Рассвет сулит спасение

Кадзуха скользит взглядом по белым стенам. Ведёт рукой по почти глянцевой поверхности, лишь изредка встречая какие-либо неровности на ней. Другое дело — обшарпанный пол. По нему сейчас почти ползает Венти. Не подумайте, это была его же идея, никто не заставлял его искать что-то на полу. Сама суть заключалась в нахождении каких-нибудь подсказок, что могут им помочь. Может отходные пути или что-нибудь ещё. Кадзуха не до конца понял Венти. К тому же, Катя уверяла их в том, что сама давно уже всё исследовала. Но к сожалению всей их новой команды, их лидер оказался очень настойчивым. — Может быть здесь есть тайная комната? — Последнее что он сказал. Теперь красноглазый исследует стены на наличие «скрытых» кнопок. Венти пол, Лини осматривает тумбочку у кровати, под скептическим взглядом Кати, на наличие второго дна. А Сяо тем временем... Сяо просто сидит рядом с русоволосой подопытной, переглядываясь с ней. — И всё таки, мне кажется идея искать что-то такое в комнате подопытного, не лучшая идея. Вряд-ли бы они стали делать что-то такое здесь. Слишком рискованно. В другом месте может быть? — Кадзуха лениво обводит взглядом помещение. — Хорошо, наличие жучков или камер? — Но ведь, камеры там, — Сяо указывает рукой в сторону прибора под потолком. — Расположен он тоже хорошо. Всю комнату охватывает. — Они не работают, — вмешивается Катя. — Перестали ещё лет пять назад. Я тут слишком давно, к тому же не получила высокого положения среди остальных. Им просто нет смысла тратиться на меня. — Высокого положения? — С любопытством Венти поворачивается к ней. — Ну, вам ведь говорили о рангах? Учёные всегда пытаются улучшить неудачные проекты, довести их хотя бы до уровня В1. Если работы ведутся очень долго, а монстр не представляет никаких исключительных результатов, не подаёт никаких надежд, его просто забрасывают. Это на самом деле хорошо, почти никакого контроля. В моём случае даже камеры отключены. Никаких экспериментов больше над телом. — Почему же они не избавляются от вас? — Возможно, когда-нибудь избавятся. Но пока мы всё ещё удачные эксперименты. Уйти нам нельзя, никто больше не пытается даже. Дело не в охранниках за пределами этих стен, все кто когда-либо сбегал удачно, всё равно возвращались, уже мертвыми. Никто не знает почему. — Поэтому вы хотите чтобы мы втерлись в доверие учёных? Думаете, нам выдадут такую информацию? — А почему нет? Рост в карьерной лестнице в лаборатории, не редкость. Те кто показывают себя с лучшей стороны быстро оказываются у них в любимчиках. У вас будет всё, если заслужить их доверие и доказать свою верность, деньги и даже доступ к свободе. Правда, к подопытным это не относится. Нам показать себя с лучшей стороны, опасно. Но как способ чтобы в конце концов тебя не уничтожили, неплохо. Правда мало кто хочет жить на конечном этапе, вскоре... Многие жалеют. Кадзуха в молчании усаживается на последнее свободное место на узенькой кровати. Он поднимает взгляд на не мигающую камеру в углу комнаты. Чёрная, пустая. Что же происходит с теми, кто по мнению учёных подаёт надежды на своё развитие? Зачем им это? Это всё немного пугает. Обстановка, атмосфера. Подопытных жаль. Это не совсем то, что светловосый должен чувствовать. Точнее, может ему бы и не хотелось, но что он может с собой поделать? Ему бы очень хотелось оказаться подальше отсюда. Где-нибудь далеко в безопасности. Может быть даже не в Великобритании. Что если вернуться на родину? А что если и там есть такие лаборатории? Тогда стоит найти место где их не будет. Маленькая страна, маленький город... Очень скоро наступает время обеда. Компанией они идут в сторону столовой. Из некоторых дверц также выходят подопытные, кого-то сопровождают знакомые им люди. С их этапа. Кого-то, уже полноценные обученные охранники в купе с учёными. Эти учёные... Все в чисто белых халатах, масках и перчатках. И всё равно от них веет кровью. Как бы не были сейчас чисты их одеяния, без единого пятна, Кадзуха чувствовал, его тошнит от одного взгляда на них. У большинства, высокомерный взгляд. Думают могут решать за чужие судьбы? Считают это нормально? Правильно? С чего они решили, что в праве на это. У подопытных рядом с ними пустые лица. Это корпус для старых. Большинство смирилось и отчаялось. Кто-то хочет умереть. Кто-то, возможно, сошёл с ума. Почему они просто не отпустят их? Не позволят умереть тем кто этого желает? В столовой они садятся за один стол. Вроде никто не имеет ничего против этого. Взрослые, наверное, решили что раз эта русалка не бунтует, беспокоиться о ней не стоит. Надеются на их самосознательность? Они в них ошиблись. Кадзуха ищет глазами Скарамуччу. Тот находится быстро. В кругу своей группы, рядом с Рэй. Что же, теперь он спокоен относительно его безопасности. Тот также встречает его своими аметистовыми глазами. Кивает головой и быстро отвлекается на Итэра и Кавеха, оба о чём-то спорили и теперь спрашивали что-то у него. Рэй смотрела на них уставшим взглядом. — Катя, что же выходит, — Венти времени не терял. Всё пытался что-то выведать, да узнать побольше. — Те подопытные, что в лаборатории уже давно. Над ними больше не ведутся исследования? — Ну, в большинстве случаев. Если он не подает надежд на улучшение так сказать. И всё же, те кто достиг высокого уровня, иногда всё же отдают свою кровь на анализы. Может ещё что-то, я точно не знаю... Спросите об этом у Рафаэля. — Рафаэль? — Венти в недоумении уставился на неё. — А! Тот что с белыми волосами! — Ну вообще-то они сероватые... — Не важно! Почему у него? — Венти ближе пододвигается к девушке. — Ээ, — Катя бросает взгляд на него. — Он крепко держится на уровне А3, думаю учёные всё ещё не оставляют надежд повысить его до А2 или даже сделать из него новую.. Михаэль, — Катя шумно вздыхает. По её взгляду сразу становится ясно, что ей это не нравится. — Оо, теперь я точно хочу наладить с ним связь! — Он показался мне не тем кто хочет разговаривать с кем-то, — Сяо хмыкает. — Ты просто плохо разбираешься в людях. В ответ Сяо молчит. Мерит грозным взглядом, а после слышит как его зовёт Итэр. Уходит кинув на последок короткое: пока, и чуть не врезается в Лини, что ранее ушёл за едой для них. Забирает с его подноса свою тарелку и под удивленный взгляд блондина, подходит к другой группе. — Я вот сколько смотрю, еда у вас не самая лучшая. Что же вы больше ничего не едите? — Лини с интересом наблюдает за странным супом в тарелке девушки. — Иногда, в последний раз это было года полтора назад, они дают что-нибудь вкусное. В прошлый раз это были сладости, пирогенные... Всё ещё помню их вкус. Когда кто-то из учёных делает новое открытие или что-то в этом духе, они так празднуют. Я думаю, это тоже входит в их эксперименты. Иначе делать бы этого они не стали. С появлением Михаэль, может быть в ближайшее будущее они снова дадут нам что-то такое... Всё ещё помню вкус того пирожного, жаль они дают только по одному кусочку. Кадзуха в задумчивости наблюдает за ней. Венти и иногда Лини продолжают свои расспросы. Сейчас он почему-то ощущает себя уставшим от этого. У него были некоторые вопросы к девушке, но сейчас они все будто улетучились из его головы. Ему просто очень хочется оказаться в тихом и спокойном месте. Желательно рядом со Скарамуччей. Сейчас, то что задают его друзья, вполне достаточно для того чтобы утолить свой интерес. Больше ему и не надо. Пока...

***

— Почему ты так смотришь? — Два крупных аметиста смотрели на него заинтересовано, но устало. После смерти своего близкого друга, Скар стал ещё более хмурым и молчаливым. Первое время, так вообще не хотел выходить на связь. Его можно понять, происшествия в лагере и сошедшее заклинание полностью охватили его и нахлынули волной ужаса в первые дни. Смерти друзей тоже отразились на нём, но никто из них не был для Кадзухи близок так, как Аякс для Скара. Сейчас практически первый раз после того инцидента когда они всё таки решились встретиться. Их хватило только на дом. Кадзуха ворвался к темноволосому и тот всё равно приветствовал его непривычно тёплой улыбкой. Может, Скарамучча просто устал быть парнем о котором говорят: у него скверный и неприятный характер. Держись подальше если хочешь сберечь свои нервы. И всё таки Каэдэхара их не послушал. Может быть, он слишком плохо знал Скара, а может наоборот, слишком хорошо. В любом случае, радость визиту своего парня разгладила на бледном лице морщинки усталости, а в глазах совсем крошечные, но искорки счастья заблестели с новой силой. Будто бы ожил он снова, знаете? — Ничего, — он тихо фыркает. — Красивый ты. Они оба лежали на двухспальной, не заправленной кровати парня. И всё же атмосфере уединения, царящей между ними, это никак не мешало. Скорее даже, навевало уютом. Скарамучча хмыкает и чуть двигается в его сторону. Цепляется пальцами за средней длинны волосы и начинает плести аккуратную косичку. Наверное, ему не очень удобно. Они оба лежат, и всё же, под тихое мычание популярной песенки со стороны Кадзухи, тот быстро справляется и возвращает волосы на место. Косичка не связана, она распустится рано или поздно, но в прочем, Скар может сделать новую. — Ты умеешь плести? — У меня есть младшая сестра. — Оу. Ты никогда не рассказывал. — Было как-то не до этого знаешь. Да и... Не люблю говорить о семье. Кадзуха молчит. Влюбленность — чувство странное. Так ему кажется. Она может сделать тебя сверх человеком( не то чтобы в реалиях их мира, не было действительно сверх людей. Нет, если их конечно можно назвать людьми. Знаете, Том, Лёха) заставить делать то, что ты бы никогда не сделал просто так. А может быть, ты просто станешь чувствовать себя лучше. Если у них не было раньше возможности позабавиться. В лагере с монстрами, это очень сложно знаете ли, но всё же, Кадзуха почти жалеет упущенное время. Если бы они встретились со Скарой где-нибудь в другом месте. Когда у них не было бы ассоциации с тварями леса, когда у них было бы почти всё время мира. Кадзуха иногда задаёт себе вопрос. Готов бы он был пережить всё это снова, только ради знакомства со Скарой. Поехал ли бы он в лагерь, если бы знал обо всём что там будет? Если бы... Если бы они учились в одной школе и познакомились допустим в младшей или средней школе. Сложились бы их отношения точно также? Пришли бы они к тому что у них есть сейчас? Тогда, возможно, они бы и не поладили. Как дети, они бы повздорили, недолюбливали друг друга? А может наоборот, сразу нашли общий язык? Сначала стали бы друзьями. С детства общались и помогали друг другу, узнали бы получше и в старшей школе уже начали бы что-нибудь чувствовать. Там лёгкую влюблённость. Если бы не было у него ограниченно время и у него была бы полная уверенность в своём завтра, признался бы он сам так скоро, или ждал бы Скара? А может быть, никогда никто не сделал бы этого? Они бы выросли. Разошлись. Сначала бы стали реже видеться, потом общаться и так вскоре бы забыли друг о друге. Нашли себе другую пару, любимую девушку или парня, жену или мужа? У них были бы дети и потом они уже в старости, случайно встретились на улице и впали в долгую ностальгию о прошлом. Рассказали, что оба были влюблены, но для них это стало уже слишком поздно. Кадзухе стало грустно от этого. Его полностью устраивало то, что у него есть сейчас, главное справиться со всеми проблемами. Всё уже в прошлом, так ведь? Тогда им не стоит беспокоится об этом. Он не знает как бы поступил раньше, не может знать о том, что бы случилось если бы они встретились в младшей школе и прожили обычную жизнь. Знать он и не хочет. Может... В другой жизни? В другой вселенной? Его пессимистичные мысли и раздумья прерывает лёгкий кашель парня рядом. Кадзуха утыкается парню в грудь под его удивлённый выдох. Но он всё таки быстро опомнившись, также приобнимает парня за плечи, сильнее прижимая его к себе. Оставляет лёгкий поцелуй на макушке головы. — Ты пришёл сюда грустить или что? — Чуть насмехается он. — Хочешь фильм включу? Пиццу закажу? Роллы? — Звучит хорошо. — Только не надо опять... Вспоминать это. — Это же ты в последнее время темнее тучи. — Я всегда такой. — Нет, сейчас сильнее. — ... Кадзухе нравится Скар. Нравится даже со своими редкими бесячими шутками, скверным характером. Нравятся его живые глаза. Именно живые, не полные отчаянья и усталости. Нравится как тот обнимает его, потому что это так... Тепло и мягко. То чего ему сейчас так не хватает. Ему очень хочется чтобы парень почаще улыбался. — Хочешь, схожу в магазин? Возьмём ещё попкорна. Сегодня я весь твой. — Звучит странно... — Ты знаешь что я имел ввиду! Кадзуха легко смеётся. Ему нравится как Скар о нём заботится. Может быть, всё не так плохо?

***

На вечерней тренировке их почти не расспрашивают. Как сказал Дрейк, Сяо меняет свой нож на пистолет. Это наверное, все изменения что затронули этот вечер. И хоть сегодня не было чего-то супер криминального, он валится с ног и засыпает почти сразу когда его голова касается подушки.

***

— Ты слишком легкомысленный, брат. — О? Нет, я просто уверен в Михаэль и в нашей силе, — Том устало смотрит на брата. Блондин лежит на коленях своей девушки — Михаэль. Та гладит его по волосам плавными движениями. Убоюкивающим голосом она поёт ему тихую колыбельную. — Том, ты должно быть устал. Отдохни, — голубые глаза девушки смотрят на него слишком... Слишком тепло. Что-то не отпускает в этой картине Марка. Что-то его настораживает. А может ему тоже пора отдохнуть? Лилит сейчас будто прочитав его мысли, зовёт его к себе. Насмотрелась на его горе братца с его горе девушкой и теперь сама хочет чтобы они сделали точно также. Да, ему определенно не нравится Михаэль и вообще он думал, что когда Том вернётся всё будет по другому. Раздражение в груди засело где-то мертвой хваткой. Вцепилось и не хотело отпускать. Зудит под кожей и не даёт ему нормально мыслить. Поэтому он всё ещё пытается прожечь в силуэтах парочки на диване, дыру своим обжигающим взглядом. Тоже голубых глаз. — Если так хочется что-то сделать, избавься от предателей. Хотя от Рэй и Кати вряд-ли чего-то стоит ожидать. Тогда избавься только от Рафаэля, пока он не стал... Большей проблемой. Это заставило его напрячься. Что Том имеет ввиду под большой проблемой? Брюнет спрашивать не стал. Сделал вид, что не услышал. Возможно, Том снова поднимет этот вопрос позже. Марк устало выдыхает. Том его не слушает, а сейчас так вовсе отвернулся, уткнувшись своей драгоценной девушке в живот. — Марк, Лилит, оставьте нас... — Михаэль снова мягко улыбается. Она всегда так улыбается. Всем. Хотя что-то в улыбке которая предназначена Тому, отличается. Лилит что-то причитает, но всё же подбегает к нему чтобы схватится за его руку и начать шептать какие-то сладкие, по её мнению, слова ему на ухо и тянуть, тянуть к выходу из их, вообще-то общей, комнаты.