Последствия блага

Медленно открыв глаза, Северус осторожно осмотрелся, однако не нашел ничего подозрительного. Если не считать таковым камеру допросов, кресло с цепями, к которому он был прикован, и оглушающую тишину. Почему он не считал это место подозрительным? Эту камеру допросов создал он сам в своем сознании, чтобы иногда – профилактики ради – запираться в ней. Обычно это требовалось, когда маска Пожирателя смерти слишком сильно врастала в него, меняя чувства, мотивы, желания. Северус всегда строго контролировал этот процесс, так как можно было забыться и остаться глубоко под щитами, откуда достать его было сложно. Однако сейчас кроме чувства скованности и некой боли в ногах он ничего не ощущал. И это его очень сильно настораживало. Попробовав отцепить руки, Снейп вздохнул. Цепи удлинялись ровно настолько, чтобы коснуться ног, но не более. Встать и размять конечности – хотя какая разминка конечностей возможна в теле, которое даже не имеет физической оболочки, только ментальную – он не мог. Посмотрев на собственные голые ступни, неизвестно как оказавшиеся без ботинок, Северус заметил черные полосы шириной в сантиметр-полтора, не больше, опоясывающие конечность через каждые пять сантиметров. Пока что таких колец он насчитал лишь до щиколотки, но его сильно настораживала легкая боль именно в тех местах, где находились кольца. Снейп предполагал, что со временем кольца доберутся до шеи, все сильнее пульсируя в такт сердцу и сжимаясь до хруста костей. Он знал лишь одно проклятие с такими последствиями, и его изобрел сукин сын Антонин Долохов. Северус понятия не имел, откуда оно взялось. Знал лишь то, что Долохов переделал его из какого-то там детского заклятия. Какого? Черт знает. В юности Снейпа Антонин никогда не считал его другом, отчего особенно и не распространялся о собственной жизни и задумках. Однако в какой-то из дней, на собрании с Вол-де-Мортом обсуждали способы влияния на людей, в том числе речь зашла и об этом проклятии Долохова. Третья душа? Три души? Какое же там было название? Он помнил, что Долохов проговаривал проклятие на родном языке, отчего для Северуса, непривыкшего к такой речи, слова сливались друг с другом. Поэтому он до сих пор не мог понять, какое название было у проклятия. Лишь единожды Темный Лорд позволил ему наблюдать последствия этого проклятия, гостеприимно «пригласив» в разум проклятого. Обстановка в разуме всегда разнится от мага к магу. Однако проклятию и не нужна обстановка, оно выхватывает ментальное тело, зажимает в тиски, тем самым насилуя и разум, и тело, и душу. Северус напряженно нахмурился, жалея, что не может закурить. В моменты, когда ступор мыслей нападал на него, ему отчаянно требовались сигарета и передышка на свежем воздухе. Чем холоднее воздух, тем лучше. Такие прогулки разгоняли застоявшуюся кровь и давали Северусу минутку покоя от собственных мыслей, заводящих в тупик. Снейпа, в целом, не удивляло, что Долохов додумался до такого: изменить детское заклятие для воспитания так, чтобы оно стало мучительным проклятием, надо было уметь. Антонин всегда был гением на грани безумия. Впрочем, как и сам Северус порой. Снейп, нахмурившись, попробовал сосредоточиться на происходящем за пределами допросной камеры. Его порадовало, что ментальная защита все также прочно стояла на месте, проживая собственную жизнь внутри его головы. Значит, Мир все еще функционирует и защищает разум. Только Северуса потревожил один вопрос: все ли в порядке? Все ли функции Мира сохранены? Если он стал уязвимым, то уничтожить Снейпа станет слишком просто. К сожалению, таковы были последствия защиты настолько высокого уровня – все или ничего. Поэтому то, что Мир не тронут, радовало и огорчало одновременно. Чтобы вызволить его из лап проклятия, сначала придется разобраться с его ментальной защитой. Затем пробраться через ловушки самого проклятия. И уже потом войти в его допросную комнату и освободить Снейпа. Он знал, что никто на это не пойдет. Никто не совершит столько усилий ради его потрепанной жизнью шкурки. Однако, когда Северус уже хотел было в смирении закрыть глаза, чтобы погрузить свое сознание в глубокую медитативную кому, он краем взгляда заметил проявляющийся белый браслет на правой руке. Он притянул ее поближе к лицу, рассматривая светящуюся татуировку со всех сторон. Северус много раз видел ее в книгах и лишь единожды собственными глазами: когда Джеймс Поттер спас его от Люпина и сделал должником жизни. Северус хмыкнул себе под нос и с ухмылкой на губах откинулся на спинку кресла. С комой стоило повременить. Вероятно, у него есть шанс на спасение, раз девчонка Грейнджер его должница. Он хорошо помнил свои последние минуты перед тем, как упасть в бессознательное состояние под влиянием проклятия. Северус чувствовал ниточку, связывающую его с девушкой. Если она воспользуется своим хваленым мозгом, то у нее появится шанс пройти через его Мир и вытащить из лап проклятия. «В конце концов, у нее нет выбора» – Снейп ухмыльнулся самому себе, стараясь так сильно не радоваться, потому что знал на собственной шкуре влияние Долга жизни. Тем временем Гермиона, устало подняла голову от очередной отреставрированной библиотечной книги и, потирая шею, внезапно осознала, что прошла целая неделя. Неделя, насыщенная горем, проблемами и желанием тишины. Сейчас ей как никогда хотелось оказаться очень далеко от Хогвартса, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать. Единственное, что до сих пор удивляло ее, так это приятельские отношения Невилла и Паркинсон. Она помнила, как, оказавшись после сражения в Мунго, судорожно бегала по этажу, помогая медсестрам тем, чем может. Тогда все студенты, кто был в больнице, не сговариваясь решили помочь медперсоналу. Именно поэтому молодые люди разных возрастов бегали по этажам, кидаясь в пациентов светящимися огоньками. По крайней мере со стороны пациентов это именно так и выглядело. На самом же деле ребята присваивали каждому пациенту цвет, соответствующий срочности медицинского вмешательства. Тяжело раненные – красный, ранены, но могут подождать – желтый, раны не требуют срочного вмешательства – зеленый. Сидеть от безделья и занимать свободные койки никто из них не пожелал. Пробегая мимо Лонгботтома, Гермиона встала, как вкопанная, и рефлекторно присвоила ему красный цвет. — Дай угадаю, ты присвоила мне красный цвет? — пробормотал Невилл со слабой улыбкой, стараясь не кричать от боли: обезболивающее заканчивало действовать, а частично обгоревшее лицо и раненые глаза все еще не были излечены хотя бы до того состояния, когда боль чувствовалась не так остро. — Как ты узнал? Постой, откуда ты знаешь, что мы присваиваем цвета? Ты же… — Гермиона замялась. — Не вижу? Говори прямо, что уж тут. Сам виноват, дурак. А так, со мной Панси сидит и комментирует мне, ей какое-то режущее в бедро попало и задело связки, поэтому восстановление будет идти гораздо дольше, — сказал Невилл, прикладывая полотенце со льдом к глазам. Это единственное, что облегчало боль в данную минуту. — Спасибо, что рассказал всем, какая я немощь, Лонгботтом, — язвительно проговорила Паркинсон и бесшумно появилась из-за спины Гермионы, неся в руках стаканчик с кофе и сок с трубочкой для Невилла. У декана своего научилась так подкрадываться, что-ли? — Пожалуйста, Паркинсон. Я надеюсь, ты взяла мне трубочку? — Невилл взял пакетик сока, наощупь пытаясь найти трубочку, чтобы поднести ко рту. — Да, чтобы тебе удобнее было сосать, — флегматично отозвалась Панси, не обращая внимания на покрасневшего и поперхнувшегося Невилла. — Если умрешь от того, что подавился соком, твое имя не внесут в список погибших во время великой Битвы за Хогвартс. Все будут героями, а ты будешь лохом, который по случайности умер в тот же день, захлебнувшись соком. — И что же меня ждет в таком случае? Компания одной слизеринки, язык которой нужно держать в узде? — Невилл отпил еще немного сока. — Я бы сказала тебе, где нужно держать мой язык, но, боюсь, ты умрешь от смущения, Пайботтом. — Я тоже умею играть в эту игру, Паркинсон, — как ни в чем не бывало ответил Невилл. — Да ну? — усмехнулась Паркинсон. — Эм… Ребят, мне неловко вас прерывать, но я пойду, мне еще пациентов проведать надо, — затараторила Грейнджер, идя спиной вперед подальше от странной, но такой гармоничной парочки. Были бы на ее этаже Гарри и Рон, она бы поспорила на сотню галлеонов, что Паркинсон и Невилл вскоре будут парой. Насколько она знала, спустя неделю они все еще общались и даже планировали что-то совместное. Как поняла Гермиона, жить один Невилл пока еще не может, а у Паркинсон поместье находится под арестом, поэтому он пригласил ее пожить к себе в обмен на помощь. Грейнджер чуяла задницей, что там будет не только помощь, потому что взгляд у Паркинсон в Мунго был более чем расчетливый и довольный. — Хэй, Мион! — крикнул Рон, подсаживаясь за ее стол в библиотеке и осторожно сдвигая поврежденные фолианты в сторону. Он наколдовал себе мокрое полотенце, чтобы вытереть лицо от грязи, попавшей на него во время ремонта Хогвартса. — Тебе еще много тут осталось? — В этой секции осталось только пять книг. А что? — Гермиона немного нахмурилась, разминая спину, затекшую от долгого сидения в одном положении. — Ну во-первых, там обед накрыли, а во-вторых, мы тут с Гарри подумали… — Я уже трепещу от страха, — язвительно проговорила она и скрестила руки на груди, с легкой усмешкой смотря на рыжего. — Да ладно тебе, иногда и у нас с Гарри работает мозг, — Уизли показал ей язык и с улыбкой откинулся на спинку стула. — Будто бы только ты одна в нашей команде умеешь думать. Я, между прочим, очень хорош в шахматах, а там… — начал Рон, проговаривая все с интонациями Грейнджер, когда та решала, что мальчишкам нужна профилактическая лекция. — М-м, — застонала Гермиона и скривилась. — Только не говори, что я такая нудная каждый раз, когда что-то вам объясняю. — Именно так! — Рон довольно улыбался. — Какой кошмар, как вы меня еще тапком не убили, — проворчала Гермиона. — Так, что вы придумали? — Погнали в Австралию? — вмиг улыбка Уизли сползла, оставив место только серьезности. — Рон, ты же знаешь… — Гермиона замялась, отводя взгляд и пытаясь спрятать руки в карманах. Однако Уизли не позволил ей закрыться от него, перехватив за локоть и успокаивающе беря Грейнджер за пальцы. — Знаю. И Гарри знает. Мы понимаем, что, пока ситуация со Снейпом неопределённая, ты не хочешь возвращать им память. Хотя я не знаю, почему ты вообще сомневаешься в своих силах. Ты же Гермиона Грейнджер, с чего бы ты не сумела вытащить Снейпа из петли? — Рон смотрел ей в глаза, ласково разминая пальцы уверенными движениями, тем самым внося нотку спокойствия в эмоции Гермионы. — Так вот, мы подумали, что нам всем нужно отдохнуть. — Кому «всем»? — немного отстраненно уточнила Гермиона, не пытаясь вырвать руку из пальцев Рона и раздумывая над их идеей. — Тебе, мне, Гарри, Джинни. Поедем чисто своей компашкой, отдохнем и совместим приятное с полезным. Я же знаю, что ты хочешь увидеть, как устроились твои родители. А так и посмотришь, и убедишься, что у них всё хорошо, и отдохнешь, чтобы потом с новыми силами взяться за поиск лечения Ужаса Подземелий. — Ты все так складно рассказываешь, Рон, — сомневалась Гермиона. — А зачем все усложнять? Нет, иногда это и правда необходимо, но не в этой ситуации. И вообще, можешь смело считать, что я запрещаю тебе думать, — усмехнулся рыжий. — А ты мне кто, чтобы запрещать? — Гермиона не сдержала улыбки и отложила тревожащие мысли в сторону по совету Уизли. Порой она действительно все усложняла. — Парень, — невозмутимо ответил Рон и спустя несколько секунд рассмеялся вместе с Гермионой. — Как-то не звучит. — Тоже так думаешь? — Гермиона и Рон еще в начале их погони за крестражами сели все обсудить с подачи Грейнджер, пока Гарри спал в палатке. Сначала Уизли был жутко расстроен и обижен на правду о том, что парой им не быть. Однако со временем Рон понял, что решение Гермионы было верным. Его детская влюбленность в Гермиону была продиктована несколькими чувствами, на которых нельзя строить долгие и крепки отношения. Восхищение умом и красотой, гормоны, бушующие внутри, идея фикс, да и только. Поэтому в их обиход вошли такие шутки, что они партнеры друг друга. И Гермионе, и Рону было смешно, потому что их отношения были больше похожи на братско-сестринские, нежели на какие-то романтические. — Ага! Ну так что? Готова махнуть в Австралию? — Рон оперся локтями на столешницу и испытующе посмотрел на Гермиону. — Я не знаю, мне нужно все… — Я же сказал тебе не думать. Едем или нет? — настаивал Уизли. — Но мне нужно время, — пробормотала Гермиона. — Решение. Сейчас. — Но! — Гермиона, ответ. — Ладно, да! Слышишь? Я согласилась, всё, — раздраженно ответила Гермиона. — Вот и славно, тогда я пойду оформлять порт-ключи, а ты собирайся, — ответил довольный, словно объевшийся сметаны кот, Уизли, встал из-за стола и умчался к выходу из библиотеки. Гермиона вздохнула, переведя взгляд на испорченные фолианты, которые необходимо было восстановить. И все же глубоко внутри она ощущала приятное волнение от путешествия, что ее ожидало, вместе с друзьями. Сборы прошли довольно быстро. Все свои вещи Гермиона всё также носила в бисерной сумочке, не расставаясь с ней ни на миг, потому что та была гарантом безопасности. Аптечка, запасные вещи, палатка, консервы, запасные палочки. Лишь с полным набором Гермиона могла чувствовать себя спокойно в незнакомом месте. Вероятно, ей понадобится много времени, чтобы избавиться от этой привычки, но у всех были свои способы борьбы с тревожностью. По прибытии ребята шустро разобрали себе комнаты в ранее забронированном домике и сговорились встретиться на веранде через час. Кто-то хотел разобрать вещи, кто-то поспать, кто-то пообжиматься, а кто-то пошел гулять по песку до дома родных людей. Гермиона медленно брела по кромке воды и дышала полной грудью, слегка щурясь от солнца. Осмотревшись по сторонам, она достала солнечные очки из сумочки и нацепила их на нос. «Интересно, как причудливо работает наше подсознание» — думала Гермиона. Дело было в том, что ее родители давно мечтали ненадолго оставить стоматологическую клинику и рвануть куда-нибудь, где есть только пляж, море и вкусная еда. После стольких лет непрерывной работы это было единственным, чего они желали больше всего. Однако, зная своих родителей, Гермиона никогда не удивлялась тому, как незаметно в план «Лежать, купаться, загорать» вписывались различные экскурсии по историческим местам и местным достопримечательностям. Именно поэтому Гермиона также не удивилась, заметив яркую табличку у одного из домиков на пляже, которая гласила о выборе экскурсий на любой вкус. Из любопытства она подошла ближе, рассматривая обстановку. — Вам помочь в выборе экскурсии? — знакомый голос из детства заставил ее вздрогнуть. — Эм… Да, пожалуйста, — Гермиона постаралась спокойно посмотреть на Монику Уилкинс или же Джин Грейнджер в прошлом. — Вы в первый раз здесь, верно? Тогда я бы посоветовала вам экскурсию с переходом на лодке. Там в пещерах много чего сохранилось, — Моника приветливо улыбалась, выглядя поразительно свободной. Гермиона помнила, что губы ее матери всегда были строго поджаты, а брови нахмурены, как и у отца. Выражение их лиц сменялось лишь при взгляде на дочь или друг на друга. Тогда они оба расцветали, а хмурое выражение лица уступало нежному взгляду и теплой улыбке. «Возможно, здесь им лучше, чем в Лондоне» — подумала Гермиона, с легкой болью ощущая тянущее чувство в груди. Ее мать стояла перед ней помолодевшая, загорелая и абсолютно счастливая тем, что есть у нее в жизни. В жизни, где не было места для Гермионы Грейнджер. — Вы будете одна на экскурсии? — вежливо поинтересовалась миссис Уилкинс, заправляя за ухо прядь прямых каштановых волос. — Нет, со мной будет еще трое ребят. Мы с друзьями сюда приехали. Захотелось отдохнуть от учебы и сделать перерыв, — последние слова вырвались сами собой, потому что Гермионе хотелось, что бы мать знала. Она хотела, чтобы та была рядом, однако пока что это не возможно было осуществить, лишь наблюдать за ее жизнью со стороны. — Понимаю! Мы как-то с мужем рванули дикарями на неделю. До сих пор ни о чем не жалею, — женщина слегка рассмеялась, с теплотой вспоминая. — И наверняка в тихом укромном месте на берегу у воды? — Гермиона улыбнулась матери. — Верно, — удивилась миссис Уилкинс. — А вы знаете толк в таком виде путешествий. Часто отдыхаете? — Нет, не очень, просто меня… — Гермиона слегка запнулась, — … родители часто брали с собой в походы, обучая, как правильно выбирать места. — Мудрые люди, мало ли что в жизни пригодится, верно? Мы с мужем также считаем. Значит, договорились? — Моника протянула руку Гермионе. — Да, миссис Уилкинс, — Гермиона пожала ей руку в ответ. — Ох, брось, зови меня Моникой. Не против, что я перешла на ты? — Моника вопросительно посмотрела и слабо улыбнулась, увидев отрицательное мотание головой. — Отлично! Вам повезло, мы как раз возим группы по четыре - пять человек. Тогда давайте договоримся о времени. Вам подойдет вечерняя экскурсия? От души советую именно ее, потому что именно ночью можно увидеть свечение в пещере, а также по пути назад можно будет насладиться видами зажженных огней в городе. — Да-да, подойдет. А кто будет экскурсоводом? — Мы с мужем, — миссис Уилкинс тепло улыбнулась. Словно зная, что о нем говорят, из домика вышел мужчина средних лет с вьющимися каштановыми волосами, отдающими золотым на солнце, и яркими карими глазами. — Добрый день, — мистер Уилкинс вежливо улыбнулся Гермионе, а той захотелось броситься к нему в объятия, как каждый раз, когда она приезжала из Хогвартса. Мерлин, как же ей их не хватало. В глазах защипало, а в носу появилось противное хлюпанье. — У вас все в порядке? — с беспокойством поинтересовался Уэнделл, он же Роберт Грейнджер. — Да, просто я так давно мечтала побывать на этой экскурсии, вот и расчувствовалась, простите, — Гермиона отвела взгляд. — Ох, такое бывает. Сами были такими, когда впервые здесь оказались, — Моника тепло рассмеялась, беря под руку мужа. — Тогда ждем вас через три дня на этом месте. Если хотите успеть подкрепиться перед экскурсией, то приходите к четырем часам на барбекю. — Спасибо, мы обязательно придем! По итогу спустя три дня Гермиона сгорала от нетерпения, но глубоко внутри, где со времен восстания Вол-де-Морта поселилась тревога, была спокойна настолько, насколько это возможно. Вкусная еда, горячее солнце и океан творили чудеса с телом, целый год мерзшим в палатке зимой и голодавшим из недели в неделю. Ребята, не переставая, веселились у воды, играли в настольные игры и много гуляли. Всем им эта передышка пошла на пользу. Конечно, еще пройдет много времени, прежде чем каждый из них перестанет видеть в кошмарах лица друзей, однако жизнь не заканчивалась, скорее наоборот, она выходила на новый виток. Прибыв на барбекю, Рон тут же пошел к мистеру Уилкинсу, стоявшему у гриля. Видимо, хотел раньше всех схватить вкусный кусочек. Гермиона же вместе с Гарри и Джинни подошли к Монике, которая уже разливала сок по стаканчикам для гостей. — Не стесняйтесь, садитесь на плед! Я считаю преступлением в такой день ужинать в доме, — Моника взяла тарелки с мясом, расставляя их на пледе. — М-м, вкуснотища! — проговорил Рон, уминая второй кусок мяса. — Что за рецепт? В жизни не пробовал ничего вкуснее. — Это рецепт Уэндэлла. Сам не помнит уже, откуда узнал его, но руки сами всё готовят, — Моника рассмеялась, отпивая сок из стаканчика. Гермиона же не могла понять, что ей мешает сосредоточиться на ощущении счастья. Тревога внутри резко вернулась, накрывая ее приливной волной с головой. И причину этой тревоги Грейнджер найти не могла. С друзьями и родителями все было в порядке, палочка, как и бисерная сумочка, при ней. Что происходит? — Мион? — Гарри отвлек ее от собственных мыслей, из-за чего она слегка вздрогнула. — У тебя рука болит? — Нет, с чего ты взял? — Гермиона непонимающе нахмурилась. — Ну ты ее постоянно трешь и смотришь в никуда, — Гарри взъерошил волосы и указал ей на правую руку, где был браслет Долга жизни. — Нет, с рукой все нормально, не переживай, — Гермиона непонимающе смотрела на руку. Она не врала, боли и правда не было, однако что-то не давало ей успокоиться. «Все ли в порядке со Снейпом? Хотя что с ним может случиться в больнице, правильно? Значит, я просто не заметила, как накрутила себя вновь». — думала она. С каждым часом тревога все нарастала и нарастала, не желая успокаиваться и зудя под кожей. Половину из того, что рассказывали Уилкинсы, она пропустила мимо ушей, пребывая в раздумьях. Лишь оказавшись в пещерах, Гермиона смогла немного отвлечься от мыслей, ввиду красоты окружающего пространства. Своды пещеры мягко светились светло-бирюзовым оттенком, вода была абсолютно прозрачной. Остановившись у маленького водопада внутри пещеры, Уилкинсы продолжили рассказ. — По приданиям местных это целебный водопад, исцеляющий все недуги. Стоит три раза окунуться, как заболевание проходит само собой. Многие утверждают, что если искупаться в нем, то ты сможешь увидеть бездну и восстановить или же обрести ментальное равновесие, — с живым интересом рассказывала Моника, пока Уэндэлл с легкой улыбкой наблюдал за женой. — А почему вы решили осесть именно здесь? — Гермиона задала этот вопрос, слыша себя будто со стороны. Она помнила, какую установку задала родителям при стирании их памяти. Родители должны были добраться до Сиднея и дальше купить билеты в один из городов в Австралии, какой они выберут сами. Они выбрали именно тот город, где был «Источник исцеления». Даже не зная, что он здесь находится. Возможно, источник был не так уж и прост. — Сложно сказать вот так сходу, — Моника задумалась. — Мы перепробовали жилье в разных городах, но здесь все как-то ощущалось более правильно, — вступил в беседу Уэндэлл. — Люди здесь простые, хорошие. Сразу приняли нас. Мы и остались, решив вести маленький бизнес для души. — А источник рабочий? — поинтересовалась Джинни, рассматривая прозрачную воду водопада. — Кто же знает, — загадочно улыбнулась Моника. — Мы с Уэндэллом купались в нем несколько раз и единственное, с чем мы согласны, так это то, что Источник приносит спокойствие. — И то, что можно увидеть бездну, — добавил Уэндэлл. — Что за бездна? — поинтересовался Рон. — Это довольно легко объясняется. Воды здесь очень глубокие, но прозрачные. Свет на дно практически не попадает, вода из Источника падает с силой, образуя легкие завихрения под водой. Из-за чего при нырянии кажется, будто тебя засасывает в бесконечно темную бездну. Однако можете не пугаться, сила водопада недостаточна для образования воронок, а воды здесь спокойные. Гермиона внимательно слушала родителей, не желая верить, что это просто обычный водопад в пещерах. Что-то здесь было не так. — Хотя именно после того, как мы здесь искупались, Уэнлделл вспомнил рецепт того мяса барбекю, — рассмеялась Моника. — Смешная случайность, которая веселит нас каждый раз. Ну что, пошли дальше? Уэндэлл повел лодку на выход из пещеры под спокойный голос жены. Тем временем Гарри схватил Гермиону за локоть, подальше оттаскивая от Уилкинсов, чтобы те не видели. — Гарри, ты чего? — шикнула Гермиона. — У тебя браслет аж красным горит, ты что, не видишь? — прошипел он в ответ. Лишь после его заявления Гермиона увидела ярко полыхающий браслет Долга жизни, заметила красную кожу под ним и наконец почувствовала нестерпимое жжение в руке и в груди. Она охнула, прижав левую руку к сердцу и как наяву видя койку Снейпа перед глазами. — Гарри, мне надо в Мунго, — прохрипела она, при каждом моргании видя то лодку, то больничную кровать Снейпа. — Экскурсия почти закончилась, потерпишь минут десять? — уточнил Гарри, пока Джинни умело отвлекала Уилкинсов. — У него нет столько времени, — хрипло дыша, ответила Гермиона, отчаянно желая помочь Снейпу. — Какая же я идиотка! Если бы поняла раньше, то уже была бы там. — Поздно сожалеть, остается только действовать, — Гарри просигнализировал Джинни пальцами, негласно говоря, что нужно заставить лодку ускориться. Рон также кивнул Гарри и незаметно достал палочку из рукава, ускоряя движение лодки. — Ух ты, поймали попутную волну, сейчас быстро домчим! — крикнул Уэндэлл, умело направляя лодку к домику Уилкинсов. Стоило всем сойти на сушу, как Гермиона, не попрощавшись, убежала в их съемный домик, оставляя друзей оправдываться за ее поспешный побег. Грейнджер достала порт-ключ, припасенный для экстренных случаев еще с того времени, когда Вол-де-Морт был жив. Снейп задыхался. И самое противное было то, что он не мог даже нормально сопротивляться, так как его тело было лишено воли и хозяина на то время, пока он был под проклятием. Северус чувствовал, как до кости прожигает браслет Долга жизни, и не мог сделать ни единого вдоха. Где же эта девчонка, когда она так нужна?! Словно в ответ на его молитвы, хватка на шее ослабла и он смог сделать глубокий вдох. Северус как никогда был рад тому, что хоть кто-то зависит от сохранности его тела. Иначе бы так ему и умереть под руками какого-то недотепы. Гермиона же, загнанно дыша, держала Аллекто Кэрроу на прицеле, дожидаясь прибытия авроров. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди и сойти на полной скорости не на своей остановке. Кожа под браслетом Долга жизни болела, как от ожога. В голове был хаос. В первую очередь она не понимала, как могла не заметить жжения в руке. На запястье были отчетливо видно следы браслета, словно кто-то прижал к коже раскалённое тавро, чтобы оставить след. Может, дело было в постепенном нагреве. Настолько медленном, что она смогла это проигнорировать? Либо же зелье сна-без-сновидений, которое она приняла вчера перед сном, чтобы спокойно выспаться, сделало её настолько заторможенной, что она не заметила нагрева браслета. Второе, чего она не понимала, было покушение. А точнее то, как смогла беглая преступница так просто ворваться в палату пациента и начать его душить голыми руками. Палочки у нее не было, стащить у кого-то не догадалась или не сумела, вот и пришлось, видимо, делать всё вручную. У Гермионы пробегал холодок по коже при мыслях о том, что она могла не успеть. Если бы Гарри вовремя ее не одернул, возможно, она бы заметила полыхающий браслет Долга жизни тогда, когда уже было бы слишком поздно. Она и так едва успела, потому что Снейп уже не дышал. Пришлось кинуть в него Энервейт, который немного помог организму восстановить процесс дыхания. Третье, что она поняла, было то, что Снейпа нужно было отсюда забирать. Если любой может войти в палату, то нет никаких гарантий, что какой-нибудь особо одаренный недоумок не зайдет и не убьет предателя обеих сторон. Снейп был слишком громкой и неоднозначной фигурой, чтобы вот так «просто жить». Гермиона предполагала, что недоброжелатели зельевара хотели быстро избавиться от него, пока тот был прикован к больничной койке и не мог сопротивляться им. И лишь увидев авроров, которые совершенно не торопились на вызов, она уверилась в своем мнении. Снейпа нужно было забирать из Мунго. Причем немедленно. Гермиона знала о готовящемся суде над Снейпом от Гарри. Пока они вчетвером в один из вечеров играли в Монополию в Австралии, он громко возмущался тем, что нельзя проводить заседание Визенгамота и судить человека, который не может ни ответить за себя, ни нанять адвоката, чтобы защититься, ни заручиться чьей-нибудь поддержкой, чтобы обеспечить себя временным опекуном. И тут у Гермионы щелкнуло в голове, словно пазл встал на место. Ей следовало внимательно прочитать правовой кодекс, однако уже сейчас она понимала, что есть шанс вытащить Снейпа из западни, которую ему устраивает Министерство. Поэтому в тот же вечер она сидела в кабинете главного целителя Сметвика, требуя повысить охрану Снейпа, на что главврач отвечал ей одним ответом. «У нас нет такой возможности». Его обвинять было нельзя, так как сам Аврорат не желал предоставлять охрану для преступника, который был важен, но не настолько, чтобы оберегать его от опасностей, а у мед персонала и без этого было слишком много дел. Таким образом, Министерство незримо, но очень явно ухмылялось ей в лицо: сдохнет Снейп и Мерлин с ним, не умрет – значит, засудят. Все было просто. Следующим же утром, проспав от силы часа три, Гермиона направилась в Хогвартс, решив-таки узнать все подробности о том Долге жизни, что связывал их. Объяснений Рона хватило для унятия первичной неосведомленности, но для суда ей нужно было знать всё и еще чуть-чуть. Грейнджер была готова вырвать положительный вердикт зубами из толстых пальцев чинуш Министерства Магии, если это понадобится. — Долг жизни? Хм, не думаю, что у нас в библиотеке есть подробная информация по этому виду магии, — проговорила Минерва, задумчиво осматривая библиотеку, оставшуюся от Дамблдора. — Однако Альбус мог иметь у себя соответствующую литературу. — Почему вы относите Долг жизни к отдельному виду магии, профессор? — спросила Гермиона, помогая осматривать фолианты. — И почему вы думаете, что директор Дамблдор мог иметь у себя такую литературу? — Долг жизни относится к ментальной магии, а Альбус уж очень хорошо разбирался в этой отрасли. Я сама недавно узнала, что, оказывается, именно Альбус дал основы окклюменции Северусу. Дальше он уже разбирался сам, однако начало было положено именно директором. Где же эта книга? — Простите, наверное, у вас и без меня забот хватает, — спохватилась Гермиона, услышав усталый вздох, сорвавшийся с уст Макгонагалл. — Я всегда рада помочь тебе, Гермиона, не стоит. Тем более, что ты хочешь помочь Северусу. Все мы ему обязаны гораздо более важным и большим, нежели капля времени. На время разговор волшебниц прекратился. Пока Минерва не воскликнула: — Нашла! — Макгонагалл достала нужный фолиант и положила его на стол, к которому Гермиона тут же подставила еще один стул. — Вот здесь собрана вся информация о Долге жизни. Ну или практически вся. По крайней мере здесь все самое важное. — Спасибо, профессор! — Гермиона не сдержалась и от радости крепко обняла наставницу. — А у вас случайно не будет правового кодекса Визенгамота? — Третий ящик сверху, мисс Грейнджер, — проговорил внезапно появившийся Альбус Дамблдор с портрета, заставив двух волшебниц одинаково вздрогнуть и схватиться за палочки. — Лимонную дольку? — Альбус! — раздраженно воскликнула Минерва, закатив глаза от улыбки Дамблдора. — Можешь съесть кислотную шипучку, если желаешь, моя дорогая, — с улыбкой ответил портрет. — Мерлин, тебя даже смерть не исправила, — Минерва возвела руки к верху и глубоко вздохнула. — Смерть – это ещё одно приключение для души, — Дамблдор весело подмигнул Макгонагалл и быстро исчез с портрета, пока раздраженная Минерва не нашла способ заставить его замолчать. Гермиона же тем временем аккуратно убрала уменьшенные книги в бисерную сумочку и посмотрела на Макгонагалл. — Профессор, я же могу забрать их с собой на время? Обещаю вернуть в целости и сохранности. — Можете, мисс Грейнджер. Не сомневаюсь, что вы будете прилежно обращаться с книгами. Я хотела вас попросить держать меня в курсе. Мне пришла повестка в Визенгамот, поэтому я обязательно буду давать показания. Если вы уже выстроили линию защиты, скажите мне, я подстроюсь под ваши слова. Главное – вытащить профессора Снейпа из лап Министерства Магии. Уже находясь в тишине собственного дома и штудируя полученную литературу, Гермиона выяснила, что она в полной заднице. Она гадала, может ли неудачливость двух человек просуммироваться, чтобы получить такой результат? Нет, чтобы обзавестись просто Долгом жизни, так Гермиона же легких путей никогда не ищет. Ей все самое сложное и интересное подавай. Вот тебе и самое сложное. Из фолианта о ментальной магии она выяснила, что существует, как и говорил Рон, три категории Долга жизни, каждый из которых отвечает за что-то свое. Долг жизни тела заставляет ответчика делать всё, лишь бы тело принимающего не было непоправимо повреждено. Долг жизни разума заставляет ответчика нести ответственность за разум принимающего до тех пор, пока тот не выйдет из-под угрозы полной потери контроля – сумасшествия. И последний самый сильный Долг жизни. Он зовется Долгом жизни души, так как ответчик должен спасти человека по всем трем пунктам: тело, разум, душа. Почему она была уверена, что у них со Снейпом Долг жизни души? Потому что при рассмотрении браслетов после покушения на жизнь Снейпа можно было заметить, как треть браслета приобрела золотой цвет как у нее на руке, так и на руке профессора. Значит, одно из условий выполнено. Она спасла телесную оболочку. Осталось дело за малым: всего-то спасти разум Снейпа и каким-то образом не дать его душе повредиться. Почему в ее жизни все было так сложно? Сидя в палате Снейпа и продираясь сквозь строчки правового кодекса, Гермиона чувствовала себя неимоверно усталой. Будто бы на ее плечи свалились все тяготы мира. Может, это ощущения Снейпа так перекинулись на нее? Если да, то она искренне ему сочувствует. В день суда Гермиона чуть все не испортила, проспав начало заседания. Впопыхах собравшись, она ворвалась в зал суда, откуда ее хотели вывести под белы рученьки двое крупных авроров, однако звонкий и уверенный голос Грейнджер заставил их остановиться. — В соответствии с пятым пунктом 98 приказа от 1345 года правового кодекса Визенгамота, человек, имеющий Долг жизни перед подсудимым, может представлять его интересы в суде и в ряде случаев выступать в роли опекуна, пока подсудимый считается недееспособным. — Будьте добры представиться, мисс, — прищурился секретарь судьи. — Гермиона Джин Грейнджер, сэр, — она слегка склонила голову. — Мисс Грейнджер, это закрытое заседание, до него не допускаются посторонние лица, — проговорил Корнелиус Фадж с кислой миной вместо лица, которую он носил теперь ежедневно. Естественно, кормушка на посту Министра Магии явно была покруче, чем у судьи Визенгамота. — Лицо, имеющее Долг жизни перед подсудимым, автоматически не является посторонним лицом и считается человеком, допущенным до тайн подсудимого, — невозмутимо ответила Грейнджер, хотя коленки тряслись будь здоров. Собственно говоря, именно из-за волнения Гермиона и не смогла вовремя уснуть, отчего проспала начало заседания. Да, она была умна, но она была слишком юна, чтобы строить из себя акулу юридического права, которой она не являлась. — В соответствии с особым разделом в кодексе, отведённым под Долг жизни, ответчик может подать заявление об опекунстве до тех пор, пока Долг не будет снят или же принимающий не вернёт дееспособность. — Что вы заладили со своим Долгом жизни? Где ответчик? Сначала вы должны принести суду более весомые доказательства, нежели слова какой-то девицы, которая то и дело появляется на страницах Пророка. Выведите ее, — Фадж стукнул молотком и уткнулся в бумаги, чтобы продолжить разбирательство. — Вам ли не знать, господин судья, что в Пророке зачастую печатается откровенный бред? — Гермиона скрестила руки на груди. — Ежедневный Пророк – официальный источник новостей магического мира Британии, мисс, — Фадж поморщился. — Тогда вы готовы признать, что являетесь самым глупым и недальновидным Министром Магии, приведшим страну к краху и террору? — парировала Грейнджер, с наслаждением наблюдая, как лицо Фаджа покрывается красными пятнами от гнева. — Выведите нахалку немедленно! — прикрикнул он и для достоверности махнул молотком в сторону выхода. Гермиона задрала рукав, обнажая правую руку с браслетом Долга жизни. — Боюсь, вы не имеете право выгнать меня из зала суда, так как у подсудимого обязательно должен быть защитник. Такое доказательство считается уместным, господин судья? — с вызовом ответила она, смотря в глаза Фаджу. Чертов скользкий гад смог тогда извернуться ужом из хватки и притулить задницу на теплое местечко судьи Визенгамота. Против такого аргумента Фадж возражать не мог, тем более в присутствии других судей. — Суд удаляются на перерыв! Мисс Грейнджер, вы пройдете с нами для выяснения ситуации, — с неудовольствием проговорил Фадж. В результате спустя два часа, полных разбирательств, обвинений, порой беспочвенных, и битв взглядов, Гермиона вышла с официально заверенным заявлением о том, что с этого дня она – Гермиона Джин Грейнджер – является опекуном и выразителем воли недееспособного на данный момент Северуса Тобиаса Снейпа.