Воссоединённые

      Атмосфера Рая всегда казалась Азирафаэлю серой и пустой, лишенной любых признаков человеческой жизни, которую он так любил во время всего своего долгого существования на Земле. Верховный Архангел редко посещал Небеса в прошлом, потому до сих пор так и не привык к этой глубокой тишине. Здесь не было ничего, что могло бы хоть как-то успокоить сердце Азирафаэля, когда он прибыл с Метатроном сюда после соглашения, только бесконечный офис, освещенный ярко белым светом, который никогда не потухал и резал глаза Азирафаэлю. Если прикрыть веки и вдохнуть, можно представить, что он единственный, находящийся здесь ангел, но Азирафаэль знал, что это, конечно же, не так: миллион ангелов могли оказаться здесь, в этом же месте, если Азирафаэль захотел бы этого. А если постоять в таком положении чуть дольше, то можно также представить, что ты просто ангел, оказавшийся здесь случайно, и все, что тебе нужно-побыстрее оказаться на Земле, но Азирафаэль знал, что и это, конечно же, самообман.       Архангел не спеша шел по бескрайним коридорам Райского офиса, слегка постукивая небольшим каблуком своих туфель, и думал о своем. В связи с новой должностью Верховного Архангела Азирафаэль должен был носить строгий костюм, как и все другие Архангелы, костюм, который не выражал бы никакого настроения и не бросался в глаза, поэтому выбор пал, конечно же, на белый цвет. По мнению Метатрона, белый — символ правды и чистоты, цвет Рая. Азирафаэль понимал всю иронию белого цвета и его роль в значении Небес, но несмотря на все это, не стал противиться нововведению, и сотворил себе идеально белый костюм, который, как говорится, подошел бы по всем параметрам.       Уриил и Сариил не сразу приняли Азирафаэля в качестве своего нового босса. После того, как Гавриил сбежал с Вельзевулом, Михаил была вызвана самим Метатроном на личный разговор, на котором присутствовал Азирафаэль: в разбирательстве была поднята тема сговора Архангелов против Азирафаэля касательно его уничтожения адским огнем. Так как Гавриил исчез, вся ответственность легла на Михаил, ведь именно она тесно взаимодействовала с Адом, принося им святой воды, а взамен получая адский огонь для своих целей. Метатрон был в гневе за самодеятельность Архангелов и хотел было приговорить Михаил к такому же суровому наказанию, каким они хотели наказать Азирафаэля, но по просьбе ангела оставить ее в живых, отстранил Михаил от должности и навсегда лишил ее статуса Архангела. Метатрон был доволен тем, что Азирафаэль присоединился к ним, поэтому дал шанс на восстановление своего имени и другим Архангелам. Азирафаэль точно не знал, в каком статусе она была после, но в одном он был точно уверен: вход в Высший Офис для нее был закрыт.       За этот год многое поменялось: после отлёта на небеса на Азирафаэля обрушилось много новой информации, которую, как правило, не рассказывают сразу, и много новых планов, которые он, честно сказать, не готов был исполнять. Первое время Азирафаэль был один, не способный привыкнуть к новой обстановке и своей должности, включающей в себя организацию всех последующих дел. Он часто избегал Метатрона, ссылаясь на разные моменты, которые ему нужно сделать в первую очередь до начала работы вместе с ним. Метатрон видел, что он в замешательстве, что предоставленные сведения о втором пришествии немного потрясли добродушного ангела, но также он видел еще одну более важную причину, почему Азирафаэль так медлил. Поэтому одним днем вызвал Азирафаэля к себе.       Кабинет Метатрона не имел физической формы, казалось он был везде и сразу: Азирафаэль просто направлялся к указанному месту, как вдруг рядом с ним были возведены большие стены, очерчивающие большое пространство их райской вселенной, и перед Азирафаэлем появилась не голова Метатрона, каким он являлся для всех других Архангелов, а полноценный Метатрон, сидевший за прозрачным столом. Его руки были сложены в замок, он слегка улыбался, но в этой улыбке Азирафаэль не мог найти ни капли тепла.       -Добрый де…день, -промямлил Азирафаэль, не зная, куда ему смотреть от появившейся напряженности между ними, — ваша светлость.       Метатрон неожиданно рассмеялся, и Азирафаэль тоже невольно посмеялся, задумываясь, что смешного он мог сказать.       -Здесь нет понятия дня, Азирафаэль, — с толикой милоты выдал Метатрон, -и кто тебе сказал, что тебе нужно так меня звать? Азирафаэль потер руки:       -Я помню это со слов Уриила в книжном магазине.       -Что ж, ты не Уриил, Азирафаэль, — Метатрон говорил мягко, с какой-то неуместной, щемящей нежностью, и Азирафаэль не был уверен, была ли эта нежность настоящей, — и то, что ты теперь Верховный Архангел не означает, что ты должен обращаться ко мне таким образом.       -Но…       -Ты другой, Азирафаэль, — Метатрон начал вставать из-за своего только что сотворенного, прозрачного стола, перебив Азирафаэля, — ты напоминаешь мне меня. Я ведь тоже когда-то жил на Земле, но был взят Богом на небо в качестве главного руководителя всеми Архангелами за свою праведную жизнь, так и ты, Азирафаэль…пришло твое время служить Богу правдой и верой.       Азирафаэль знал, что разговор с Метатроном настигнет его рано или поздно, но он абсолютно не был к нему готов. Азирафаэль никогда не считал себя праведным, особенно после лжи во времена Иова о том, что его настоящие дети мертвы, но зато подарены новые. Азирафаэль часто не договаривал людям, с которыми общался, а может быть даже говорил неправду, когда покупатели заходили к нему в магазин и спрашивали какую-то редкую, эксклюзивную книгу. Но эта ложь-ничто по сравнению с будущими планами Метатрона, напрямую касающихся не только Земли, но и всей вселенной в целом. Азирафаэль часто совершал поступки, которые Рай запросто счёл бы «неправильными». Но как они могут быть неправильными, если они никому не угрожают, а иногда даже приносят добро?       В тот последний день на Земле для Азирафаэля все выглядело по-другому: в нем была надежда на создание лучшего будущего, которое принесет ничто иное, как свет и добро как для людей, Рая и… Метатрон казался лучшим начальником, который только мог только быть, пока он не заговорил о планах около лифта, поднимающегося на Небеса, рядом был… Кроули, которого Азирафаэль так сильно хотел забрать с собой, но все было тщетно. Поначалу Азирафаэль ведь готов был отказаться от предложения работать на Метатрона, пока тот не упомянул одну важную на тот момент для Азирафаэля вещь-возможность Кроули снова стать ангелом.       Метатрон будто бы прочел его мысли.       -Мне жаль, что Кроули предпочел остаться тем, кем он является по сей день, — Метатрон положил тяжелую руку Азирафаэлю на плечо, заставляя Азирафаэля выпасть из своих мыслей. Он нервно заморгал, на секунду пытаясь понять, как он упустил момент приближения Метатрона к нему.       -Нет, я не…то есть…да, — Азирафаэль не знал, куда спрятать свои глаза: он готов был смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться с взглядом Метатрона. Говорить о Кроули было больно.       -Ты не сможешь спасти того, кто не хочет быть спасённым, Азирафаэль, — Метатрон закончил за него. Метатрон не был Богом, он не мог читать его мысли, тогда почему Архангелу казалось, будто тот видит его насквозь?       Азирафаэль больше не хотел говорить про Кроули и про его выбор:       -Все это уже не важно.       Азирафаэль постарался улыбнуться, но вышло как-то не совсем естесственно. Видимо, Метатрон был доволен ответом, потому продолжил:       -Ты прав. Пришло время обсудить то, ради чего мы все будем вскоре трудиться, — Метатрон похлопал Азирафаэля по спине и подвел к еще одному созданному стулу, а сам сел напротив, — Второе пришествие.       Азирафаэль до последнего надеялся, что все это сон, шутка, иллюзия, фальшивые планы, но все это оказалось правдой, которую буквально «вылили» на него, как холодную воду, когда он совсем не был к этому готов.       -Неужели это так необходимо? — поинтересовался Азирафаэль, отогнав от себя все мысли, сбивающие с толку.       -Ты сомневаешься в планах Божьих? — в ту же секунду резко переспросил Метатрон, и Азирафаэль не уловил эту смену настроения его начальника.       -Нет, что вы, — замялся Азирафаэль, резко поднимая руки вверх в примирительном жесте, — Просто… необязательно создавать второе пришествие, чтобы дать понять, что Рай всегда был и будет… главным в этой вселенной, — Азирафаэль хотел сказать не совсем это, но предложения будто назло формировались как-то нелепо.       -У Земли нет ни единого шанса на жизнь. Земля создана по воле Бога и будет уничтожена тогда, когда она скажет. Люди слишком много возомнили о себе, они ведут свою жизнь так, будто именно от них зависит будущее планеты. Более того люди равняют себя с Ней. Моральные принципы забыты. Пора разобраться с этим безобразием.       -Это ведь не истинная причина второго пришествия?       Метатрон серьезно посмотрел на Азирафаэля и промолчал более минуты. Азирафаэлю начало казаться, что задавать такой вопрос было неуместно и даже эгоистично, но раз он собирается самолично заниматься всем этим, он имеет право знать все. -«Иисус Христос вернется на Землю с Небес в Божественнной славе и силе: все нечестивые будут уничтожены, все тленное будет сожжено, и Земля очистится огнем». [1]       Азирафаэль не мог сказать ни слова. Вот и все. Конец для человечества и всего живого близок. Выхода больше не было. Казалось, Азирафаэль уже слышал это, но не мог понять, где и откуда. Данные слова звучали как пророчество из книги Агнессы Псих.       -Ты ведь понимаешь, что это необходимо, Азирафаэль, — Метатрон не выражал ни одной эмоции, а лишь тихо наблюдал за выражением лица Азирафаэля, — так ведь?       «Нет».       -Да, но ведь люди не могут быть убиты или сожжены огнем… — Азирафаэль напрягся от услышанной информации, но старался не подавать виду, — Люди они ведь люди. Хорошие или плохие. Мы не можем просто взять и убить их, только потому что у нас другие планы на будущее.       -Второе пришествие неизбежно, Азирафаэль, — твердо сказал Метатрон, дав понять своей интонацией, что других вариантов событий нет и не будет, —«Иисус вернется на Землю, окруженный ангелами, и наступит Страшный Суд, влекущий за собой воскрешение всех мёртвых, которые вместе с живыми, будут окончательно судимы, и им будет назначено, быть ли взятыми на небо или низвергнуться в Ад». [2]       Слова Метатрона, сказанные мгновение назад, никак не укладывались в голове Азирафаэля: он прокручивал их в голове много раз, но не мог поверить, что все это правда.       -Земля должна быть уничтожена, чтобы мы могли пойти в будущее, Азирафаэль. В наше чистое, духовное будущее, где есть всепоглощающая вера в истину небесную — Метатрон говорил медленно, вкладывая огромный смысл в каждое слово, — Рай-это абсолют, а человечество-ненужный элемент в нашей системе.       Азирафаэль долго молчал, смотря куда-то в сторону. Его ничего больше не волновало: ни напряжение между ними, ни тишина, ничего. Азирафаэль думал о своем, стараясь понять смысл всего задуманного. Метатрон знал, что сейчас в голове Азирафаэля идет война, ведь истребление человечества- не то, чем Азирафаэль хотел бы заниматься по прибытии в Рай.       -Неужели у нас нет возможности спасти людей? — наконец медленно спросил Азирафаэль, не отрывая взгляда от пола.       За его вопросом, заданным скорее необдуманно, последовал ответ, которого, Азирафаэль, не надеялся услышать.       -Единственное, что мы можем для них сделать-предоставить выбор сторон, — ухмыльнулся Метатрон, знающий какое огромное значение имеет одно только определение выбора для Азирафаэля, — Перед вторым пришествием на Земле начнется хаос, разврат, голод, слухи о войнах и различные катастрофы, которые помогут всему человечеству сделать выбор в сторону добра или зла. Люди сами покажут, на что они способны, — Метатрон пододвинул к Азирафаэлю белую, только что созданную белую папку, — да начнется Страшный Суд.