It is broken, but they'll fix it.

Ши Цинсюань давно завёл традицию приходить на берег озера и говорить. Говорить обо всём: о своей жизни, о детях, о которых он заботится, погоде, чувствах. Обычно он обращается к брату. Рассказывает, что старый Пэй Мин давно правит в Небесной Столицы и что-то крутит с Юйши Хуан, что появился новый Повелитель Вод и он ужасно неловкий, что скучает и надеется на обретение покоя для души Ши Уду. О том, что иногда путешествует в виде бродячего заклинателя и помогает бедным, несчастным и простым людям, которым нужна помощь в обычных сельских делах. Иногда может приютить к себе, накормить и вылечить. Он продолжает заботиться о людях, не прося ничего взамен. И только когда на него накатывают чувства с новый силой, то он начинает шептать свои самые сокровенные мысли и чувства Повелителю Чёрных Вод Сюаню. Он редко обращается к нему, но если говорит что-то, то это идёт от самого сердца. Ши Цинсюань давно вылез из столицы и поселился в маленькой деревушке около озера, в рыбацком домике. Первое время было трудно, рука неправильно срослась, нога не так уже сильно болела, но боль, возникающая при смене погоды, была не слишком приятной. Местная знахарка подлечила ему руку, а её сын помог сделать ему трость. Увидев трость, Цинсюань вздрогнул. На рукояти был рыбий скелет головы, а сама кость усыпана росписью из костяных драконов. Сейчас, смотря на эту трость, он нежно поглаживает голову рыбы и вздыхает. Цинсюаню исполнилось девяносто три в этом теле и он чувствует, что скоро кончится и его время. За это время он не изменился, даже морщин нет, только руки стали грубее. «Последний приход на озеро», думает Цинсюань: «должен быть особенным». Надевает ярко-красные одежды и вплетает в волосы шпильки в виде рыбок, оставшиеся из прошлой жизни в подарок от Мин-сюна Хэ Сюаня. Придя сюда, он уже не уверен о чем именно хочет рассказать. Что он хочет проститься? Что ему жаль? Что он многое не успел? Что? А можно ли ему вообще говорить что-то? Закат приходит неожиданно, как и чёрные верхние одежды, падающие на плечи. Как и их хозяин, который садится рядом. Цинсюань давно перестал бояться, давно перестал что-то отрицать. Единственное, что его беспокоило, как поменялся сам Хэ Сюань? Для демона почти сотня лет всего лишь ничего. Для Цинсюаня это была вся его жизнь. Повернув голову, он никак не ожидает увидеть на себе взгляд чёрных глаз. Слишком глубокий, слишком..родной? — Я слышал. Хриплость в голосе у Хэ Сюаня была слишком сильная, слово от крика. Цинсюань хмыкает на это и лишь немного тревожится. Он сам понимал, что надеялся, что Черновод его услышит, но не был готов к этому. — Как много? — Всё. Закат алеет, водяные драконы Хэ Сюаня плавают по близости, они до сих пор молчат. — Я тоже. — Я скучал. Цинсюань поворачивается на это «я тоже» и недоуменно смотрит. Хэ Сюань двигается ближе, прижимая колени к себе, и заправляет прядь волос Цинсюаню за ухо. — Я тоже люблю тебя, Цинсюань. Я же говорил, что все слышал. Его голос звучит тихо, с мольбой. Цинсюань пытается сдержать слёзы, честно. Но, когда Хэ Сюань так тепло его прижимает к себе, то не выдерживает. Он плачет и чувствует, как сам Хэ Сюань дрожит. «Демоны не плачут, Цинсюань», рассказывал как-то ему Се Лянь: «Демоны не плачут, но чувствуют лучше людей. Не важно, что это за чувство: боль, надежда, месть, любовь. Думается, демоны человечнее людей, но эти чувства их захватывают и поглощают полностью». Цинсюань оглаживает щёки Хэ Сюаня, пока тот вытирает ему дорожки слёз. Хэ Сюань вымотан. Цинсюань горько улыбается. — Первое свидание последней весны? Цинсюань поджимает губы. Он хочет ответить ему, что они обязательно будут счастливы в следующей жизни, что это не первое и не последнее свидание, что он ему подарит, но останавливается, смотря Хэ Сюаню в глаза. — Хэ-сюн, ты..плачешь? — Я хочу улыбнуться, Цинсюань, но у меня не выходит. Я устал. Цинсюаню кажется, что у него что-то ломается внутри. Они оба устали. Так почему же они не могут вместе уйти? Поцелуй выходит медленным и нежным, они больше касаются друг друга руками. Оглаживают щёки, шею, спину, держатся за руки. Целуют не только губы, но и веки, сцеловывая слёзы, пальцы, щёки. Они сломаны, но они пытаются. Судьба никогда не была к ним благосклонна, думает Цинсюань, когда чувствует, что душу из его тела будто выдернули. Просыпаться больно. Когда он первый раз возносился, то был уверен в себе. Но сейчас, когда все пришли посмотреть на нового Бога, а перед ними сидит бывший Повелитель Ветров в свадебных одеждах, то он не так уверен в себе. Сейчас он хочет спрыгнуть с Небес обратно в объятия Хэ Сюаня, хочет продолжать жить в рыбацком домике, растить и играть с детьми, помогая селянам. Хочет говорить с Хэ-сюном и дальше, они не успели ещё много всего. Из панического состояния его выводит до жути знакомые голоса. Он видит Се Ляня с Хуа Чэном, которые явно только выбрались из кровати. Видит Лан Цяньцю с Ци Жуном, видит Гу Цзы, который недавно вознесся, как Бог Медицины. Они все становятся так, чтобы образовать круг. Чтобы никто не посмел посмотреть на него как-то не так. Се Лянь смотрит с теплом и надеждой. Хуа Чэн с интересом и немного с гордостью, принятием его в семью (на самом деле это произошло давно, но он отказывался признаваться, что стал мягким). Гу Цзы счастливо, он помнит, как дядя Цинсюань помогал папе Цяньцю собирать папу Ци Жуна, который стал таким мягким с новой душой*. Эти двое смотрят с гордостью и благодарностью. Почти вся его семья здесь, понимает Цинсюань. Его страх начинает приходить вновь, когда не находит рядом Хэ Сюаня. — Цинсюань, пожалуйста, посмотри на меня. Он не понимает, кто это сказал, но смотрит сразу на всех. Они уже не в Небесной Столице, они у Ци Жуна. — Милый, сконцентрируйся на дыхании. Ты в безопасности, но послушай нас. Хэ Сюань скоро вернётся, он обещал. Видишь этот веер? Он оставил его в знак обещания. Цинсюань, дорогой, дыши. И Цинсюань дышит. Цинсюань понимает, что может дышать. Делает глубокие вдохи и слушает успокаиваемые разговоры двух братьев, прижимая к себе веер. Ци Жун говорит с ним о чувствах, а Се Лянь хочет рассказать о вознесении. Из-за этого они перебивают друг друга и начинают мелко ссориться. Цинсюань смеётся и обнимает их всех вместе. Хуа Чэн пытается увернуться, но сдаётся. И тут, Ци Жун мягко, но немного насмешливо подмечает, что Собиратель Цветов и правда стал мягким. Через секунду эти двое уже ругаются, но уже шутя, не пытаясь по-настоящему оскорбить друг друга. — Хорошо, — Се Лянь выдыхает, становясь более привычным. Мягким и одновременно собранным, как и подобает Богу Войны. — Цинсюань, ты вознесся. Да, звучит нереально, но этого ты добился своими силами. Да и ветер никому, кроме тебя больше не подчиняется. Ты вознесся, как Повелитель Ветра и Покровитель нищих, заклинателей и обычных людей. Поздравляю. Цинсюань не хочет думать об этом сейчас, он хочет просто быть со своей семьёй, Небесная Столица во второй раз с неба не свалиться. Поэтому, когда Лан Цяньцю оттаскивает мужа от Хуа Чэнчжу, он просит вернуться к его дому. — Ну, думаю, Черновод успел все сделать. Слова, сказанные Хуа Чэнчжу, насторожили, но, даже не успев ничего спросить, Гу Цзы уже затолкал всех в круг сжатия тысячи ли. Цинсюань выбегает на улицу из дома, в которым стало тесно для всей его семьи. Новый закат кажется красивее предыдущего. Но самое лучшее, что делает его красивым, стоит на их месте. Хэ Сюань стоит в красных свадебных одеждах, как и Цинсюань. Слыша шум позади, он оборачивается и, если бы он мог, то поперхнулся бы воздухом. Цинсюань сам не заметил, когда черт Ци Жун заменил его простые одежды на более праздные. Цинсюань срывается на бег и Хэ-сюн подхватывает его под бедра, когда тот прыгает на него. Хэ Сюаню хочется сказать, что они торопятся, что нужно сначала поговорить и решить тараканы их прошлого. Но он смотрит на Цинсюаня, у которого в глазах дюжина звёзд, а на губах детская счастливая улыбка, так что он думает о том, что нормально поговорить они могут успеть ещё много раз. А сейчас он говорит лишь то, что Цинсюань очень красивый, что он очень сильный и в виде человека, и в виде Бога. Что сила Цинсюань его собственная заслуга, что он заслужил это, и он гордится им. Ши Цинсюаню хочется многое объяснить, рассказать, сделать. Но он лишь счастливо жмурится и покрывает лицо Хэ-сюна поцелуями, дразня. Хэ Сюань первый целует его в губы, проходит языком по верней губе и чувствует, как Цинсюань проводит своим языком по его. Его Бог заводит руки Хэ-сюну за голову и, придерживая за затылок, оттягивает за волосы, шепча: — Первое свидание первой весны? — Я счастлив. Они сломаны, но они справятся.