От друзей к возлюбленным

– Малфой, ты абсолютно уверен? – глаза Теодора Нотта с самым серьезным выражением, которое только можно было себе представить, и эффект которого в данный момент только усиливался благодаря сосредоточенно введённым на переносице бровям, напряженно смотрели в самые зрачки Драко.  Вопреки всеобщему убеждению, на самом деле они с Тео никогда не были особенно близки. Конечно, будучи сыновьями не только представителей священных 28, но и отцов–близких друзей и сподвижников, поддерживающих Тёмного Лорда, мальчики с детства проводили довольно много времени вместе. Вот только если в самом начале у них ещё и были какие-то общие интересы и темы для дискуссий – не в последнюю очередь, высокие требования и ожидания невозможного от собственных отцов – то с возрастом Малфой и Нотт начали заметно отдаляться друг от друга. Теодор начал уделять намного больше внимания учёбе и проводил за книгами не меньше времени, чем любой представитель факультета Рейвенкло. Хотя по всеобщему, единогласному и на самом самом деле верному мнению, всё-таки меньше, чем Гермиона Грейнджер.  И как довольно быстро оказалось, с детства вбитая в голову Теодора теория превосходства чистоты крови тоже поддерживалась там исключительно из-под палки. В отличие от довольно многих из них, Теодор был не только достаточно умён и наблюдателен, но и способен сделать собственное выводы из всего, что видел. Впрочем, как впоследствии заметил не менее наблюдательный, но намного более хладнокровный, чем сам Драко, Блейз Забини, причиной такой необычный для представителя их круга гибкости ума вполне могло быть и полное отсутствие у Теодора желания угодить своему отцу. Впрочем, как они все тоже знали с довольно раннего возраста, как раз в этом юный наследник семейства Ноттов сдался тоже довольно рано.  – Что ты хочешь этим сказать, Нотт? – вопросительно изогнул бровь Драко, даже не пытаясь скрыть раздражения. И мгновенно читая в зелёных, насмешливых радужках своего бывшего однокурсника, что тот прекрасно в курсе: Малфой сейчас с намного большим удовольствием обсуждал бы своим планы и махинации не с ним, а с Забини. Вот только по известным им обоим причинам, сделать этого Драко элементарно не мог. И Теодора сейчас абсолютно не волновало, что на роль собеседника для этого разговора в мысленный очереди кандидатов, у Малфоя он был чуть ли не на последнем месте.  – Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать,  Драко, – зелёная глаза бывшего однокурсника, не такого изумрудно-яркого цвета, как у Поттера, но сейчас по непонятной причине довольно сильно напоминавшие Малфою избранного, даже не удосужились моргнуть в смущении. – Ты ведь открыто пытаешься воспользоваться ситуацией и манипулировать нашей небезызвестной золотой девочкой. А не боишься, что в один прекрасный день оно всё бумерангом к тебе вернётся и укусит за место, причинное всех твоих неприятностей? Знаешь, даже при всей её способности прощать всех вокруг, Грейнджер никогда не создавала у меня впечатление той, кто простит обман. Или откровенную манипуляцию. – Зато все выбриконы рыжего недоразумения, многие годы называвшего себя её лучшим другом, она всегда прощала, даже глазом не моргнув. И это я даже не говорю ещё о его выступлениях на четвёртом курсе, когда только глухой не слышал легендарное: «Гермиона, ты же тоже девушка», – скривив лицо, Малфой противно зашепелявил, явно перекривливая  Уизли. – Ведь ещё был шестой год, и ты не забыл, как он на глазах у всей школы увивался за этой пустышкой Браун? Не заметить, как на это реагировала Грейнджер, было просто невозможно. – Что было, то было, и как раз это отрицать невозможно, – пожав плечами, выдохнул Теодор. Впрочем, уже в следующую минуту он усмехнулся и покачал головой. – Но вот признаюсь, лично меня намного больше удивляет, что все это заметил ты. Учитывая все внеурочные занятия, которыми был вынужден занимать собственный досуг как раз в тот год.  – Будем считать, что я просто наблюдательной, – пробурчал Малфой на грани слуха, но Теодор его услышал. Беззлобно усмехнувшись, Нотт скрестил на груди руки, всем своим видом показывая, что не просто не осуждает: он понимает целиком полностью.  – Будем считать, что мы не идиоты, и нам и так всё ясно. К слову, Драко, если уж начистоту и объективно, то в тот год довольно многое проходило не просто мимо тебя, ты вообще практически ни на что вокруг не обращал внимания. Впрочем, как мы все сейчас видим, за исключением золотой девочки. А вот тут в лучших традициях того, в честь кого и был когда-то назван, ты ничего не упускаешь из виду.  – Как же хорошо, что ты это понимаешь, – Малфой прищурился. – Только я вот на самом деле все до конца не пойму, как ты умудряешься упустить из виду самое главное. Грейнджер не та женщина, кому нравятся «плохие мальчики». На самом деле любой, у кого есть глаза и хоть одна извилина в голове, легко обратит на это внимание и сделает соответствующее выводы.  – И какие же это такие выводы, Малфой? Собираешься притворяться хорошим мальчиком, жертвовать круглые суммы денег на благородные цели и заниматься благотворительностью? Ты уверен, что Грейнджер тебя за минуту не раскусит?  – Ну, во-первых, всё это люди нашего круга и так обычно делают. И если ты так хочешь знать, то мы с Грейнджер принимали участие в нескольких благотворительных аукционах. И я бы сказал, очень даже плодотворно. А во-вторых, почему ты считаешь, что я притворяюсь? – Драко с вызовом взглянул в глаза Нотта, словно брал его на слабо привести какой-нибудь аргумент, но Теодор молчал. – И в-третьих, все это не главное. Ты пропускаешь самый основной момент: Грейнджер предпочитает встречаться с интересными ей мужчинами и, желательно, вообще-то с «друзьями». Поэтому вся эта благотворительность и филантропия абсолютно не главное. – То есть, Малфой, ты хочешь, что стремишься сделать так, чтобы Грейнджер считала тебя своим другом? – Почему ты, Нотт, постоянно подчёркиваешь, что я либо обманываю, либо манипулирую? Да, я на самом деле хочу, чтобы мы подружились на самом деле. Мне с ней интересно, она прекрасный собеседник, с которым всегда есть о чем поговорить. И сказать тебе по правде, её мало интересует та фигня, о которой обычно без умолку щебечут наши «дамы высшего общества». И от которая на меня  лично навеивает зевоту. Более того, мы с Грейнджер уже сотрудничаем. То есть, она имеет возможность проводить со мной время, разговаривать, элементарно узнать меня получше. И да, я надеюсь, что для начала мы с ней станем друзьями. – Логично, – Теодор хмыкнул. – Если оно сработало даже для Рона Уизли, то вполне может и тебя привести к желаемым результатам. Только  вот ты серьёзно считаешь, что вы можете подружиться?  – А почему бы и нет, Нотт? И если тебе так нужно знать, то мы уже практически друзья. И скажу тебе больше: именно потому, что Грейнджер воспринимает меня, как друга, я имею возможность проводить с ней довольно много времени. И даже на сознательном уровне незаметно для неё самой, на самом деле начать ухаживать.  – То есть, ты за ней ухаживаешь, а она считает, что вы друзья? Малфой, я повторюсь: Грейнджер далеко не дура. Думаю, если все это и вправду так, она тебя давно уже насквозь видит, - закатив глаза, Теодор откровенно хмыкнул. Нет, в конце концов, неужели Малфой на самом деле считает, что этот шитый белый нитками план сработал на одной из самых умных девушек их поколения? – А я и не говорю, что она дура, Теодор. На самом деле она очень умна и наблюдательна, но вот в чем беда: Грейнджер с детства привыкла дружить с парнями. Ходить вместе с ними на общие трапезы, разговаривать, посещать различные мероприятия, исключительно «как друзья». Ей и в голову не приходит, что для всего остального мира это выглядит несколько иначе. И я тебе больше скажу: я уже не так далёк от своей цели. Мы практически друзья, а не просто коллеги. А все наши совместные трапезы, походы в театр, на различные благотворительные мероприятия, да просто «выходы в свет» – позволь тебя уверить, Тео, они ничем не отличаются от классического ухаживания, которому нас с детства учили. Ещё совсем немного, и  Грейнджер сама поймёт, что испытывает ко мне не просто дружеские чувства и симпатию, но что я ей откровенно нравлюсь. Мы уже коллеги, – с самодовольной улыбкой на лице Малфой принялся загибать пальцы. – Это «раз». Практически друзья во всех смыслах этого слова, хотя должен признать, настоящих друзей у меня не густо. Так что и сравнивать особенно не с чем, но у Грейнджер в этом огромный опыт. И это «два»… – А ты достаточно опытен именно в амурных делах, чтобы в вскружить ей голову. Я уже понял, это твоё «три». Хитро, Малфой, ничего не скажешь. От друга к возлюбленному, раз на Грейнджер клише «от врагов» не работает. И через перевал «коллеги», чтобы дать ей возможность оценить все твои достоинства. Признаю, я впечатлен.  - Я мог бы сказать, Нотт, что в свою очередь впечатлен, что мне удалось впечатлить тебя, но вместо этого просто напомню: для меня это серьезно. И еще… Мне нравится быть ее другом, Нотт. Можешь мне не верить, можешь даже считать это клише, но для меня это на самом деле так.  - Отчего же? Охотно верю, - Тео хмыкнул, насмешливо качнув головой, но уже через мгновений на его губах расплылась широкая улыбка. - Быть другом Грейнджер бесспорно имеет бенефиты, а иногда еще и очень полезно для жизни и здоровья. А если кто-то в этом сомневается, ему нужно только спросить Поттера. Он легко и авторитетно засвидетельствует. Вот только в отличие от избранного, ты, я думаю, нацелен на совсем иные «бенефиты». И это, мой друг, то самое клише. Что ж, пожелаю тебе преуспеть в твоих начинаниях, Малфой. Удачи тебе на пути «от друзей к возлюбленным»! Драко только холодно пожал плечами в ответ: его намерения были предельно серьезны, и он был настроен идти к цели любым путем. Впрочем, если в конечном итоге его умело разыгранный гамбит принесет им с Грейнджер счастье, разве цель и результат не оправдывают средства!?