До встречи в аду

Этой ночью Микаса не могла уснуть спокойно. Ныло не только тело, но и покалеченный переживаниями об Эрене рассудок. Мучительная пульсирующая боль в области головы раскалывает разум на мелкие части, будто что-то инородное поселилось в сознании. А может, так просто выглядят невысказанные чувства? Этой ночью Йегер не мог уснуть спокойно. Навязчивые сны, где-то в глубинах разума не давали ему отдыхать от недавних событий. Всё отчётливее мерещилась женщина, так похожая на Хисторию, только с тёмными волосами, куда-то зовущая его. Кто она и что ей нужно? Неужели это Фрида вновь срывает злобу на Гришу, Эрена и весь народ Имир? Стоит выкинуть её из головы, как уже сама Прародительница проникает в его сны, требуя отомщения Образ становится до ужаса ясным, а покойные наследники королевской крови всё настойчивее зовут Эрена уйти за собой. Но в один сон они всё же не смогли пробраться. Там была Микаса, сидящая под их с Эреном деревом, и чайка, что кусала её за шарф. «Да, нет же, это не чайка, это я. Что за бред? И её шарф, который я когда-то подарил. Даже во сне она его носит, вот недотёпа. Мы что, состарились вместе? Морщинистые лица глядят друг на друга, словно не прошли через жизненные испытания, а остались молодыми за уродливыми масками старости. Она по-прежнему смотрит на меня этим взглядом полным нежности и умиротворения.» -Опять голова болит? -Ничего страшного, я привыкла. -В этот раз выглядишь совсем поникшей, точно всё нормально? Я видел, как ты колола дрова, ещё и ящики тяжеленные носила, тебе нужно больше отдыхать. -Да, всё хорошо, Эрен, не беспокойся. -Мне приснился сон, где ты и я сидели стариками под нашим деревом. Если будешь так усердно колоть дрова, то не дотянешь до этого момента. -Эрен, — у Микасы всё выпало из рук, — а ты веришь в это? -Конечно, мы сможем быть вместе до самого конца, если ты будешь думать ещё и о себе хоть иногда. У неё даже получалось следовать этому до ужаса простому совету. Получалось, пока мир не дошёл до точки невозврата, когда уже всё утратило смысл. И только Армин пытался его найти, вдохновляя кучку героев на спасение человечества. -Задумывался ли кто-то из вас как проведёт судный день? Постоянные разговоры о конце света развратили умы людей, никто не воспринимает эту информацию всерьёз, лишь вертит пальцем у виска. Но что, если самовнушения о ничтожном шансе на разумность элдийцев и о клятве первого короля оказались бессильными, а ваш дом, город, страну сравняли с землёй огненные монстры пятьдесят метров в высоту? Какой смысл отказывать себе в удовольствиях, если сегодня последний день человечества? Никто больше не пристыдит за мысли об отчаянии, нецензурную брань, мародёрство, ведь все заняты спасением собственных жизней. Но мы не сможем спастись, если не объединим усилия и не остановим безумство Эрена! На улицах, к которым шли сотни тысяч титанов, царил хаос, люди бежали прочь, но кто-то замирал, не веря в происходящее. Сегодня не взошло Солнце, вместо этого на горизонте в кровавом небе виднелась голова Титана-Прародителя Эрена Йегера, всё ближе приближаясь к Зениту. Люди пытались спастись в глубине материка, не зная, что Колоссальные титаны окружают их с разных сторон по плану Имир. Люди пытались спастись у берегов моря, думая, что смогут уйти по воде от надвигавшегося апокалипсиса. Но они не знали, что титаны дойдут до самых фьордов и отвесных скал, не знали, что они будут вынуждены прыгать с обрыва, ломая ноги, чтобы не сгореть заживо. Силы Имир хватило, чтобы сделать Колоссов подвижными и маневрированными всадниками апокалипсиса. Многие, понимая абсурдность ситуации, даже не пытались убежать. Вместо этого они пали на колени, взмолившись Эрену Йегеру, не слышащему ничего, что происходит под его телом. Сознанием Эрен пребывал в Путях под властью Прародительницы Имир. Он находился в своём собственном аду. Лучше полное небытие, чем такое заточение. —Армин? — дрожащим голосом спросил Эрен, — это ты? Зачем ты спустился в Пути, посмотри, что я наделал! Это же всё только ради вас, чтобы вам с Микасой не пришлось умирать! Зачем вы сюда пришли? —Эрен, ты, что, забыл? Мы ведь вместе это сотворили, я всё вспомнил. Всё, что ты мне рассказывал. Как ты начал это из-за меня, из-за того, что я рассказал тебе о море. В беспамятстве с поникшей головой и до дрожи жутким грудным голосом Эрен спросил: "Разве о таком море ты мечтал? О море крови и трупов? Ты должен ненавидеть меня, Армин…" —Нет, —перебил он, — я знаю, ты всего лишь хотел спасти жителей Парадиза и нас - своих друзей! Мы вместе всё это начали, Эрен. Я спустился сюда, чтобы сказать тебе, что всё кончилось, мы остановили Гул Земли. Вернись к нам, Эрен, я тебя прошу, —парень упал на колени, пачкая себя вязкой красной жидкостью и смотря на плавающие тела некогда живых людей, населяющих планету… -Обратной дороги уже нет, ты же знаешь, что я должен быть убит вами, я хочу погибнуть от твоих рук или рук Микасы… -Эрен, мы всегда будем тебя помнить. "До встречи в аду, главный дьявол Парадиза…" В воспоминаниях отзывалось эхом: «Я всегда тебя презирал. Терпеть твою податливость не могу, это отвратительно.» Тогда Микаса не могла вымолвить ни слова, а тем более поверить в то, что это произнёс Эрен. А самое омерзительное, что ведь он прав: скупая слеза покатилась по щеке. Это не могло быть правдой, после всего того, что они вместе пережили, как он смеет так говорить… Где тот Эрен, которого она знала? Её семья, человек, который переживал и заботился о своих друзьях, спрашивал кто он для неё… И тут девушку осенило. Состариться вместе. Сон, что так давно видел Эрен. Это всё определённо ложь.Слишком убедительная и болезненная ложь. «Эрен хочет, чтобы я стала его ненавидеть, это единственное объяснение его поступку. Тот Эрен, которого мы знали, никогда не стал бы унижать меня и избивать Армина, зачем ему это нужно?» -Убей его! — кричал раненный Аккерман, — ты же понимаешь, что это необходимо! Только сейчас пришло полное осознание небытия. Вот для чего он заставил самого преданного человека себя возненавидеть. Чтобы не было слишком больно. Это подобно прививке, так горечь от утраты любви не доберётся до сердца и легче приживётся. Но Эрен просчитался. Истинную любовь не затмить ненавистью, не сломать и никогда уже не забыть, ведь она бывает всего раз в жизни. "Я похороню его сама… Другие не смогут сделать это с должным достоинством…" *** Через много-много лет её внуки-последние из рода Аккерманов будут наблюдать сюрреалистичную картину: женщина в годах, сидящая вдалеке на одинокой пристани, читает книгу о море, будто пейзажа перед глазами ей не достаёт, и кормит чаек чем ни попадя. Птица кусает за шарф пожилую женщину с морщинистым лицом и голубыми детскими глазами, не знающими старческой горечи: «Вот мы и состарились вместе, Эрен»… *** Взрывы бомб и военных действий давно отгремели на Парадизе, их уход символизировал начало новой жизни. Но только не в сердце Микасы. В её душе по-прежнему гремели взрывы, а в голове шла война по уничтожению себя. Каждый вечер она засыпала с мыслью о любимом человеке, которого больше никогда не увидит. Тот, кого она спасала всю свою жизнь, совершенно исчез, не давая шанса на проявление привязанности и любви с её стороны. Шарф. Обветшалый шарф и раны на сердце-единственное, что оставил после себя Эрен, а ведь всё могло бы быть по-другому. Сегодня можно посидеть под их дубом подольше, муж заберёт ребёнка, они непременно подождут её дома, в месте, в которое не хочется возвращаться. Микаса похоронила часть себя вместе с Эреном, а новая счастливая жизнь совсем ничто по сравнению с голодным и полным страданий детством, где Эрен был единственным спасением. Именно поэтому оно такое тоскливо-прекрасное… Дом. Он был для неё домом. В который всегда хочется вернуться, потому что только там чувствуешь спокойствие. «Дорогой Эрен, я снова к тебе пришла. Я всё время думаю, как события могли бы сложиться иначе. Жизнь не кажется мне желанной, хотя я имею всё, о чём мечтает почти каждая женщина. Я постоянно вспоминаю, как ты сказал, что терпеть меня не можешь и избил Армина. Даже тогда я понимала, что ты врёшь. Я ничего не могу поделать с этой привязанностью к тебе, даже спустя столько лет, ты продолжаешь жить в моей голове. Возможно, я презираю за это саму себя, а скоро меня начнут презирать собственные муж и ребёнок. От меня отвернулись наши с тобой друзья, никто не понимает почему я не могу тебя отпустить, да я и сама уже не понимаю! Я просто хотела сказать, пока ты жив в моих воспоминаниях, пока я прихожу к тебе на могилу, тебя не постигнет забвение. Я буду к тебе приходить до самой смерти, под наше дерево, здесь так спокойно…» Позади Микассы стояли муж и сын, не смея нарушать её индульгенцию собственных чувств, лишь изредка напоминали Микасе о существовании реального мира, об обязанностях перед окружающими и о том, что у неё есть семья. Спасая жизни других, Эрен обрёк себя и фанатично преданную и любившую его девушку на неутухвющие душевные муки. Иногда Микасе казалось, что лучше бы было уничтожить Парадиз и сбежать с Эреном: столько лет их дом называли островом дьяволов, сыпали проклятиями и молились о гибели островных отродий, что это стало походить на правду. Возможно, Эрен ошибался и так и не смог заглянуть в конечное будущее Парадиза. Люди никогда не примут элдийцев и их проклятую кровь, даже несмотря на то, что силы титанов больше нет. Проклятие Имир заключается в абсолютной ненависти и страданиях, вот истинная суть проклятия. Этот цикл не под силу прервать даже Эрену Йегеру, потому что любое насилие порождает ещё большее насилие. Парадиз вновь пал, вслед за своим главным дьяволом. И когда-нибудь после напрочь забытых ошибок предков, уцелевшие жители острова снова воспрянут с колен, чтобы познать ужасы и страдания смертносного жизненного цикла и увидеть хотя бы на мгновение как красив этот проклятый мир.