сторону, заставляя его еще больше раскрепощаться в высказываниях и действиях. Но даже это не могло его ни на шаг приблизить к «изумительному» и «производящему неизгладимое впечатление» образу Люцифера. Когда он спускался к грешникам, проводя чистку, он всегда делал несколько вещей: соответственно, истреблял «невинные» души, глумился над этим небогоугодным сборищем разного сорта сбродов и молча наблюдал за жизнью, проходящей в аду. Это было похоже на наблюдение за шимпанзе (да и то, они были более образованными, чем эта кучка блядей), но иногда вносило некую ценную информацию. Его мало волновали дела демонов и бесов, но когда информация касалась людей, которые вызывают у него сильнейшую ненависть, он неосознанно начинал вслушиваться в предсмертные бредни своих жертв. В аду боятся Люцифера, а Адам — нет. В аду почитают Люцифера, а Адам — нет. В аду любят Люцифера, а Адам... Просто ненавидел его всеми остатками своей святой души. Каждый раз, когда он хоть краем глаза наблюдал за насмехающимся выражением лица и видел рядом с собой проклятый белый цилиндр, он желал впиться собеседнику в глотку, вырвав зубами сонную артерию, вгоняя в голову ангельское копье и... Адам не мог себе этого позволить, так как ангельское собрание явно не будут рады проявлению такого рода агрессии, а так же его останавливало явное расстояние между ним и его «заклятым врагом». На последней встрече, после очередной колкой шутки и медленно закипающего гнева, Адам, вслушиваясь в тишину, невольно задумался, чего же необычного в нем смогли найти Лилит и Ева, чего он никогда не замечал. Говоря попутно какой-то бред, всматриваясь в мимику и реакцию молчащего Люцифера, смотрящего куда-то в даль, Адам все больше погружался в свои мысли. Повелитель ада, видимо, был настолько занят своими мыслями, что мало как реагировал на все душевные терзания Адама (может, потому что некоторые истории он слушал уже десятый раз? Они были слишком хороши) и делал все что угодно, чтобы показать свое безразличие к любому слову говорящего. Адама это раздражало, абсолютно, сука, выбешивало. Злого «начальника» пыталась угомонить Лют, которая и вовсе не поспевала за ходом мыслей мужчины, рассерженного настолько, что ей еще несколько дней после этого пришлось выслушивать про то, какой же Люцифер «пидорас, подонок, уебок, шлюха, безмозглая сутулая псина» находящая свои «ебанные дела, ебанных уток, ебанную жену» намного интереснее его «лютейшего потока мыслей». И Лют со страхом ожидала следующей встречи. Она знала, каких итогов ждать, и что ей еще придется натерпеться после душераздирающих рассуждений одной из сторон. Но, к большому удивлению, на этот раз заявилось на встречу «Люцифероское отродье», абсолютно так же краем уха слушающее распутные истории из жизни Адама, которых накопилось больше, чем было положено хранить ангелу. Зато, когда речь зашла об ее жалком отеле, так поток бредовых мыслей Чарли было не остановить. Из-за чего нужно было принять более действующие меры, пригрозив и выпнув ее подальше за дверь, оканчивая разговор. — Ну ты это, бля, видела?! — Адам с непривычно бурной жестикуляцией распинался о своих мыслях. — Он послал на эту встречу свою ебанную дочурку! — Адам... — Ты себе это можешь представить? Этот гандон, вместо того, чтобы наконец-то лично меня посетить, решил, что его, блять, мастерская с абсолютно никому не нужными блядскими утками, может, сука, заменить ему наш сегодняшний разговор! — Адам, все еще игнорируя слова своей помощницы, продолжал орать. — Блять, да на следующей встрече я вырежу дополнительно еще и друзей этой миссис «о господи, посмотрите на мой жалкий отель», чтобы... — Адам! — Лют повысила голос, дабы как-нибудь прервать громкие речи собеседника. — Че? — С закрытым ртом ешь, говорю. Убитый ангел стал последней каплей для Адама. Нет, его совершенно не огорчал факт ухода из жизни одной из «его девочек». Главной для него проблемой являлось то, что Люцифер вновь не может обуздать свой народ. В принципе было заметно, что его несильно интересовали дела его приспешников. Да до такой степени развилось его безразличие, что он с полностью незаинтересованным видом согласился на чистку, хотя больше это было похоже на то, что он кивал в самопостроенный такт в унисон со словами Адама, абсолютно его не слушая уже в который раз. С самого начала Адам видел в очистке только способ развлечься и побесить Люцифера, но в итоге, многозначительное молчание «главного педика ада» после пересчета жертв экзорцистов, дало понять, что он считает данную меру необходимой и никак не бесился с этого. По всей видимости, он эгоист. Сидя в своей комнате, Адам размышлял над ранее поставленным вопросом, на который он все еще не мог найти ответ. Как в этом самопровозглашённом лидере грешников могло быть то, что завлекает девушек больше, чем то, что есть в том же Адаме? Он видел Люцифера насквозь, но не видел в нем никаких плюсов, только если это не кресты над надгробием его нескончаемых жертв. Он был настоящим убийцей, он был тем, кто поворачивал людей со святого пути, опуская их в полчища таких же тупых, необразованных, некультурных и просто отстойных жителей всей «пентаграммы». Что же побудило его отказаться от всех райских благ и устроить нечто воистину отвратное у себя в обители? Адам молча смотрел в окно, за которым яркий райский свет озарял небесный город. Наверное, то, что он был необъятным и сказочным долбоебом. Других объяснений Адам привести не мог, как и не мог выбросить эту тупую белобрысую башку из своей головы, все дальше и дальше омрачая свое и без того «хуевое настроение». Откинувшись на спинку своей кровати, которая слегка заскрипела под ним, Адам вновь выругался себе под нос. Хотелось нервно засмеяться, как это всегда делали эти психи внизу, но что-то останавливало. Скорее всего, невообразимой стеной для всплеска эмоций являлось то, что ситуация была нихуя не веселой. Следовало бы расслабиться, чтобы утихомирить постоянную агрессию, которая медленно росла в нем, но никогда не уходила. Жаль, что иного способа расслабиться Адам не знал, кроме как... Рукоблудие всегда было грехом, но Адаму можно все. Он был ходячим искуплением грехов, отцом всея живого, все были обязаны ему за то, что они могут ходить по земле, по раю и, конечно же, по аду. Все всегда были ему обязаны, ведь он был неотразим и привлекателен, но только не тогда, когда дело касалось девушек, «ебабельных чикс», как их любил называть Адам. Они никогда не слушали его, всегда сухо отвечали на его выражения, часто игнорировали любые его действия и... Вот черт. Можно было назвать это секундным прозрением, но это совершенно не так. Сравнив все эти качества, Адам обнаружил поразительное сходство Люцифера с любой девушкой, которую он желал трахнуть. Это порождало совершенно иные ассоциации, в разы хуже тех, которые до этого таились в его голове. Он мог запросто сломить Люцифера, вытрахать из него все самое сокровенное и лишить того последних остатков бывшего самолюбия и гордости, либо же... Он понимал, что такой исход был бы вероятнее всего в данной ситуации. Исход, когда сам Люцифер обратил бы на него внимание, сам бы его унизил и поставил на колени, сам бы вел за собой, медленно переводя его на греховную сторону, заставляя все дальше погружаться в пучину похоти. Но стойте. Люцифер же мужчина, явно мужчина с хуем между ног. Верно, но Адам мог все легко объяснить, ведь он не собирался целоваться с Люцифером, встречаться и вовсе не испытывал к нему какой-либо любви, да и более того, это была лишь вынужденная мера наконец-то обратить хоть капельку внимания на все разговоры о важных вещах. Проблема заключалась лишь в том, что как бы он не пытался представить, все это «было не то». Конечно, стоит просто расслабиться и закрыть глаза... Адам опять пытался достучаться до Люцифера. Кажется, в который раз это было тщетно. Ни разговоры про то, как наивные девушки не оценивают его прелестей, ни рассуждения о том, как рай не понимает элементарных человеческих потребностей, не смогли выбить из Люцифера даже одного слова. Ну, если никакие душевные позывы не способны до него дойти, то Адам сам сделает. Собирая все силы в кулак, он без раздумий собирался встать, но стоило ему повернуть голову к Люциферу, как он в изумлении заметил, что ранее названный падший ангел уже стоял рядом с ним, все также беспристрастно глядя на него. Если бы Люцифер был выше, то это определенно выглядело бы более устрашающе, но Адам, неспособный сдержать испуг от неожиданного появления, взвизгнул, пораженно глядя на «собеседника». Да уж, какой позор, закричал как девчонка. — Что ты там мне обещал, — Люцифер ухмыльнулся. — Что ты меня выебешь? — Блять, я это сказал вслух? Не успев выругаться за свою оплошность, Адам почувствовал резкую боль в паху. Подняв взгляд, он увидел, как Люцифер, словно угадав сквозь ангельское одеяние, где именно находится паховая область, надавил туда ногой, оценивающе смотря на первого человека. Судя по выражению лица «Морнинг-ебанного-стара», он не получал никакого удовольствия от того, что сейчас происходило. Ему было все равно, как и всегда. — И что ты собираешься делать этой маленькой ножкой? — Адам усмехнулся, привыкнув к внезапно появившейся боли. — Эта «маленькая ножка» способна на многое, — видно, что слова Адама немного его взбесили, но он говорил с той же легкой и безналичной манерой. — К примеру, раздавить твой более маленький член. — Ах ты сука... Не успев договорить, Адам почувствовал, как его схватили «за рога». Достаточно смешной каламбур, если не считать того, что он отчетливо ощущал на себе все прикосновения Люцифера. Когда Люцифер потянул его за рог все с тем же невозмутимым выражением лица, Адам почувствовал возбуждение. Ебанное возбуждение от того, что кто-то так нахально доминирует над ним, а он никак не может этому противостоять. Буквально. Он уже предпринял попытку встать в полный рост, но его словно приклеили к этому недо-трону, из-за чего все попытки хоть немного сдвинуться с места были абсолютно тщетны. — У тебя что, встал? — несмотря на то, что это был вопрос, с уст Повелителя Ада это прозвучало как утверждение, против которого Адам не мог ничего противопоставить, кроме пары случайных звуков. — И кто из нас тут теперь «грязная шлюха»? Сука. Это слишком подлый ход. Он не может использовать слова Адама против самого же Адама, потому что это... На удивление, заводило его еще больше. Адам сильно переоценил себя, подумав, что от всей этой ситуации он недостаточно мог бы возбудиться. Но вот он здесь. Это было воистину жалкое зрелище, как могло показаться со стороны. Посмотрев еще раз на ужаснейшее состояние своего «врага», Люцифер характерно цокнул языком и убрал свою ногу, отвернувшись от Адама. — Делай с этим что хочешь. Неожиданно Адам почувствовал утерянную свободу действий, сразу же опуская руки вниз, чтобы справиться с появившейся проблемой. Он резво осматривал спину Люцифера, который в это время бессознательно выводил круги на столе, отойдя на приличное расстояние, будто испытывая отвращение к подобному акту со стороны «первого хуя в раю» (но, эй! Клички должны ясно отображать наклонности человека). Адам медленно всматривался в чужую осанку, величественную и горделивую, но он явно знал, что за ней скрывается намного больше. Ему и хотелось понять, что же особенного может быть в скрытой голубого в душе тайне. Несмотря на такие амбициозные желания, на тот момент Адам преследовал совершенно иную цель. Он аккуратно, сквозь свое одеяние, достал свой возбужденный член. Все это время Люцифер предвкушал, когда же человек падет к такому ужасному греху. Долго ждать не пришлось, так как Адам, прикрыв одной ладонью рот (что ему крайне несвойственно, конечно же), провел рукой уже по твердому члену. Удивительно, как легко он смог возбудиться от чего-то столь незначительного. Может, дело в том, что у него давно не было секса? Он еще раз провел рукой по члену. Он не смел в этот момент думать, было это отвратительно или нет. Его откровенно не ебало, что сейчас думал о нем Люцифер, давая такую возможность подрочить на себя прямо в зале переговоров. И Люцифер, с тем же непоколебимым видом потянулся к бумагам, лежащим на столе. Осматривая их, он иногда глядел на Адама, поговаривая что-то про работу. — И эти суки в правду думают, что я что-то из этого одобрю? — Он без особого интересас еще раз оглядел все написанное, вновь перечитывая и вглядываясь в маленькие строчки. Неудивительно было бы предположить, что из-за постоянных глупых контрактов в аду с кучей мелкого шрифта, который возможно прочитать только под карманным микроскопом, Люцифер теперь постоянно находился настороже. — Можешь забрать себя, свое тупое и жалкое эго и приползти на коленях к своему «начальнику», передав, что я плевал с высокой башни на эти глупые условия. Ты же меня даже не слушаешь, верно? — Я... блять, — даже не находя это постыдным, Адам продолжал дрочить. Он нагло продолжал наяривать на каждое слово, сказанное про жалкое начальство, жалкое эго, жалкую физиономию и прочие оскорбления. Ему нравилось то, что даже оскорбляя ангела и наблюдая за его неловким положением, Люцифер все также не испытывал ничего, ведь его голос остается непоколебим, а его «отвратительная» физиономия совершенно ничего не выражала. Адам не находил свое положение ни капельки распущенным. Его дыхание участилось, стоило ему только представить, как Люцифер наклоняется к нему, целуя его скулы. Но Люцифер все так же продолжал смотреть на него, не проявляя никаких эмоций. Действительно, ведь это единственная отдача, которую получал Адам за столь долгое время, и его это действительно привлекало. Привлекало в таком ключе, что он — первый человек, великий ангел, лидер отряда истребления, не может добиться хоть немного должного внимания со стороны личности, которая привела его характер и самооценку в нынешнее положение. — Ужасное зрелище, — Люцифер с громким хлопком положил листики на стол прямо перед лицом немного удивленного Адама, старающегося хоть как-то довести себя до оргазма. — Зачем мне вести диалог с человеком, который не находит нужды пообщаться со мной о действительно важной проблеме? — Я поговорю... — Адам, откинув голову, выдал сжато. — Только... если поможешь. — Тогда тебе стоит убедительнее меня попросить. Можешь даже начать умолять меня о помощи. Переступи через свою гордость хоть раз, — вслушиваясь в чужие слова, которые старательно пытались пробиться и остаться в его ветреном сознании, Адам мог поклясться, что он заметил, как у вновь повернутой к нему спиной и идущей в сторону двери фигуры дрогнули плечи, выдавая на секунду ее эмоции, — Адам. Черт. Это было слишком. Когда Люцифер произнес его имя все таким же холодным тоном, но с улыбкой на лице, Адам достиг пика, громко кончив вслед за закрывающейся дверью. Его зрение затуманилось, пока он пытался прийти в себя и обдумать слова сказанные Люцифером. — Да пошла ты нахуй, адская сучка, — Взяв лампу, стоящую на тумбочке, Адам кинул ее в сторону, пытаясь хоть на чем-то выместить свой гнев. — Хуй тебе, а не мольбы, уебище! Где-то икнул один Люцифер. Почему именно такая фантазия? Обычно ему нравилось представлять, как ему отсасывает какая-нибудь покорная красотка, но теперь он видел лишь равнодушное лицо Люцифера, его командный тон и насмешливое поведение. Ему было отвратительно представлять, что все это заставило его возбудиться, простое прикосновение могло принести ему необычайное удовольствие, даже если оно было ужасно болезненным. Каждое его колкое замечание заставляло кровь Адама закипать, будто ему хотелось быть... Взятым? О господи, насколько ужасно абсурдные, отвратительные, жалкие ассоциации и мысли, которые вызывали у него тошноту. Сейчас ему было необходимо действительно отдохнуть. Поспать. Забыть весь этот чертов пиздец, грубо говоря. «Я тебя выебу». Черт. Фраза, сказанная в столь неожиданно грубой форме, что Адам даже и слова сказать не мог в ответ, как и все присутствующие. Что можно было сказать про битву? Она была одновременно и отвратительной и... Отвязной. Хоть Адам и не знал лично того «красного педика», но его личность показалась ему забавной. Самоуверенный садист, извольте же, оно и вслух звучит довольно смешно. До чего Адаму нравилось видеть лицо Аластора, когда исход битвы явно нарушил его изначальные планы. И Адам бы так поступил с каждым, если бы в битву не встрял, кто бы мог подумать... долбанный Люцифер. У него словно датчик прямо на дочери стоит, чтобы защищать ее от любых невзгод. Ну прямо любящий отец. Выебет его... Одни эти слова заставили Адама растерять всю свою бдительность. Не мудрено, ведь точно такое же обещание давал Адам несколько раз, когда сидел в своей комнате и рассуждал о трудностях бытия. Все эти колкие фразы, удары и прочие попытки вывести Адама из себя отлично работали, только в совершенно иную сторону. Когда он вновь взглянул на адское небо, лежа на земле и задыхаясь в собственной проклятой золотой крови, он вновь и вновь обдумывал, какое же чувство могло вызвать эта ошибочно брошенная фраза. Вновь и вновь вспоминая избивавшего его Люцифера, его ярость, обращенную только к Адаму, его внимание... Точно, это определенно было то, что ему нужно. Секундное внимание от Люцифера, сопровождающееся угрозами, под стать странным мечтам и образам. Возможно, он так и не нашел ответ на свой самый первый вопрос. Вопрос, волнующий его изо дня в день, заставляющий его сомневаться в своей деятельности. Но он наконец-то достиг желаемого. Адам наконец-то осознал, зачем ему было необходимо хоть немного внимания от Люцифера. Была ли это любовь? Скорее особенная привязанность и желание быть замеченным. Люцифер добился своего — он неосознанно толкнул Адама на еще больший грех, чем все то, что совершил первый человек во время жизни и после смерти. Адам добился того, чего желал в последнее время. Смотря на плачущую Лют, единственное, что смог сделать Адам — жалко улыбнуться, желая передать ей всю ту бурю эмоций, которые он испытывал перед своим последним вдохом.