Я буду рядом

      Рин тяжело вздыхает, вглядываясь в глаза напротив. К счастью, из-за небольшой разницы в росте они были почти на одном уровне. Изана смотрит с холодом, оценивающе, ожидает, что же она скажет дальше. А Мацумото и сама не знает, что говорить. В голове пусто, совсем ничего. Ей бы хотелось закричать, чтобы донести до него хоть что-нибудь, однако знает, что с Курокавой это совершенно бесполезно. Чересчур упрямый и всё ещё думающий, что он одинок. И это несмотря на клятвенные заверения Рин, что она всегда будет рядом. Несмотря на щенячью преданность Какучо. По правде говоря, Мацумото устала. Ей осточертело постоянно ходить по канату в отношениях с Изаной. Один неверный шаг и прямой курс в пропасть. Только вот если она развернётся, уйдёт, то её клятвы окажутся пустым звуком, да и… Против собственных чувств не попрёшь. С ним тяжело, но без него Рин уже и представить свою жизнь не может. Та же щенячья преданность, что и у Какучо. Видимо, это передаётся воздушно капельным путём.       — Ну и? — его голос будто бы без чувств. Он, как обычно, смотрит своим пронизывающим взглядом и выжидает. Сам ставит в отвратительное положение, отчего сердце в груди бьется быстрее обычного. Рин, если бы была чуть более эмоциональной, расплакалась бы. Нижняя губа уже дрожала. Но она не слабая. Нет. Не хочет показывать, что эта вся тема сильно трогает её. Что она разочарована. Хотя Изана именно этого и ждёт. Постоянно пытается оттолкнуть, испытывает терпение, чтобы она ушла и он мог с чистой совестью сказать: «Вы все лжецы. Я же говорил, что никому нет дела до меня». Ему искренне хочется верить, что все в конечном счёте его предадут. И, в целом, у него есть основания на это, но… Как же сильно эта тема раздражала Рин. Она уже из-за него от многого отказалась.       — А что ты хочешь от меня услышать? — спокойно интересуется она, склонив голову набок. У Рин плечи опущены, она обнимает себя, пытаясь согреться. Потому что холод Курокавы ощущается на коже слишком хорошо. Мацумото отводит глаза в сторону, смотрит на трещину в асфальте и пытается сообразить, что ей отвечать-то. — Ты всё равно с моим мнением не считаешься… Так что, едва ли есть смысл говорить тебе, что-либо.       В голове всё ещё набатом бьет.       Я решил объявить войну Тосве. Майки обязан поплатиться за всё.       В это мгновение она почувствовала, как внутри всё горит синим пламенем. Например, надежды. Конечно, Мацумото не была дурочкой, что верила будто бы от её слов Изана откажется от этой мести, однако… Надежды питала. Она говорила с ним, пыталась вразумить и, даже на некоторое время он действительно затих. Перестал упоминать Манджиро Сано и Тосву. Как оказалось, это было всё просто для того, чтобы она сама заткнулась и не пыталась вбить ему в голову свои, цитируя его, идиотские и наивные мысли.       Изана делает шаг. Рин видит как сжимаются его кулаки и костяшки белеют. Он зол. Но она не дёргается. Хотя, наверное, стоило. Всё же Курокава был весьма непредсказуемым. Но она верит ему. Хочет, по крайней мере. Если покажет испуг, то он явно это не оценит. Как бы то ни было, он раним. Возможно он и не хочет этого показывать, но Мацумото успела это понять. Ей вообще кажется, что она наконец стала понимать Изану. Правда, обычно, сразу же после таких мыслей он вытворяет что-то из ряда вон выходящее и она осознаёт насколько же заблуждается.       Рин устала. Рин отчётливо понимает, что всё это совершенно нездоровая история. Но Мацумото привязана, добровольно отдала собственное сердце в чужие руки. И теперь она только и может наблюдать за тем, как его ломают… Совсем ничего предпринять не может. Только и чувствует как за грудной клеткой всё сжимается, болит.       — Не еби мне мозги, Мацумото. — он возвышается над ней, а она сжимается. Её действительно передёргивает от такого Изаны. Она лишь кладёт руку себе на горло, пытаясь скрыть тот факт, что она нервно сглотнула. Да и этот жест знатно успокаивал. — Я просто хотел, чтобы ты, как и любая нормальная тёлка, порадовалась за меня. — это было похоже на откровение, оттого и заткнулся он почти сразу же. Не стал продолжать. Пытается держать в себе. Всё как и обычно. Никаких душевных разговоров.       Её брови взметнулись вверх. А из груди чуть не вырвался смешок. Рин кажется это всё до ужаса абсурдным.       Она прикусывает внутреннюю сторону щеки до крови. Пытается обдумать его слова. А Курокава всё ещё стоит над ней, будто бы хищник, готовый в любую секунду напасть.       И он нападёт в случае чего, она знает.       — Хорошо. — соглашается Рин, вобрав в лёгкие воздуха. Только легче ей не становится. — Я рада за тебя. — всё это предложение сквозит фальшью, несмотря на то, что она пыталась сделать это как можно искреннее. Только вот нервы сдают, держать себя под контролем становится всё сложнее. Она боится сорваться и совершить какое-нибудь необдуманное действие.       Слишком уж много времени она провела в обществе Курокавы.       С губ его слетает смешок. Не добрый совсем, пропитанный ядом. Едкий такой, отчего на душе становится совсем неприятно. Рин виновато опускает глаза в пол. Вся эта ситуация давила на неё. Сейчас она уже вовсю жалела, что согласилась на эту встречу. Лучше бы дома сидела и дело с концом. Попсиховала, переждала, а потом с новыми силами вступила в спор. Только вот будь у неё нормальный парень, то, возможно, это и прокатило бы, однако… Перед ней сейчас Изана Курокава и на игнор с её стороны он точно взбесился бы. Проверять не хотелось.       Изана встаёт к ней почти вплотную, а рука его касается её шеи, чуть сжимая. Не для того, чтобы задушить, скорее — запугать. Ощущения на шеи не из приятных, но она стойко старается это выдержать. Смотрит ему прямо в глаза и ждёт дальнейшие действия. Его же это раздражает до безумия, посему и хватка становится сильнее. Рин чувствует как кислорода в лёгких становится меньше — он опять теряет контроль, перебарщивает. Мацумото с трудом сглатывает вязкую слюну, что скопилась во рту и он слишком хорошо это ощущает. Видит как она краснеет, Рин своей рукой накрывает его и тогда-то, наконец, решает отпустить её. Только вот назад не отходит. Пытается возвышаться перед ней, пока она восстанавливает дыхание.       На шее явно останутся синяки, которые с утра придётся скрывать тонной консилере, тоналки и пудры.       У Мацумото слёзы в уголках глаз и ей самой сложно определить причину. То ли это от его поступка, то ли из-за того, что на пару секунд она допустила мысли о собственной кончине. Впрочем, одно другому не мешает.       Ей бы убежать отсюда, потому что именно так и поступил бы адекватный человек. Только вот правда горькая состояла в том, что адекватности в Рин осталось совсем уж немного, поэтому она и остаётся. Морщится от неприятных ощущений и мыслей, что незамедлительно атаковали её разум. В ней постоянная борьба на одну и ту же тему — Изана Курокава. И каждой своей выходкой, каждым словом он лишь усиляет это. Действительно пытается отогнать её от себя. Делает ей больно во всех смыслах, постоянно. Даже Какучо не раз высказывался о том, что Изана палку перегибает. Только говорит он это лично ей, ибо собственному Королю не осмелится.       Да и не должен он лезть в личные отношения Изаны, не имеет никакого права. То что он говорил с Рин об этом, уже может для него плохо кончится.       Однако Рин ещё пытается из последних сил сдержать собственное обещание. «Я всегда буду рядом».       — Как же ты меня, блять, раздражаешь, — он почти что выплевывает ей эти слова в лицо. Рин же делает последний глубокий вдох и выдох. В груди чувствуется боль, но она старается игнорировать её, вслушивается только в его слова. А он, по всей видимости, опять затевает свою гневную тираду. — Нахуя я вообще стою тут и распинаюсь перед тобой. Просто время даром теряю.       Он говорит это так, словно сейчас собирается развернуться и уйти, только вот Изана стоит, прожигает её взглядом. Ждёт. А Рин искренне не понимает, испытывает ли он какие-нибудь угрызения совести от своего поступка или нет. Конечно, иногда он кажется чересчур бездушным, только вот она хорошо знает, что у него тонкая натура. Иначе бы их отношения не были бы таковыми, если бы ему было плевать. Просто… Изана не знает какого это любить и быть любимым. Сначала мать, а затем Шиничиро предали его. Поэтому он и научился только одному — ненавидеть.       Только она знает, чувствует, что он заботится о Какучо… о Ней. Возможно, это она просто сердобольная дурочка, оттого и пытается оправдать его. Рин уже и не знает. Запуталась.       Она открывает рот, дабы сказать что-нибудь, только вот вместо слов слышится хрип, а затем громкий кашель. Она испытывает дискомфорт. Но тем не менее он ждёт, молчит. Тишину на улице разрезает только её кашель. Слишком было здесь безлюдно. Но это и не удивительно. Курокава всегда подбирает такие места. Иногда ощущение такое, что он её просто прикончит и дело с концом. Рин старается о таком не думать, однако чем чаще у Изаны такие приступы, тем больше мыслей. Что она наскучит ему и он избавиться от неё.       Когда кашель прекращается, она предпринимает вторую попытку.       — Я всё это говорю… Не потому что зла тебе желаю, — она поджимает губы. Их взгляды пересекаются. Изана заинтересовано изогнул бровь. — Я за тебя переживаю. Потому что, ну, вдруг случится что. Все эти бандитские игры до добра не доведут и… Я не сомневаюсь в твоей силе, но и врага нельзя недооценивать.       Потому что Рин слушала новости, читала газеты, а также старалась ловить каждый слух касаемо Непобедимого Майки. Конечно, Изана не был каким-нибудь лохом, что запросто проиграет, однако Рин просто было тревожно. Она уже знает о случаях, когда на таких драках умирали люди. Ей довелось поговорить с Хайтани, что были свидетелями этого… А в прошлом и сами согрешили подобным. Ей не хотелось, чтобы Изана повторял подобный опыт, а то иначе пути назад не будет. Мацумото нервно прикусывает нижнюю губу. Она не знает как он отреагирует на подобное заявление.       — Кажется, пока ты недооцениваешь только меня. — он пытается выйти из этой перепалки победителем, использует против неё его же слова. Пытается закопать её глубже, чтобы она замолчала. Сдалась.       — Изана… — тяжелый вздох срывается с уст Рин. Пальцами она касается собственных висков. Пытается сообразить как быть дальше. Он замечает, как она мучается, и за ребрами разливается неприятное и липкое чувство, которое он хочет запихнуть куда подальше. Изана ещё не докатился до того, чтобы чувствовать себя виноватым перед какой-то девкой. Это слишком унизительно для него, корол. — Хватит отталкивать меня. — она немного смелеет, берёт его за руку. То что он её не отдёргивает, она воспринимает как хороший знак.       — Сдалась ты мне. — он фыркает, глаза закатывает. Слишком уж показательно, чтобы воспринимать его слова всерьез. Не сдалась бы, не встречался. Всё просто. Изана не тот человек, который тратил бы время в пустую, она прекрасно понимает это. Если бы он не думал о том, что у них отношения безо всяких перспектив, то выставил бы её за дверь давно. Трубки бы не брал. Не рассказывал такие вещи как сейчас.       Пускай они и качаются на эмоциональных качелях. Но это их качели.       — Но ты же здесь, стоишь передо мной. — она голову вбок наклоняет и выжидает уже, что сделает он. Она видит как Изана сглатывает. И у нее в голове вопрос — это он так вот проглотил то, что она позволила себе такие слова, или что? Но как следует это обдумать не получается. Мысли уходят совсем в другое русло.       Потому что потом он одним рывком притягивает её к себе. Накрывает её губы своими. Целует грубо и требовательно. Кусает, отчего во рту чувствуется привкус собственной крови. Рин старается отвечать ему, пытается слегка сбавить его пыл. Изана только не даёт, ему важно и здесь почувствовать собственную власть. Ему важно, чтобы она отвечала ему. Ему хочется понимать, что Рин действительно его. Не вещь и не слуга, а просто… Его. Сложно объяснить на каком уровне он хотел ей обладать. Но то что хотел — факт.       И это не просто прихоть, а что-то возвышенное, как ему самому кажется.       Как ему верить хочется. Но вслух он этого не озвучит. Разве что только на смертном одре. И то далеко не факт. Он сам разобраться не может. Да и не пытается вовсе. Всё равно когда перед глазами маячит проблема в виде Майки, он не сможет рационально мыслить. Оттого между ними много боли. Но ведь главное это всё пережить и, может, что-то наладиться. Всё будет хорошо. Он подомнёт под себя Токио, а она и Какучо будут с ним. Его слуга и Рин. Мечта, которая кажется казалась ему несбыточной. Всё изменится он знает точно.       Рин сквозь поцелуй вздыхает, руки кладёт ему на грудь и слабо отстраняется. Нехотя даже. Но ей это нужно сейчас.       — Признаю, сдалась. — его взгляд всё такой же — холодный, а голос не выражает каких либо ярких чувств, но то что он пошёл на уступки это… Слишком много. О таком она даже и мечтать не могла. Кажется впервые, когда он настолько откровенен с ней. То что он признал, что она нужна… сильно. В её понимании уж точно.       Только это не снимает того груза, что находился на её плечах сейчас. У него. У них всё ещё были проблемы. Но портить момент не хотелось. Такое бывает слишком уж нечасто, дабы стоять сейчас на своём. Продолжить разговор они смогут и потом, она не сомневается. Главное, что Рин была настроена решительно.       — Я люблю тебя, — слишком просто срывается с её уст, а он не отвечает, лишь глаза от этой излишней нежности закатывает. Не сознается же, что после этих слов начало происходить там, за рёбрами. А то будут слухи, как он размяк. Это сейчас было бы некстати.       — Ладно. Идём. — он не уточняет куда, просто разворачивается и шагает прямо. А она не спрашивает, сразу начиная плестись рядом и решает разбавить обстановку разными разговорами.       У них с Изаной должно быть будущее.