Вестибулярный аппарат

      Рейху было пятнадцать, когда он нашёл Союза.       Омега был крупным, но помещался в мусорный контейнер, так что бросишь сверху пакет и не заметишь. Рейх как раз смотрел, нет ли там металлолома, чтобы выручить немного денег. Когда открыл крышку самого дальнего контейнера, на него помимо запаха мусорной вони рухнул запах текущего, сладкого омеги. Рейх уже знал, что будет альфой — крупная альфья фигура и повадки давали о себе знать, но феромона ещё не было.       Однако феромон этого омеги он почувствовал.       О, какой это был запах — как самое сладкое медовое пирожное, которое Рейх видел сквозь прозрачную витрину кондитерской, как цветы, растущие на обочине — Рейх не помнил названия.       Омега едва соображал — наверняка сошёл с ума от духоты, своего же феромона, мусорной вони и возбуждения. И всё же было кое-что помимо запаха, что Рейха в нём зацепило.       Злые ореховые глаза.       — Альфа, — сказал омега, прикладывая руку к животу и морщась, — отвали. Убирайся. Не подходи.       — У меня есть блокаторы, — сказал Рейх.       — Пиздишь, — ответил омега, а потом сжался в комок и тихо заскулил. — Н-нету у такого оборванца ничего.       — Палёные, конечно, — поморщился Рейх. — Одна таблетка с собой, на час хватит. Ты молодой, тебе вроде не сильно чего и будет.       — Пиздишь, — прохрипел омега, а потом его скрутило сильнее.       — Мусоровоз приедет через двадцать минут. Решай, — надавил Рейх.       — Пиздишь, — повторил омега на грани слышимости.       — Тц, — Рейх достал из-за пазухи нож и приставил его к чужому глазу. — Не дёргайся.       Омега заскулил, стиснув зубы. Рейх дрожащей рукой нашарил в кармане блистер и выдавил последнюю таблетку в ладонь.       — Открой рот, — приказал он. Омега послушался. Его ореховые глаза смотрели только на нож, из правого медленно скатилась слеза.       Рейх сунул таблетку в чужой рот и заставил проглотить, а потом медленно отпустил нож.       — Ч-что это? — выдохнул омега на грани слышимости. Рейх до конца откинул крышку мусорного контейнера и наконец сумел разглядеть омегу полностью. Свалявшиеся волосы были очевидно светлыми, но вот какими именно, Рейх разглядел смутно. Сам омега был закутан в лохмотья, но под ними проглядывала голая кожа. Ботинок не было.       — Сбежал из борделя? — спросил Рейх, потянув за чужую руку и вытащив безвольного омегу из контейнера наполовину.       — Пусти, — заскулил омега, но сопротивляться не мог, весь дрожал. Видимо, таблетка уже начала действовать.       — Хм, — Рейх взвалил его себе на плечи. До дома всего пара кварталов, раннее утро. Возможно, они обойдутся без проблем. К тому же, район не лучший — здесь довольно часто кого-то таскают. В особенности омег.

🖤

             Рейх притащил его в свою квартиру. Союз всё ещё не мог двигаться, но мог говорить. Рейх осторожно положил его у грязной подъездной стены и принялся отпирать дверь ключом. Та, как и всегда, поддавалась с трудом, зато была тяжёлая, добротная. Такую ногой не выбить.       Наконец, Рейх отпёр её и затащил омегу внутрь, стараясь всё же больше нести, чем волочить, хотя после суток на ногах и долгого пути с омегой на спине это было сложно.       Закрывал дверь Рейх всё так же долго. Выдохнув, он потащил Союза в ванну. Света не было, но за горячую воду Рейх исправно платил, особенно сейчас, когда наступала осень.       Рейх набрал горячую ванну и опустил туда омегу. Тот насуплено молчал — пытался вопить, пока его несли, но Рейх пригрозил ему, что люди из борделя, или откуда он там сбежал, его заметят, и омега быстро заткнулся.       — Эффект таблетки пройдёт через полчаса где-то, — сказал Рейх. — Она парализует, ну и течку немного купирует из-за этого. Стоит куда дешевле, и не палёнка.       — Отведёшь меня потом в бордель? Или на рынок рабов? — хрипло спросил омега. Голос у него был севший, грубый. «Много трахали в горло», — подумал Рейх, хмурясь.       — Не, — сказал он, вспенивая воду куском хозяйственного мыла. — Я стану альфой уже через полгода, чувствуешь? Мне нужно с кем-то провести гон, чтобы не отследили и не забрали в армию. Пока ты можешь пожить здесь. Тут есть горячая вода и отопление, и люди из борделя тебя не найдут, если не будешь выходить слишком часто. Ты явно там работал, потому что на тебе много ложных меток, от одного раза с тебя не убудет. Согласен? Если нет, можешь валить обратно в свой бордель.       — Согласен, — хрипло сказал омега. — Только откуда ты знаешь, есть ли на мне болячки? Подхватишь сифилис.       — Ты явно из хорошего борделя. Вшей нет, на лицо не урод, и запах чистый — ни сифилиса, ни гепатита нет точно. Просто скитался. Сколько?       — Два месяца, — омега закашлялся.       — Этого нам ещё не хватало, — буркнул Рейх. — Не туберкулёз, надеюсь?       — Просто простуда.       — Хорошо. Я достану что-нибудь… От кашля. Попьёшь горячей воды. Раньше болел? — Рейх намылил чужие волосы.       — Нет.       — Значит, крепкий. Ширялся?       — Нет.       — И я не ширялся. Не советую, если не хочешь лишиться места в этой хате, — Рейх тщательно вымывал из чужих волос грязь. Омега щурился и казался чуть более расслабленным, чем раньше — горячая вода явно хорошо на него влияла. Да и Рейх ещё не активизировал феромон, чтобы его нервировать. — Я нарикам не доверяю. Как зовут хоть?       — Союз. А ты?       — Рейх. Нагнись-ка, — Рейх помог омеге — Союзу — сползти чуть ниже и опустить голову в горячую воду. — Кровать у меня одна, но на полу я спать не собираюсь, а ты больной, тебе нельзя тем более. Домогаться не буду, не бойся.       — Ты пахнешь. Приглушённо, но пахнешь, — заметил Союз. — Чем-то… Альфьим. Сигаретами, вроде.       — Скорее всего, твоя течка спровоцировала. Надеюсь, гон не начнётся, пока ты не выздоровеешь, — Рейх нахмурился. — Если что, скормишь мне эти таблетки. Я на такой случай их и купил.       — У тебя есть деньги? — вздрогнул омега.       — Иногда бывают. Я подрабатываю… Полулегально. Флаеры раздаю, в магазине на складах ящики таскаю. Иногда ворую, но слишком редко и когда припечёт, чтобы не спалиться. Плюс пенсию от мёртвой бабушки получаю, — Рейх вздохнул. — Учусь в гимназии. Коплю на универ. Потратился на таблетки, так что денег правда нет. Но там… Осталось пару пачек заварной лапши, так что сейчас поспишь, и я заварю тебе. Небось все два месяца толком не ел.       — И ты будешь кормить меня? — переспросил омега недоверчиво. С мокрыми, прилипшими к голове и шее светло-русыми волосами он выглядел крайне настороженно.       — Да, — Рейх цыкнул. — Бесплатно, заметь, но хотя бы раз в день порция тебе полагается. Другого омегу для гона я вряд ли найду.       — Х-хорошо, — омега съёжился, когда Рейх вынул пробку из ванной, и уровень воды начал медленно опускаться.       — Электричества нет, но есть газ. Ты умеешь готовить?       — Немного.       — Конкретнее, — Рейх высушил волосы омеги, оказавшиеся светло-светло русыми, почти золотистыми, старым, потертым полотенцем, и накинул его на чужие плечи. Омега сразу закутался в него, поджимая под себя ноги. Воды в ванной почти не осталось. Рейх ругался про себя на такое расточительство, но омегу надо было согреть — особенно из-за течки. И из-за того, что он явно заболевал. Паралич уже спал с него, но двигаться омега не спешил. — Мне нужно знать, какие продукты нам достать, а какие будут бесполезной тратой.       — Супы умею. Картошка, морковка, лук и кость какую-нибудь мясную, если достанешь. Можно укроп. Масло растительное, вермишель, лавровый лист, соль и перец — если есть. Ещё могу каши, плов, картошку, макароны. Котлеты, но тогда нужен фарш. Без изысков, но есть можно.       — Хорошо, — Рейх вздохнул. — В магазине, где я таскаю ящики, мне иногда предлагают макароны и рис из старых партий. Может, сегодня дадут что-нибудь. Моя смена начинается после полудня, так что я скоро уйду. Растительное масло, соль, перец, даже лавровый лист — есть на кухне. Я не готовлю — некогда, питаюсь лапшой, так что оно просто лежит там. Надеюсь, масло не просочилось.       — Вряд ли, — омега опёрся на Рейха, и Рейх вытащил его из ванной, не забыв подстелить под ноги половую тряпку — чтобы омега не поскользнулся на кафеле. Только тот встал на ноги, как сразу завалился на Рейха и громко, надрывно закашлялся.       — Прости, — сказал он. — Я болею пару недель. Кажись, откинусь скоро, не доживу до твоего гона.       — Поправишься, — отмахнулся Рейх, а сам обмер внутри от ужаса. Что делать с трупом, он не знал.       Да и омегу, как ни крути, отправлять подыхать на улицу не хотелось. Его запах пробуждал в Рейхе что-то странное и ненормальное — альфьи инстинкты, не иначе, и Рейх без колебаний взял домой лишний голодный рот, хотя точно об этом пожалеет.       — Пойдём, — Рейх потащил на себе сонного, покашливающего омегу в сторону спальни.       Комната в его квартире была одна, и та тесная. Полутораместная кровать стояла впритык к батарее, чтобы меньше тепла тратить и не двинуть кони ночью; в другом углу был рабочий стол со стулом, небольшой шкаф, полки для учебников и, в общем-то всё.       Рейх свалил Союза на кровать и принялся закутывать в одеяло. Щёки омеги были красными, а взгляд мутным. Рейх приложил руку к его лбу — горячий. «Жар от болезни или от течки? Видимо, одно накладывается на другое», — устало подумал Рейх и взглянул на часы, висящие над столом. Смена начиналась только через несколько часов.       — Союз? — позвал Рейх. Тот перевёл на него мутный взгляд.       — Альфа, — жалобно проскулил он. — Уходи.       — Да, да, сейчас, — Рейх закутал его в несколько одеял, прижал спиной к батарее, которую врубил на полную мощность. — Потерпи, не отключайся, ты должен выпить хотя бы кипятка…       Рейх быстро нырнул в проход крохотной кухоньки набрал горячей воды из-под крана. Лучше, чем ничего. Он перерыл все шкафчики, заглянул на каждую полку, но нашёл-таки его — пакетик барбарисового чая. Последний.       Рейх быстро заварил чай и отнёс его в комнату, поставив кружку на подоконник — над кроватью было окно. В него дуло, так что Рейх затыкал все щели тряпками.       Омега прижимался спиной к батарее, дрожал — лихорадило, но глаза его были открыты. Он смотрел на Рейха почти осознанно. «Надо его одеть во что-то тёплое, а то одеяла сползут, — Рейх нахмурился. — Но сначала чай».       — Союз, — сказал он, и омега моргнул — «что?», — сейчас я помогу тебе сесть, и ты выпьешь чаю. Хорошо?       Союз кивнул. Рейх осторожно придвинулся, помог Союзу приподняться, и подложил под его спину подушку. Он поднёс к чужим губам кружку с чаем и заставил омегу выпить до конца, хотя тот то и дело отворачивал голову. Наконец, кружка была пуста. Рейх оставил её на подоконнике и подошёл в шкафу, выуживая самую большую футболку из всех, что у него вообще были, и растянутый колючий свитер. «Носки, — думал он. — Надо носки и ещё штаны какие-нибудь». Наконец, и носки и штаны были найдены. Предстояло самое сложное — одеть Союза.

🖤

      Когда Рейх вернулся, дома пахло едой. Он нахмурился, вспомнив, в каком состоянии нашёл омегу — Рейх едва смог запихнуть в него заварную лапшу, а бульоном он давился, так что пришлось выпить самому. Рейх поставил пакеты с продуктами на пол, плотно запер дверь и принялся стаскивать ботинки.       Он наврал в магазине, что они с бабулей теперь живут с его старшим сводным братом-омегой, которому больше некуда пойти, и сотрудники магазина хоть и косились, а каждый помог — кто чем мог. Раньше-то Рейх от продуктов отказывался, хотя ему предлагали — просто не смог бы всё это приготовить толком. Его всем было жалко — потрёпанный сирота, постоянно в обносках, голодный, бабуля-инвалид никак не может работать, а на крохотную пенсию подрастающего альфу не прокормить. К тому же, Рейх работал за четверых и никогда не воровал в магазине — не хотел лишиться единственной нормальной работы, за раздачу флаеров платили просто кот наплакал, а иногда и вообще не платили.       Когда он вошёл на кухню, неся в руках пакет, ему на миг показалось, что бабушка воскресла из мёртвых, но то был лишь Союз в бабушкиной одежде у плиты. Рейха передёрнуло.       — Какого чёрта?! — резко спросил он. Омега помешивал что-то в кастрюльке, и пахло просто волшебно.       — А? — омега обернулся. Румянец на его щеках уже не был таким лихорадочным, да и выглядел он куда лучше. — Ты вернулся.       — Ага. Какого чёрта, Союз?! Ты выходил на улицу за продуктами?! — Рейх был страшно зол. Он дёрнул омегу за волосы, пододвигая его лицо к себе и шипя прямо в него: — Ты идиот выходить на улицу, когда за тобой охотится бордель?! Ты, сука, смерти ищешь?! Я же вижу, что ты хороший товар, и они всё ещё могут искать тебя, так какого чёрта?!       — Н-но ты оставил мне деньги…       — Я оставил тебе деньги, чтобы ты мог съебаться отсюда, если вдруг вспомнил о наличии у себя сердобольного родственника или решил сдохнуть один на улице вместо того, чтобы лечь под меня! Ты мог привлечь внимание, кретин… — Рейх выдохнул и отпустил чужие волосы. Омега выглядел виновато, но вроде плакать не собирался. И на том спасибо. — Я принёс продукты и таблетки от кашля. Что ты купил и где? В этом районе часто облапошивают, особенно омег.       Союз назвал место и количество продуктов, всё ещё выглядя виновато.       — А ничего, — одобрил Рейх. — Это единственное место на километр вокруг, где свежая рыба. И овощи там ничего, нормальные. Дороговато, правда.       — Я немного взял. Только на суп, — сказал омега, и Рейх заметил, что он хрипит куда меньше. — Деньги ещё остались.       — Да ладно, не может быть, — нахмурился Рейх. — Сколько с тебя взяли?       — Триста рублей, — омега кокетливо хлопнул глазами. — Ещё семьсот на тумбе в спальне лежит.       — Это вместе с куском рыбы столько вышло? Ты ему отсосал, что ли? — наконец догадался Рейх.       — Ага, — Союз беспечно пожал плечами, приглаживая растрёпанные Рейхом волосы. Сейчас, когда они были чистыми и высохшими, омега выглядел просто конфеткой — румяный, с пухлыми ровными щеками и красными губами — медятина. А ресницы-то какие пышные были. — Нормальный мужик, хорошую рыбу дал.       — Ладно, — выдохнул Рейх. — Я вспылил. Если будешь ещё так делать, покупай только там. Я принёс того, что не портится.       — Хорошо. Садись, я налью тебе супа.

🖤

      Уха была горячей и наваристой — омега постарался на славу. Рейх давно не ел ничего настолько вкусного, наверное, с тех пор, как бабуля была в своём уме. Рейху было не больше семи.       — Очень недурно, — похвалил он омегу. Тот кивнул. «Судя по всему, мне придётся-таки платить за электричество, чтобы хранить в холодильнике портящиеся продукты», — устало подумал Рейх. После двенадцатичасовой смены он был, словно выжатый лимон. Сейчас стояла глубокая ночь, и он едва различал силуэт омеги на стуле напротив.       — Ага, — омега, судя по звуку, хлебнул ещё ухи. — С укропом было бы лучше. Что ты принёс?       — Всё, что долго не портится, — ответил Рейх. — Макароны, рис, консервы, лук, морковь и картофель. Чай в пакетиках, ещё какое-то печенье мне сунули и растворимый кофе. Рассасывательные таблетки от горла ещё. Чтобы сосал, понятно?       — Это я умею, — фыркнул омега.       — Почему сбежал, если тебе это непринципиально? — не то чтобы Рейху было интересно. — Такие, как ты, быстро находят себе спонсоров и живут в шоколаде.       — Меня хотели продать одному типу, — омега вздохнул. — Он большая шишка в городе, и ему не могли отказать, сколько бы дохода я не приносил. Он… Любит кастратов. Я и так бесплоден, я… Мой гормональный фон бы просто не выдержал этого.       — Ясно, — кивнул Рейх. Такая история не была удивительной. — Он, этот тип, сильно тебя хотел?       — Да, — омега цыкнул. — Как помешался. Хозяин ему других шлюшек подсовывает, а он нос воротит. Меня подавай.       — Значит, может всё ещё искать, — Рейх вздохнул. — Не выходи на улицу, понятно? Еды я добуду. Завтра я учусь и работаю, так что меня весь день не будет дома. Делай, что хочешь. Тараканов не боишься? Они тут бывают.       — Не боюсь, — омега качнул головой в темноте. — Ты доел? Я помою посуду, иди ложись.       — Ага. Спасибо.

🖤

      Когда Рейх проснулся, омега был под боком и, казалось, спал. Пахло от него всё ещё сладко, но уже не так сильно, как вчера — течка явно шла на спад. Рейх вжался носом в его нежную шею и замер так на несколько мгновений. «Вкусно пахнет и готовит вкусно, — с неясным расстройством подумал Рейх. — Такого альфы с руками оторвут, несмотря на то, что в борделе работал. Кому сейчас какое дело». Рейх отстранился.       — Завтрак на столе, — не открывая глаз, сказал омега. — Тарелку в раковину поставишь.       — Прости, — вздохнул Рейх. Обещал не домогаться, а сам. Омега открыл один ореховый глаз, посверлил им Рейха и закрыл обратно.       — Мне всё равно, лапай сколько влезет. Могу отсосать, если хочешь, — он закутался в одеяло и сладко зевнул. — Только дай поспать, а. Ты ещё не мерзкий, если ты об этом думаешь.       — Ладно, — Рейх поднялся с кровати, накрыл омегу своим одеялом и ушёл в ванную. «Всё-таки некоторые типы правда мерзкие, — думал он, пока чистил зубы. — Как вообще можно хотеть кастрировать омегу… Да и вообще кого-то кастрировать».       На столе стояла кастрюля с парочкой тёплых крупных варёных картофелин и аккуратно сделанные бутерброды с паштетом на тарелке. Паштет Рейх принёс вчера вместе с консервами, а хлеб был старый, подсохший, но без плесени. «А это удобно», — Рейх улыбнулся. Обычно он не завтракал и не обедал, только давился заварной лапшой на ужин. «Надо найти денег на продукты. Чувствую себя, будто внезапно женился».       

🖤

      Когда он вернулся домой, то немного ошалел. Во-первых, в нос ударил запах вкусной еды, что само по себе было непривычно. Во-вторых, все поверхности в коридоре просто блестели. Обувь стояла по линеечке, зеркало в кой-то веки не было ничем заляпано, одежда аккуратно висела в шкафу на вешалке. «Вот те раз, — думал Рейх, осоловело моргая. — Омега. Точно — омега».       — Уже вернулся, — Союз выглянул из кухни. На нём был бабушкин строгий синий фартук и аккуратная одежда. Рейх не сразу понял, что это одежда бабули, только… Сидящая на Союзе по размеру. Вероятно, он её подшил. — Раздевайся, мой руки. Минут через десять будет готов ужин, — и омега снова скрылся на кухне. «Чёрт, я точно должен устроиться на ещё одну работу, чтобы он не ушёл, — подумал Рейх. — Так вкусно пахнет…»       Он стянул ботинки и повесил свою куртку на вешалку, стараясь всё сделать аккуратно, чтобы поддержать порядок, который навели чужие трудолюбивые руки.       Когда он вошёл в кухню, Союз стоял у плиты и помешивал некую массу, напоминающую кашу, в сковороде с высокими бортами. Пахло просто божественно. Рейх заметил пустую банку тушёнки.       — Завтра приготовлю тебе обед с собой, — сказал Союз, и Рейх вздрогнул. Он подошёл к чужой спине, обнял за талию и вжался носом в загривок. Омега в его руках закаменел.       — Ты сам сказал, что можно лапать, — заметил Рейх, и омега расслабился.       — Чай? Кофе? Ужин? Минет? — хмыкнул он.       — Чай, — Рейх отстранился. — И ужин.       — Сколько тебе лет? — внезапно спросил омега, лопаточкой помешивая варево на сковородке.       — Пятнадцать. Не очевидно? — Рейх сел за стол. У альф был первый гон в шестнадцать. У омег первая течка — в пятнадцать. — А тебе?       — Семнадцать. Восемнадцать в следующем месяце, — омега вздохнул. — М-да, мелкий ты совсем.       — Какой есть, — Рейх пожал плечами. — Ты тоже не особо взрослый.       — Ага, — омега выключил газ на плите. — Я думал, ты придёшь на обед.       — Некогда. Да и деньги на еду тратить…       — У тебя есть мобильный?       — Да, но…       — Дай мне номер карты, заплати за электричество, и уже на следующей неделе я всё окуплю, — Союз поставил перед ним тарелку с ароматным варевом.       — Звучит как наебалово и безнадёжное вложение для отчаявшихся, — заметил Рейх, беря в руки вилку. — Как скоро нужно?       — Как сможешь. Мне без разницы. Просто я могу зарабатывать деньги даже не выходя отсюда. Будешь нормально учиться, а не работать, пока я здесь живу, — Союз поставил перед Рейхом чай, блюдце для пакетиков, и сел напротив.       — Подобрал на свою голову, — вздохнул Рейх.       — Ага. Считай, что я плачу квартплату, — и они принялись за еду.

🖤

      Через неделю омега правда всё отработал, и даже больше. Рейх круглыми глазами смотрел на десять с лишним тысяч на карте, потом на довольного Союза, потом снова на десять тысяч. И это при том, что они уже купили еды на пару дней, заплатили за электричество, газ и воду, и даже купили Рейху настольную лампу, чтобы он не горбатился в темноте.       — Увольняйся, — сказал Союз.       — До зарплаты доработаю полмесяца и уволюсь, — согласился Рейх. — Только с двух работ. В магазине останусь.       — Как часто у тебя там смены?       — Два через два, вечерние.       — Зарплата?       — Пятнадцать семьсот и получка три тыщи, — вздохнул Рейх. — Да и еды мне там дают…       — Хорошо, — они сидели на кровати друг напротив друга и записывали в толстую тетрадь, на что и сколько денег потратили. Это Союз предложил. В отдельном столбике были доходы. — На сберегательном у тебя сколько?       — Около ста тысяч. Это на учёбу. Только после моего совершеннолетия можно будет снимать деньги.       — Хорошо. Откладываем туда по пять тысяч в месяц. На еду ещё семь. На воду, газ, электричество, интернет — ещё пять. Остаётся, — Союз провёл черту ручкой, — ещё десятка. Пять на подушку безопасности, пять на остальные расходы. Тебе нужна новая одежда. Как учишься?       — Одна тройка выходит в четверти. По черчению, — Рейх вздохнул.       — Молодец. На кого поступать будешь? На бюджет не пройдёшь? Колледж или универ?       — Универ. На адвоката… С промышленным уклоном. Боюсь не потянуть ЕГЭ, — Рейх поморщился. — И бабушке обещал, что поступлю.       — Иди на целевое, — предложил Союз. — Там баллы ниже.       — Ты как будто со мной всю жизнь жить собираешься.       — Ага. А куда мне ещё? Ты можешь представить, чтобы молодой одинокий омега, да ещё и после гона с альфой, нашёл себе квартиру? Телефон ты мне тоже вряд ли отдашь.       — Ты прав, — Рейх вздохнул. — Старший братик.       Союз пихнул его в плечо.

🖤

      Однажды Рейх вернулся из магазина раньше и услышал стоны. «Неужели Союз привёл кого-то?» — нахмурился он. Стоны раздавались из спальни.       — А-ах, мой господин, мне так хорошо, когда ваш член внутри меня, — Рейх не сразу узнал голос Союза, настолько высоким и сладким он был. Рейх дёрнулся к спальне.       Союз сидел на кровати один. У уха его был телефон. Он заметил Рейха и приложил палец к губам — «тихо».       — Да, мой господин… М-м… Мне так хорошо с вами, — простонал Союз. Лицо его оставалось абсолютно безучастным. — У вас такое сильное тело и такой большой… М-м, мой господи-и-ин…       Рейх внезапно почувствовал, что у него стоит колом. Он вернулся в коридор, снял ботинки и куртку, и скрылся в ванной.       «Теперь понятно, как он зарабатывает, — подумал Рейх, обхватывая свой член ладонью и закусывая губу. — Не самый худший вариант…» Союз мог взламывать банк или проворачивать аферы, или ещё что-нибудь. А так — ерунда. «Мой господи-и-ин», — вспомнил он и зажмурился. Господи, неужели когда они проведут гон вместе, Союз будет так же? Вряд ли, Рейху ничего подобного не нужно, да он может и не вспомнит свой гон. Но всё равно, представив пухлые губы Союза, произносящие «мой господин», Рейх кончил, едва прикоснувшись к себе пару раз.       «Вот тебе и старший братик», — подумал Рейх обречённо.

🖤

      — От тебя пахнет приближающимся гоном, — нахмурившись, сказал Союз, стоило только Рейху выйти из ванной.       — Я дрочил, — признался Рейх.       — Тем более, — Союз нахмурился сильнее. — Завтра работаешь?       — Нет. Следующая смена в понедельник, — сегодня был вечер среды. Рейх хотел разобраться с долгами по учёбе, поэтому взял отгулы. «Видимо, не судьба», — подумал он обречённо. Шестнадцать ему стукнет всего через два месяца, но он думал, что у них ещё есть время.       — Звони в школу и отпрашивайся, — Союз протянул ему телефон. — Лучше перестраховаться, даже если это не гон.       — Ладно.       На следующий день Рейх остался дома.

🖤

      Каждое пробуждение теперь для Рейха было невероятно приятным. Он спал в тепле, и глаза совсем не хотели размыкаться. Мысли текли медленно, как патока, а сладкий запах медового пирожного и жёлтых цветов окружал и окутывал его со всех сторон. Не раз и не два, разомкнув-таки непослушные веки, Рейх понимал, что спит, уткнувшись лицом в чужую шею, а иногда даже покусывает. Союз по этому поводу ничего не говорил и даже не считал нужным поднимать эту тему, а раз его всё устраивало, Рейх не переживал о подобном положении дел.       Но при сегодняшнем пробуждении Рейх почувствовал кое-что странное. Чужая рука держала его за затылок, а его лицо опять было у чужой сладкой шеи. Не разобравшись со сна, что происходит, Рейх небольно куснул шею клыками, и рука с его затылка исчезла.       — М, — сонно выдавил он. Над его головой вздохнули. А потом он почувствовал, как в его колено что-то упирается.       Он шевельнул ногой, и над его головой раздался хриплый, рваный вздох. Рейх резко распахнул глаза и поднял взгляд.       Союз был краснее, чем обычно. А когда Рейх встретился с ним глазами, Союз отвёл взгляд.       Рейх рефлекторно двинул ногой ещё раз, и Союз издал тихий скомканный звук. Тогда Рейх опустил глаза и наконец увидел…       Союз лежал, бесстыже обняв ногу Рейха своими двумя ногами, и потирался об его колено! А маленький омежий член Союза выпирал сквозь ткань штанов!       Рейх прищурился, а потом хищно улыбнулся. Союз всё ещё молчал. Тогда Рейх навалился на него сверху, придавил своим телом и не отказал себе в удовольствии ещё раз укусить за шею — на этот раз куда ощутимее.       Союз не вырывался, хотя мог бы сбросить Рейха в два счёта. Вместо этого он тяжело, прерывисто дышал и осоловело моргал ореховыми глазами. Рейх медленно провёл своим коленом по его паху, и Союз выгнулся. Он кусал свою пухлую губу, и Рейху внезапно захотелось его поцеловать, но он остановил себя, вместо этого плавно двигая коленом, медленно-медленно, не ускоряясь. Союз выгибался. Его руки цеплялись за простыни, грудь ходила ходуном. Рейх сжал эту грудь в ладонях, и Союз внезапно задрожал в его руках, открывая рот и беззвучно крича. Глаза его закатились, к мокрому от пота виску прилипла золотая прядь волос. Рейх не выдержал — припал к его открывающемуся рту, интуитивно просовывая язык внутрь, и стало так сладко, что у Рейха перед глазами помутилось. Он всё продолжал и продолжал поглаживать чужой пах коленом, а Союз мелко подрагивал и цеплялся за его плечи руками.       Через некоторое время они отстранились друг от друга. Союз всё ещё дышал через рот, а губы его неприлично опухли.       — Спасибо, — сказал он первое за это утро слово и положил руку на рейхов вставший член. Они лежали вплотную. — Завтрак? Минет?       — Второе, — хрипло ответил Рейх.