Татуировщик, возьми мою руку

      Татуировки это красиво. Если она ещё и в цвете — своя эстетика. Не для всех, но большая часть населения являются либо фанатами чужих рисунков на теле, либо скрытые фетишисты. Конечно, не без ненавистников. Или завистников, так себя настроил Тэхён, пока сжимая подушку в руках, сдерживал свой визг, писк и крик от боли.       Татуировки это красиво, но ещё пиздец как больно. Особенно, когда конец вроде близок, и не только конец существованию Тэхёна, но и в целом — сеанса.       Немножечко ебал Тэхён все эти красиво. Очередное протяжное мычание срывается с уст, а вторая рука ещё сильнее сжимает несчастную дакимакуру обтянутую пищевой плёнкой. Чонгук лишь ухмыляется, слушая такие заливистые протяжные звуки своего клиента, вспоминая весело проведённое время в «красной комнате для секса». Такой, она, конечно же не была. Нет. Но после того дня ассоциировалась не иначе.       — Блять, — получается так рвано и приглушённо, что Чонгук на секунду переводит взгляд с рисунка на Тэхёна. — Я… Бляяять, — он снова делает так.       — Ты даже вовремя секса вёл себя сдержаннее, — с ухмылкой припоминает Чонгук, в шуточно-обиженной манере дуя губки.       — Если будешь помогать ухаживать… Мм бля-я-ть, — старается не двигаться, распахивая глаза и переводя взгляд на своего мастера. — Я и не такие звуки буду издавать.       Уголки губ еле заметно дёргаются верх, но Тэхён замечает этот голодный оскал. Не будь сейчас игл у него в руке, не будь сейчас у мастера этой шайтан машинки в руках — обязательно бы впился в эти розовые губы, жадно бы кусал и изучал языком каждый миллиметр чужого рта. Но вот незадача, уже вечер, за окном темно а тело пронзает болью от иглы, что забивает руку краской.       Ахуеть как больно.       — Хорошо, — наконец соглашается мастер. — Так как это твоя первая татуировка, и как я помню (а такое и не забыть), правая рука у тебя ведущая, — останавливается на секунду, давая Тэхёну перевести дыхание. — Я помогу тебе в ухаживании и сменой пелёнок.       Перевести дыхание не получается, потому что внутри всё ликует и разрывается от радости. Он наконец отомстит своему брату за марафоны стирания членов и коленей. Обязательно отомстит так, чтоб и соседям сверху-снизу-сбоку-справа было не повадно. Чтобы все слышали — там человека не режут, но ему ебать как хорошо.       В чём причина такой помощи? Уход за татуировкой первые несколько дней — самые важные. Потому как каждые три часа нужно менять пелёнку, промывать руку (да, через боль), мазать толстым слоем крема, и не просто крем, а специальным — заживляющим. Ещё хуже то, что в первые несколько дней — лишняя краска выходит с татуировки и отпечатывается как раз на пелёнке, и чтобы у Тэхёна не началась паника (а она начнётся), Чонгук ему поможет пережить эти дни. Будет рядом, всё подскажет и покажет.       — Отлично, — выключив машинку, Чонгук не спешит отойти. — Мы заКончили.       — Я был бы не против сейчас кончить, но моя душа меня покинула, — всё ещё сжимая подушку, буквально пропищал Тэхён. — Я уверен, вышло заебись.       — Сейчас будет неприятно, — ухмыляется Чонгук, беря в руки прозрачную баночку. — Но ты получишь награду.       «Надеюсь твой член» остаётся в мозгах Тэхёна, пока измученную руку прыскают чем-то прохладным, после, бумажной салфеткой протирают так тщательно, что хочется отдать душу дьяволу или богу, хуй его знает короче кому, потому что ебать как это неприятно.       Татуировка сразу после сеанса — это лишь рисунок со стороны. Но на деле — вся рука (по ощущениям) будто была когтеточкой для пушистых голодных котов, что не гнушались рвать кожу своими когтями. В конце более приятная процедура. Обильное увлажнение специальным воском (с лечебными травами, ага), и обмотка в пелёнку, которую крепят специальным эластичным пластырем.       — Залатал конечно, — смотря на свою руку, комментирует Тэхён. — Как принцессу.       Интереса ради пытается поднять руку. И это оказывается очень неприятной идеей. Кожа зудит, пелёнка давит. Рука — как у терминатора, разве что в мягкой версии.       — Когда привезу домой, руку нужно будет тщательно промыть и обмотать на ночь, — убирая своё рабочее место, говорит Чонгук. — Утром, как только проснёшься, первоочерёдная задача не туалет и дрочка, а рука.       Ну последнее — с целью подъебать. Как без этого.       Чонгук попутно поглядывает на клиента, что забавно пытается накинуть на себя толстовку, поправляет волосы и садится на стул, переводя дыхание. Взгляды встречаются, и повисает та «душещипательная тишина из дорам, где два главных героя влюбляются», первым отвисает, конечно же, мастер.       — Я довезу тебя до дома и помогу тебе, не переживай.       — Спасибо, Гук, — выискивая пачку сигарет, отвечает Тэхён. — Жду снаружи.       Несмотря на приближающееся лето, вечером на улице достаточно прохладно. Закурив сигарету и переведя взгляд на небо, Тэхён благодарит себя за свой «светлый ум» и здравое решение. В смысле, на работе взял отпуск, чтоб удобнее было ухаживать за татуировкой и сделал съебасса на неделю. И не зря.       Рука ныла, но терпимо.

✧༺ ༻✧

      По приезде дом встречал идеальной тишиной. Не было слышно ни спаривающихся кроликов, ни журчание воды. Ни-че-го. И в целом, тоже радовало. Как Чонгук и говорил, стоило вступить на порог дома и снять обувь, они сразу же направились в сторону ванной. Мыть руки и татуировку. Тэхён ещё предложил совместный душ, но мастер что-то не спешил задерживаться и начал отмазываться, мол поздно уже, домой надо.       Не нихуя. Не надо. Да и награду Тэхён хочет вот прям сейчас и не минутой позже.       — Ах, — щёлкнув пальцами, вспоминает Чонгук. — Награда, точно.       И награда долго себя ждать не стала. Закрыв татуировку заново, Чонгук обошёл Тэхёна и обнял со спины, скрепляя руки у того на животе. Горячее дыхание прошлось по мочке уха и шеи, оставляя наверно после себя ожоги. Тело вспыхнуло мурашками моментально, снизу уже приливала кровь к члену.       — Ты обещал, — между горячими поцелуями, шепчет Чонгук, лаская ухо слабой хрипотцой. — Издавать звуки, — целует в плечо, еле кусая. — Стонать и кричать подо мной, — ведёт теперь носом по шее, чувствуя пульсирующую вену. — Пищать.       Тэхён затылком прижимается к плечу Чонгука, тая в его руках. Поцелуи сводят с ума а этот шёпот и пошлые фразы, что срываются с прекрасных уст — напрочь лишают рассудка. Разворачиваясь в кольце рук своего мучителя (а иначе никак, это так надо по фетишам пройтись), обхватывает щёки своего мастера и жадно впивается в губы. Поцелуй горячий, страстный. Сразу с языками, что бьются в придуманной Тэхёном схватке, стараясь урвать лидирующую позицию.       Боль в руке сразу забывается, теряется где-то в перифериях сознания и подсознания, медленно там же растворяясь. Тэхён растворяется тоже, чувствуя ладони Чонгука на своей талии. Кожа под такими руками горит, и тот, словно чувствуя, ведёт ниже. К заветному.       — Блять, — разрывает поцелуй Тэхён, разнося по комнате характерный чмокающий звук. — Ты просто нереальный.       — Покажи мне своё восхищение, Тэхён, — ведёт кончиком языка по своей губе, задерживаясь в уголочке.       И они срываются оба. Мгновенно вспыхивая. Одежда летит в разные стороны, движения становятся более дерзкими и уверенными. Чонгук толкает Тэхёна на кровать и, опершись на руки, нависает сверху. Толкает бёдрами в пах, имитируя толчок, и хватает этого для того, чтобы услышать в поцелуй сладкий стон. Делает ещё раз, более несдержанный и требовательный, разрывая поцелуй.       — Ты слишком хорошо стонешь, — специально дразнит, медленно стаскивая ненужные трусы с желанных бёдер. — Надеюсь, никто кроме меня больше их слушать не будет?       — Клянусь, — расплывчато смотрит Тэхён, желая своего мастера.       Возбуждение, а то и перевозбуждение — интересная реакция. Последнюю испытать на себе — то, о чём наверно мечтает каждый извращенец. Получать удовольствие от одного человека, дышать им и задыхаться, утопая в каждом взгляде или слове, растворяться до такой степени, что одно его прикосновение к члену — и этого достаточно, чтобы содрогнуться от яркого оргазма, от которого перед глазами фейерверки.       — Меня это не остановит, — проводит языком по животу Чонгук, слизывая чужое семя. — Ты же понимаешь?       Проводит пальцами по семени, собирая и проводит по губам Тэхёна, давая возможность оценить себя же на вкус. Это чертовски заводит, особенно когда персиковые губы обхватывают пальцы и послушно обсасывает их, вылизывая. Держаться дальше? Да к чёрту. Чонгук срывает с себя трусы и, собрав ещё семя, растирает её по кольцу мышц, проталкивая внутрь сначала один палец.       — Тш-шш, — приходится себя сдерживать, когда плотные стенки сжимают палец. — Расслабься, солнышко.       И тот слушается, сам не зная как ещё слышит голос своего мастера. В ушах настолько сильно отдаёт собственное сердцебиение, напрочь всё заглушая. А когда палец нащупывает ту самую точку, даруя не только наслаждение но и новые искры, Тэхён срывается на стон и писк, умоляя о большем.       — П…пр-прошу, Чонгук, — срывается жалобное с уст. — Умоляю.       Тэхён захлёбываясь в своих же стонах не сразу ощутил, как внутри оказалось уже три пальца. Зато почувствовал пустоту, когда их убрали. Жалобно выдохнув и приподняв дрожащие бёдра, пытается найти член. И находит, когда влажная головка медленно входит внутрь глубже.       — Блять, — звучит слишком пошло и довольно. — Глубже, Чонгук, умоляю.       Старается двигаться самостоятельно, насаживается и стонет. Чонгук прикусив свою губу, сразу вгоняет до конца и останавливается, давая время привыкнуть к своим габаритам заново. И целует снова так горячо и глубоко, что мысли о боли где-то там сзади — улетучиваются и не возвращаются. Движения плавные, чертовски мягкие и головокружительные. Приходится ртом ловить сладкие стоны и писки своего клиента, стараясь хоть немного заглушить перевозбуждённого парня.       Но обоим хотелось большего. Грубее. Чувственнее. Глубже.       И Чонгук не исключение. Переводя на тонкую шею руку, начал сжимать срываясь на такие движения, что стоны больше походили на крик. Грубо, глубже, возможно с приятной болью и более рвано. Тэхён сжимал под собой простынь и тянул на себя, смаргивая поступающие от наслаждения слёзы. Его трахали нещадно, придушивая до красноты лица и вздутых вен на лбу и шее.       — Блять, — рычит Чонгук, отпуская шею. — Детка, ты просто нечто.       Подхватывает за ноги и кладёт себе на плечи, меняя угол проникновения. Тэхён взвыл, когда сначала головка прошлась по комку нервов, а там, сразу — и весь член. Оргазм подступил сразу, и белые капли спермы рвано под стать движениям, выходили с головки члена, попадая и на лицо и на кровать.       Тэхён не брезговал, слизывая своё семя с губ. А Чонгук улетал с этого, пульсируя внутри, заполняя собой.       — Нужно принять душ, — падает рядом с Тэхёном, сгребая обессиленное тело в охапку. — Я помогу тебе.       — Поле… — бредит Тэхён, находясь в прострации. — …жать.       А Чонгук сдавленно смеётся, крепче прижимая к себе и прикрывает глаза.

✧༺ ༻✧

      Последствия возбуждения, а то и перевозбуждения — всегда разные. Утром, проснувшись, первые секунды чувствуешь себя как с бодуна. Голова квадратная, тело — это что-то с чем-то, что приходится мысленно собирать по кусочкам и отрывать от постели. Болит каждая мышца тела, мучает безумный сушняк и хочется принять только одно положение.       Горизонтальное в кровати. Вот и у Тэхёна такое утро.       Несколько минут приходится умолять себя открыть глаза, ещё минут пять уходит на борьбу с собой чтобы встать. Лень не тётка, жрать не просит.       — Доброе утро, — утробно хрипит Чонгук, вовсю улыбаясь.       — М… — секундного раздумья и блуждание сонными глазами по телу рядом. — Хм… Утречка.       Всё же уговорив себя, садится на кровати. Правда всю поясницу схватывает резкая боль, а уж про боль в жопе можно дифирамбы писать. Но всё это быстро забывается и размывается, когда в дверь тихо стучат.       Тэхён кубарем вылетает с кровати и распахивает дверь перед носами двух ну очень заинтересованных лиц. Намджун и Чимин переглянулись, улыбнулись синхронно и отпихнув Кима, заглянули в комнату, выглядывая причину истошный оров.       — Приветики, — лучезарно машет своей ручкой Чимин. — А вот и причина.       Чонгук встаёт с нагретой постели, вынуждая лица троих вытянуться и подходит к Тэхёну, обнимая того.       — И вам доброго утра, — шепчет непринуждённо, пахом прижимаясь к аппетитным бёдрам. — Познакомишь с братьями?       — Этот шкаф, — палец на Намджуна показывает. — Мой брат. А рядом с ним — его любовь всей жизни, Чимин.       — А ты тот мастер, перед которым братишка был готов упасть на колени? — колко возвращает Намджун, мстя за «этот шкаф».       — Ух ты, — улыбается Чонгук. — Не знал таких тонкостей, но да, можно просто Чонгук.       Те обмениваются рукопожатиями, пока шестерёнки Тэхёна медленно но верно напрягают память. Сразу возникает один навязчивый вопрос.       — А вы когда пришли домой? — хлопает своими глазками, поочерёдно смотря то на брата, то на его парня.       — Нооо-очью, — заигрывая бровками, отвечает Чимин. — Вы такой концерт устроили.       — О да, — вмешивается Намджун. — Мы думали, режут братишку, а там потом началось: «умоляю, глубже», ну и сложили два плюс два.       Чонгук смеётся, а вот Тэхён внутри хоть и ликует, краснеет.       — А какие речи, — сквозь смех говорит Чимин, повисая на своём парне. — А как кричал, даже соседи по трубам били.       2:0, Тэхён в этой схватке победитель. Месть удалась, жить стало как-то приятнее.       — Ты бы себя слышал, — сплёвывает сдавленно Тэхён, решая, что пора мыть татуировку. — А как кричишь, словно чайка в море.       Нет, вы вообще слышали как орут чайки? Что-то похожее на заливисто смешливое гарканье.       — Ну прям, — дует губки Чимин. — Жрать будете?       — Будем, — синхронно отвечает три голоса. — Но сначала, — Тэхён поворачивается к Чонгуку и коротко поцеловав того в губы, шепчет: — Надо татуировку помыть и самим душ принять.       — Покажешь? — интересуется Намджун, рассматривая замотанную руку.       — Вам — когда заживёт, — лукавит.       Но стоило в ванной снять пропитавшуюся пелёнку с руки, два взрослых лба, что крутились возле ванной комнаты, наконец смогли оценить рисунок.       — Нихуя себе, — синхронно восторженно. — Выглядит очень круто.       Чонгук гордился. Тэхён тоже. И мылись, кстати, они тоже вместе. Без Чимина и Намджуна конечно.       А ещё через полторы недели — Тэхён смог похвастаться рукой на работе, ловя восторженные возгласы и заинтересованные взгляды. Кто-то даже пытался стрельнуть номер мастера, но шиш с маслом и пирожок с полки, а не номер.       Тэхён приревновал но уговоры почти сделали своё дело. Клиентская база, нынче, хорошо набирается через вот такое (никакое) сарафанное радио. Юнги когда руку впервые увидел вообще ахуел, но оценил по достоинству, дав шедевру десять баллов из десяти.