Вереск давно отцвел

— Привет. Сестрёнку не позовёшь? — Нет, не позову. Её дома нет.       Девушка смотрит на него с немым вызовом и открытой неприязнью. Впрочем, другого отношения он к себе и не ожидал. Они с самого начала не могли найти общий язык, поэтому не мудрено, что после их ссоры с Кити Мира сразу настроилась против него настолько агрессивно. Да вот только парню до этого не было дела. — Кити, выходи! Поговорить надо!       Он крикнул-гаркнул эти слова настолько громко, что возмущения или просто внимание соседей было им гарантировано. Мира недовольно поморщилась, взгляд её стал осуждающим. Из недр квартиры донёсся звук падения чего-то стеклянного на пол и знакомые ругательства Катерины. Ярослав только хмыкнул. — Дома нет, значит говоришь. А в оправдание собственной лжи что скажешь? — парень усмехнулся, а Мира отметила в про себя, что даже ирония в его исполнении выглядит мрачной и пугающей. — Что вереск давно отцвёл, и тебе здесь делать нечего.       Взмахнув своей густой, толстой косой, Мира оставила нахмурившегося парня одного. Вереск давно отцвёл? Значит, ли это, что у Кити больше нет чувств к нему? Ярослав спустился на площадку между лестницами к окну, не сомневаясь, что девушка не будет его игнорировать и выйдет к нему, несмотря на то есть у неё чувства или нет. Слишком хорошо Яр знал её. Кити всегда предпочитала сразу расставлять все точки над «i». И светло-русая девушка не заставила его долго себя ждать.       Парень невольно засмотрелся на дорогую сердцу красавицу. Мягкие длинные локоны волос чуть пушились и спадали на грудь Катерины через плечо. Яр не сомневался, что если прикоснётся к ним, то почувствует лёгкую влажность, а с ней и приятный мятный аромат. Неосознанно Яр развёл руки в стороны, как бы приглашая девушку в объятья, но та остановилась в паре метров от него и даже бровью не повела на знакомое до каждого миллиметра движение. В сердце кольнуло и снова пришло ощущение непреодолимой границы между ними. — Здравствуй, Ярослав. Что ты хотел? — от холодного, «светского» тона Кити, которым она всегда говорила с теми, к кому испытывала исключительно равнодушие, захотелось заскрипеть зубами. Яр сдержался. Они оба прекрасные мастера по скрыванию своих чувств и эмоций. — Как я и сказал, поговорить. О том, что произошло между нами. — Кажется, мы уже пытались поговорить, и та наша попытка закончилась тем, что мы друг друга не услышали. — Котёнок, — парень медленно выдохнул, оттягивая момент признания, — я признаю, что был не прав, что напрасно изводил тебя своими подозрениями и недоверием. — Яр, — девушка жестом остановила его попытку быть откровенным. — Я рада, что ты решился быть со мной честным. И я знаю и понимаю всё, что ты хочешь мне сейчас сказать. Поэтому прошу тебя остановиться. Мне трудно быть с тобой, понимаешь? Ты… словно все силы из меня выпиваешь, а с ними и чувства с эмоциями. Я не выдержу больше. Поэтому давай остановимся пока ещё не поздно, хорошо? — Ты действительно этого хочешь, котёнок? — Так будет лучше для нас.       Ярослав молча кивнул. Он понимал, что нужно что-то сказать. Хотел… Удивительно! Хотел просить её одуматься. Надеялся, что ещё чуть-чуть и Кити скажет то, что никогда бы не сказала и не сделала — признается, что сказала это специально, чтобы он понял, как ей было плохо. Но Яр смотрел в родные серые глаза и видел в них всё то, что она пыталась до него донести. Видел её глубокую усталость и опустошённость. — Я услышал тебя. Не обещаю, что исчезну из твоей жизни совсем, уж прости, но твоей личной фурии больше не придётся пытаться убить меня взглядом.       Губы девушки тронула улыбка. Если бы Мира узнала, как называет её Ярослав, то перестала бы ограничиваться одними гневными взглядами, да острыми словечками. — Спасибо. Я… пойду. Уборка сама себя не закончит, даже с магией.       Парень провожал её взглядом до самой двери квартиры. На белой коже между лопатками вереск, и правда, давно отцвел, оставив лишь свою вечнозелёную листву. В то время как его, Яра, плющ, что обильно обвивал правую руку, всё так же продолжал незаметно цвести.

***

      Им было тяжело находиться рядом, но общая работа не оставляла выбора. Их попытка держать дистанцию больше была похожа на странные танцы избегания общества друг друга и в тот же миг, сильнейшего желания находиться рядом. Мира недовольно поджимала губы. Она считала, что было бы лучше им вообще больше не встречаться. И почему сестра такая ответственная и не может отказаться от сработанной команды? Давно бы перевелись в другой город и зажили бы спокойно. Но нет. Кити не могла оставить ни команду, ни полюбившийся ей город, ни этого проклятого Ярослава!       Мира кожей чувствовала, что когда-нибудь он погубит её сестру. Не в прямом, конечно, смысле. Но когда-нибудь любимая Кити сломается и перегорит, а вместе с ней перегорит и её магия. Как он не понимал, что может лишить её самого важного?! Все, кто когда-либо встречал Кити, в один голос говорят, что она живёт своей силой! Все! — Мира, прекрати сопеть. Я не позволю своим чувствам снова взять вверх. — Ты снова цветёшь… — Как зацвела, так и завяну. Для любви нужно топливо. Какое топливо он может мне дать? — Ты просто не видишь то, что вижу я.       Катерина умолкает, устав спорить с сестрой. Мира всегда была склонна к подозрительности и излишней паранойе. И не видела главного — хоть Яр и душил её словно плющ, но именно чувства к нему подарили ей раскрытие своего потенциала на полную силу. Именно из-за этого они не могли отпустить друг друга, и именно из-за этого их воссоединение было лишь вопросом времени.

***

      Он, еле касаясь кожи, проведёт пальцами по спине, вызывая этим волну мелких мурашек. Забавно, каждый раз, когда Яр так делал, то ощущал запах цветов. Он не был уверен, что это был именно аромат вереска, ведь ни разу так и не увидел его вживую, но узнавал его с первого вдоха. Это её запах. — Цветёшь. — Было бы странно, если б не цвела, — она пожимает плечами, пытаясь всё также выглядеть равнодушной. — Не существует цветка без цветения, Яр.       Её холод разобьётся на осколки, стоит ему только прижать её спину к своей груди и заключить хрупкие плечи в объятия. Ярослав чувствовал её дрожь также сильно, как и её страх перед чувствами и желанием снова довериться. Лишь потеряв, начинаешь ценить. Он это понял сразу. Ещё когда смотрел ей в спину после короткого разговора, что должен был поставить точку. К его тихой радости, не поставил, а значит, у него ещё есть шанс научиться, не душить его ценный вереск, а расти с ним вместе.