Жертвы

Отец подарил мне высшую ценность — показал своё искусство.       В помещении сквозил лёгкий ветер. Повсюду на полках были тщательно законсервированы человеческие части. Дворецкий любовно постарался, чтобы мои трофеи выглядели подобно экспонатам музея. Со стены прямо на стол в центре комнаты смотрели два человеческих глаза. Они были добыты на прошлой неделе, кажется у женщины эльфийки. В голове пронесся образ жертвы. Ее красота и изысканность смешались с чувством беспомощности и ужасом. Это было искусство.       Отец не был расточителем. Он был художником, чьи творения несли крики и смерть. То, что на словах отвергали люди, но о чем тайно мечтали по ночам.       Сегодняшняя жертва была неподвижна. Ее сознание было далеко отсюда, если оно и было. Никакого сопротивления. Полная власть.       Точные разрезы скальпеля рассекали плоть. Дворецкий — уродливый карлик, помогавшим проводить вскрытие крутился рядом. Ветер на мгновение шелохнул свечи, брызнула кровь. — Болван! — мой голос пронесся по комнате. Зажав правой рукой артерию, пришлось рыться в кишках левой. «Никогда больше» — пронеслось в голове. Быстрый взгляд на дворецкого сказал без слов: «Свое наказание ты получишь позже» — Простите нечестивая госпожа, — противный голос прозвучал благоговейно.......Карлик принялся протирать кровь.       Баал художник, чье искусство не терпит ошибок.

* * *

Капля дождя скатилась с потолка на стол. Мой взгляд был прикован к склонившейся над картой фигуре. — В итоге абсолют захватит все пространство, а мы будем управлять им, — Горташ с довольной ухмылкой поставил в центр вгушительную по сравнению с другими фигуру мозга. — Каковы шансы, что мозг выйдет из строя? — мой голос отвлек мужчину от карты — Пока мы работаем сообща, а все три камня подчиняют его, то все будет в порядке. Выйдя из-за стола, он протянул руку. — Что ж, дорогие друзья. Давайте исполним волю наших господинов, не забыв насладится некоторыми… благами. — Безусловно, — Я пожала руку.       Горташ… Он определенно был умен, возможно даже гениален. Начинать с контрабанды оружия и захотеть подчинить целый город? У человека определенно высокие амбиции. Работать с ним почти приятно. Кетерик говорит, что он юнец. Что ж по сравнению с этим стариком он и правда только родившийся младенец.       Признаться, этот эльф вызывает уважение. Потеряв жену, создать сильнейшую армию, разгромить арфистов и обрести бессмертие. Мой лорд благословил бы такую жертву… Но в душе человек был сломлен. Это было видно по взгляду. Он вызывал жалость, но в тоже время в нем горел пусть слабый, но восхищающий и заставляющий опасаться огонь. Он верен своему господину.       Наше сотрудничество определено будет плодотворным, но увы недолгим. — Твои убийцы готовы к выполнению плана? — Кетерик спросил глядя мне в глаза. — Всегда, — лживая улыбка осветила мое лицо, — они жаждут принести лорду свои жертвы. — Прекрасно, — старик сказал это, размышляя о чем- то, — Тогда давайте исполним долг перед нашими господами. Тройное рукопожатие скрепило наш альянс. Что бы получить благословение моего лорда, он требует жертв. Скоро я принесу ему высшую жертву — принесу ему весь мир!

* * *

Пальцы трясутся, когда я пишу свою молитву. Я сижу в ритуальном кругу, спинной к стене. Избранная своего Господина, Я положу все к его ногам. У абсолют будет один хозяин.       Дверь редко отворилась. Быстрые шаги направились ко мне. Точный удар пришелся на мою голову. Сквозь кровь из глаз я увидела женщину с безумной улыбкой и ножом в руках. — Привет, щеночек! Боюсь ты слишком много тявкаешь. Отец любит когда кусают! Попытка встать прервалась очередным ударом. Рядом лежал ритуальный нож, но он отлетел в сторону ногой гостьи. Я узнала голос — Орин. — Твой клинок затупился сестра, — она санесла клинок, — отцу нужен новый, острей — она взяла меня за волосы, — ТОЧНЕЙ. Тьма.

      * * *

Сознание медленно шевелилось в том, что осталось от моей головы. Где-то за стеной капсулы ходили люди, слышались голоса. По волосам стекали капли крови. Сколько я уже здесь? Дни? Месяцы? Десятилетия?       Ещё один удар рукой отозвался резкой болью в пальцах. Сломаны. Истерический смех вырвался на ружу, окутал мою тюрьму. — Армия лорда убийств постоянно требует жертв. И сейчас жертвой стал их вожак.