ругательства.

★ илья задумчиво разглядывал комнату своего друга, пока тот настраивал все нужное для стрима. и получалось это, судя по многочисленным матам, плохо. то провода не те, то лагает что-то, то звук отстаёт. коряков был готов уже сдаться и спросить старшего о переносе стрима, раз возникли такие проблемы, но тот наотрез отказывался, оправдывая это тем, что в следующий раз они хер соберутся вместе, а зрителям они всё-таки обещали. поэтому темноволосому лишь оставалось сидеть и ждать, неловко поглядывая на кашина, что метался между собственным оборудованием. из своих мыслей корякова отвлекает голос кашина. тот снова матерился, но... на татарском языке? слышать это от дани было в новинку, тот вообще редко разговаривал на нем, да и то только для того, чтобы поугарать, не более. мурашки пробежались по телу, илья на месте замирает, когда очередной мат слышит. – давно ты на татарском разговаривать начал? – смеётся илья, и на кресле елозит. – тут по-другому никак, – тяжело вздыхает рыжий, вновь возвращаясь к проводам. – бля, ну, может реально перенесем? что, вот щас мучиться будешь? – илье не дают договорить. – кутак сырлама, илюх, ща все будет. – отвечает кашин, наконец спину выпрямляя. от услышанного передёргивает, илья краснеет донельзя сильно, и вовсе не понятно почему. губы поджимает, пальцами кресло кожаное сжимает крепко. внизу живота чувство знакомое, тянущее, и илья прекрасно понимает, что это. поэтому и паникует тут же, ногу на ногу закидывая, чтобы менее заметно было. а в голове один лишь голос дани вертится и то, как он на татарском ругается. коряков к телефону тянется, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего. назло ни одного уведомления, поэтому пальцы тыкают на первые попавшиеся телеграм-каналы, в которые илья лет сто не заходил. кашин радостно восклицает, что всё настроил, и к лицу корякова поворачивается. сразу замечает пунцовый румянец на щеках друга, обеспокоенно смотрит на сидящего. – ты чего покраснел весь, душно что ли? – ладонь на лоб друга кладет, пытаясь температуру распознать. коряков обязательно бы вкинул какую-нибудь шутку про альтер эго кашина, но язык вовсе слова не связывал. а перед глазами лишь лицо дани, до чертиков красивое. стоит рыжему взгляд вниз опустить, илья тут же паниковать начинает. а вдруг заметит, и что тогда делать? остаётся лишь надеяться на лучшее. коряков в спинку кресла сильнее вжимается, стараясь от чужой руки отстраниться. – и что это за хуйня? – кашин глазами тыкает на возбуждение младшего, руку в темные волосы запуская. внутри корякова полный крах, щеки вовсе окрасились в красный цвет, стыдно, что пиздец. в такой ситуации даже ответить нечего, ибо любые слова звучали бы глупо. остаётся лишь взгляд свой прятать, боясь с голубым глазами встретиться. шумный глоток собственной слюны, первым тишину прерывает кашин. – я жду ответа. – с издёвкой проговаривает даня. издевается, сука. прекрасно видит, что это, и все равно спрашивает. даня пытается чужой взгляд на себе словить, но илья старательно избегает его лица. кашин пальцами волосы темные сжимает, у корней почти, и голову поднимает. – миңа кара, әйдә. – шепчет даня, приближаясь до ужаса близко. у корякова все перед глазами плывет от подобной близости. он толком не понимал, что сказал ему старший, но взгляд все же поднял. кашин его буквально съедает глазами до такой степени, что некомфортно становилось. оба молчат, слышно лишь тихое дыхание и стук сердца ильи. мгновенье, и его губы накрывают чужие. секундный шок, после которого темноволосый тут же отвечает на поцелуй. рука, что находилась в его волосах, все крепче сжимала их и притягивала голову ближе к себе. кашин поцелуй углубляет, свободной рукой пробираясь под чужую футболку. пальцы дани холодные слишком, илья дёргается, когда они его бок поглаживают. сам не отстаёт, руки свои тому на шею кладет, полностью в поцелуе растворяясь. его нельзя было назвать агрессивным, но нотки грубости все же присутствовали. например, когда кашин губу чужую кусал необычайно больно, хватку на волосах сильнее делал. но илье такое только по нраву, он все ближе прижимается. руки свои с шеи рыжего убирает, под чужое худи залезая. жарко и мокро, пот скатывался по шее, чуть щекоча ее, голова кружилась чересчур сильно. наконец, когда кислорода совсем не остаётся, они отстраняются друг от друга. пару секунд смотря друг на друга, после чего коряков с места встаёт, и его тут же запихивают в соседнюю комнату. на постель валят, совсем не стесняясь. а илюше, впрочем, все равно. ноги раздвигает, наблюдая как кашин с себя верх стягивает. член в штанах болезненно ныл, но коряков к нему притронуться не смел, ждал пока старший сделает это. темноволосый вздыхает тихо, когда сверху кашин наваливается, его шею расцеловывая. стон болезненный комнату разрезает, когда рыжий парень зубами кожу кусает. чистую шею даня совсем не жалел, разукрашивал ее укусами и засосами, словно шея ильи - его личный мольберт, а его рот - это краски. голубоглазый губами каждый участок кожи целует, кусает иногда, получая на это тихие ругательства и всхлипы. – блять, не томи, мне больно уже. – выдыхает коряков, коленки в разные стороны разводя. – сез бик түземсез эш итәсез, шулай бит? – хриплым голосом шепчет где-то в районе ключиц, кожу жарким дыханием обдавая. член в штанах непроизвольно дёргается. голос старшего был чертовски красивым, а когда тот ещё и говорил на татарском, то это было просто убийственное комбо. илья смаргивает мелкие слезинки в уголках глаз, что накатились из-за слишком сильного возбуждения. тело все трясет, дыхание сбито, а снизу рыжий чёрт, который взглядом поедает. ладонями упирается тому в плечи, в глаза расфокусированным взглядом смотря. – я не понимаю тебя, хватит издеваться надо мной. – дрожащим от возбуждения голосом проговаривает коряков. кашин хмыкает, отстраняясь от чужого тела. окончательно снимает с себя всю оставшуюся одежду, призывая илью сделать то же самое. тянется к столу, быстрым движением открывает ящик и достает нужную баночку. илья взглядом блуждает по телу чужому, на котором рассыпаны веснушки еле заметные. спина кашина была до ужаса широкой, с красивыми выпирающими лопатками. волосы его, которые кудрявились иногда, тоже красивые были, их сжимать хотелось, на пальцы накручивать и просто руку в них запускать. взгляд скользит на кисть руки дани, которая вся зататуированная была. илья бы соврал, если бы сказал, что вовсе не представлял, как эта же самая рука сжимает его волосы, шею, бедра... наконец опомнившись, илья дышит скомкано, когда фаланги кашина в его проход загоняются. неприятное ощущение просто сжирало изнутри, но темноволосый терпел, короткими ногтями царапал спину старшего, и на ухо мычал болезненно. даня был аккуратным как никогда, резких движений не делал, спрашивал, все ли нормально. и илью такое вовсе не устраивало, когда прибавился уже третий по счету палец, коряков стал сам насаживаться на них. рыжий без проблем все понимает. вынимает пальцы, о простынь небрежно вытирает. татуированная рука по возбужденному органу смазку растирает, илья весь дёргается от предвкушения. кашин входит одним толчком сразу на половину. то ли стон, то ли вскрик на всю комнату, коряков губами воздух глотает. рыжий сразу темп наращивает, ягодицы чужие в руках сминая. в илье узко до невозможности, хотелось сразу до конца войти, но здравый рассудок мешал. темноволосый к лицу напротив тянется, в поцелуй заманивая. робко губы чужие сминает, а кашин напротив, резко поцелуй углубляет, не переставая в тело податливое вбиваться. рыжий темп то ускоряет, то, наоборот, замедляется специально, у ильи от такого голова кругом ходила. особо глубокий толчок, младший стонет в поцелуй, за плечи хватается все крепче. удовольствие с каждой секундой нарастало, коряков неразборчиво шепчет просьбу, и даня все понимает. тянется к возбуждению чужому, рукой накрывает, выбивая стон громкий. дрочит невпопад, совсем не совпадая со своими толчками. но так даже лучше, раз илья выгибается весь, со стоном пошлым кончая. рыжему хватает пару толчков, чтобы закончить и внутрь излиться. оба уставшие валятся на постель, похоже стрим все же придется перенести. ★