Солнце и луна

***

Арсений смотрит и не может поверить. Антон здесь? Ему не кажется? Попов чуть сильнее сжимает ручку чемодана, от чего углы впиваются в кожу, убеждая, что это все не сон. Антон что-то говорит. — Что? — Арсений не слышит Антона, он себя-то с трудом слышит, все еще не веря. Тогда, пятнадцать лет назад, Арс мечтал, что будет стоять на платформе рядом с Антоном, что они вместе вступят во взрослую жизнь, вместе будут справляться со всеми тяготами и невзгодами. Но мечты так мечтами и остались, Арсений приехал в Москву один, один со страхом ждал результаты экзаменов, один праздновал поступление, один проходил этот путь. Нет, конечно, у него были друзья, даже отношения, но чего-то не хватало все пятнадцать лет, тянуло где-то под ложечкой. И вот это что-то, а точнее кто-то, стоит перед ним в распахнутой куртке, смотрит своими зелёными глазами и шевелит желанными губами. — Мы не договорили, — говорит Шастун. — Зачем ты приехал, Антон? — Арсений устал. — Поговорить, — как заведённый повторяет Антон. — Зачем? Ты должен был остаться в Воронеже, — Попов поворачивается в сторону перехода и быстрым шагом направляется вон с перрона. — Почему? — Потому что там твоё место, там твоя жена, дом, работа. Там твоя жизнь, Антон. — А если я скажу, что не хочу жить такую жизнь? — Шастун направляется следом за мужчиной. — Все равно ничего не изменится, — качает головой Арсений, — слишком поздно. — Почему? — Антон кладёт руку поверх чужой на ручку чемодана, останавливая. — Потому, что ты опоздал на пятнадцать лет! — Арсений повышает голос, но, заметив, что на него обращают внимание, говорит тише. — На пятнадцать лет! Я ждал тебя тогда, ты нужен был мне тогда, сейчас — нет! Последняя фраза бьёт пощёчиной, Антон отпускает руку и делает шаг назад, смотря в голубые глаза, ища там хоть что-то, что укажет на ложь. — Ты врешь, — голос Шастуна слабый, еле слышен. — Нет, — Арсений прикрывает глаза, качая головой. — Уезжай, Антон. — Только после того, как мы поговорим. — Упрямец! Антон молча смотрит на Арсения, и тот сдается: — Хорошо. Один разговор, и ты уедешь. — Посмотрим, — бурчит себе под нос Шастун. В такси едут молча. Арсений на Антона не смотрит, лишь залипает в телефоне, иногда поглядывая в окно на проносящиеся мимо шумные улицы. Шастун не знает, по какому адресу они едут, но очень надеется, что в квартиру Попова. Почему-то хочется посмотреть, как тот живет, как обустроился. Адрес неизвестен, Арсений вызывал машину через приложение. — Приехали, — бросает водитель. — Спасибо, — вежливо отвечает Попов. — Откройте, пожалуйста, багажник. Он выгружает свой чемодан, достает ручку и катит его до подъездной двери. Прикладывает ключ к домофону, входит внутрь, даже не придерживая железную конструкцию, будто ему все равно, пойдёт за ним Антон или нет. Но очевидно, что переживает, спина, которая маячит перед глазами, напряжена. Арсений открывает дверь в квартиру и, прежде чем успевает шагнуть внутрь, грозно прикрикивает: — Барсик Арсеньевич! Шастун глупо хлопает глазами, не понимая, к кому обращается молодой человек, но потом замечает в проеме серую мордочку. — У тебя есть кот? — задаёт максимально глупый вопрос. — Кота нет, — спокойно отвечает Попов. — Есть пушистый демоненок. — А… — глубокомысленно заключает Антон. — Ну, проходи. Шастун закрывает за собой дверь, следя, чтобы усы или хвост животного не попали под удар, но делать это приходится недолго, Арсений почти сразу же подхватывает Барсика на руки и начинает сюсюкать, совершенно никого не стесняясь. — Ну ты как тут, мой хороший? Плотно кушал? Никто не обижал? — К-хм, Арс. — Ах да, у нас же тут гость. Знакомься, Барс Арсеньевич Попов, обращаться только так. А это Шастун. — Серьезно? — приподнимает брови Антон. — Серьезнее некуда, — хмуро отвечает Арсений, но ставит кота на пол и выжидательно смотрит на парня. — И? — Да, точно. Шастун приближается и чуть наклоняется, потому что очень хочет завершить начатое на стадионе в Воронеже, но ему в грудь упираются руки. — Не смей! Ты хотел поговорить, так говори, не трать попусту моё время и нервы! — Арсен? — слышится откуда-то сбоку чужой голос. — Ты уже вернулся? Сорян, я Барса пришел кормить, а дверь открыта. — Серёжа… — обреченно вздыхает Арсений. — Опа, — Сережа смотрит на высокого мужчину, стоящего к нему спиной, — Здрасьте. Арс? — Сережа, — Попов чуть толкает Антона, чтобы тот подвинулся, и наконец видит Матвиенко, — привет. — Привет, — мужчина пожимает другу руку, не сводя глаз с Шаста, — а это?.. — Антон, — Шастуну надоедает стоять столбом, и он притягивает руку Сергею. — Антон, значит, — Матвиенко ладонь пожимает, бросая взгляд на друга, и по его лицу все понимает. — Да, я… — Антон теряется, — друг, да, друг Арсения, друг из Воронежа. — Я понял, что ты друг, — Сережа смеётся, смотря как Арсений прикрывает глаза ладонью, — ну, раз ты вернулся, Арс, и Барса кормить не надо, я пойду. — Подожди, — Арсений тормозит друга, — может, хоть чай попьешь? Неудобно как-то, ты, получается, просто так сюда ехал. — Вы тут без меня… — Матвиенко бросает быстрый взгляд на Антона, — чай пейте, а я завтра заеду, хорошо? — Да, хорошо. — Рад был познакомиться, — Антон снова протягивает руку, и Матвиенко, пожав ее и кивнув на прощание, уходит. — Немногословный у тебя друг. — Зато ты, друг, — Арсений специально делает акцент на последнем слове, — говоришь за троих. — Только почему-то с тобой мы все не поговорим, — бурчит себе под нос Антон, чтобы Попов не слышал. — Проходи, — голос Арсения слышится из глубины квартиры. Шастуну дважды повторять не надо. Он вешает куртку на крючок, снимает ботинки и быстрым шагом идёт на голос. Комната, откуда его звал Попов, оказывается гостиной, светлая и просторная, с минимумом мебели, большим панорамным окном и одной дверью, видимо, в спальню. — У тебя тут мило, — Антон слегка улыбается. — Я почти тут не бываю, — Арсений останавливается у окна, — съёмки занимают много времени. Даже не столько съёмки, сколько кастинги. — Так эта прекрасная квартира для кота? — пытается шутить Антон. — Барс Арсеньевич заслуживает самого лучшего. Повисает неловкая пауза. Арсений ждёт, пока Антон начнет разговор, на котором так настаивал, а Шастун мнется, не зная, с чего начать. — Арс, я… — все же решается Антон. Решимость будто бы сразу исчезает. Арсений смотрит выжидательно, приподняв бровь. — Ты — что? — Я хотел извиниться, — выдаёт наконец Шастун. — За что? — усмехается Попов. — Ты понимаешь. — Нет, Антон, не понимаю, — взрывается Арсений. — За что конкретно ты просишь прощения? За то, что кинул меня пятнадцать лет назад? Разрушил все наши планы? Появился сейчас в моей жизни, когда все только устаканилось? Приперся сюда, хотя тебя никто не звал? За что ты извиняешься? — В смысле? — Шастун тоже готов вот-вот начать кричать. — Ты сам приехал на встречу выпускников. — Да, потому что и психолог, и Серёга посоветовали это сделать, закрыть, так сказать, гештальт. Но ты все испортил! — Каким это образом?! — Антон делает шаг навстречу, сердито раздувая ноздри. — Начал вести себя так, — Попов тоже шагает вперёд, — будто тебе есть дело ещё до наших прошлых отношений. Ты должен был Иру от себя не отпускать и хвастаться ей, любимая же жена, а ты…! — А я?! — ещё шаг. — А ты делаешь все, чтобы заставить думать, будто вся твоя жизнь дерьмо и ты все ещё что-то чувствуешь! — А если так и есть? — последний шаг. Антон не знает, почему рядом с Арсением у него срывает тормоза, но это ничтожное расстояние становится последней преградой, которую Шастун легко разрушает. Он хватает Попова за шею и притягивает к себе, начиная целовать страстно, но не грубо, не переходя черту. Арсений будто бы вновь хочет оттолкнуть его, как сделал в коридоре, но в последний момент передумывает, будто сдаётся, и покорно раскрывает губы, а ладони кладёт на чужую талию. Поцелуй жаркий, а руки, что его обнимают, кажутся огненными, но сил оторваться нет, только ближе, только крепче, только громче… Стон Арсения звучит музыкой в ушах Антона, в попытках услышать его ещё раз, Шастун отрывается от желанных губ и переходит на шею, целуя ключицы в вырезе футболки, оттягивая ворот пальцами в желании получить больше пространства. Первым от одежды избавляется Антон, Арсений просто стягивает его футболку через голову, тут же прижимая ладони к горячей груди, проводя по ней вверх-вниз, наслаждаясь теплом чужой кожи. — Я… — Арс хочет сказать, как скучал по Антону, по его присутствию в своей жизни, но у него не хватает слов, чтобы выразить все то, что он чувствует. — Я знаю, — Шастун чуть улыбается и снова тягуче целует, — я тоже скучал. Антон помогает Арсению снять футболку и тянется к пряжке ремня, но его останавливает чужая рука. — Что такое? — Шастун вглядывается в голубые глаза, надеясь, что не увидит там отказа. — Давай хотя бы не здесь, — Арсений оглядывается на панорамное окно, — не думаю, что соседи оценят. Антон тихо смеётся, Арсений всегда был паникером, хотя явно меньшим, чем сам Шастун. Арс берет мужчину за руку и ведёт в спальню. Не дав рассмотреть комнату, Попов толкает Антона на кровать и быстро садится сверху. — Какой ты не терпеливый, — Антон хитро улыбается и, положив руки на талию Арсения, прижимает его крепко к себе, давая почувствовать то, как сильно он хочет Арса. Арсений давится вздохом. После таких манипуляций дышать становится тяжелее, а низ живота сводит лишь от мысли, что они сейчас будут делать. Опять. Попов уже не вспомнит, как давно у него никого не было. Конечно, он не хранил целибат после переезда в Москву, все же столица раскрепощает, здесь все проще. Но Арсений так и не смог найти кого-то, кто вызывал бы в нем такие же чувства, какие и Антон когда-то. А от партнеров-однодневок быстро устаешь. Поэтому последние года два верным спутником молодого человека была лишь рука и парочка особенно хороших товаров из секс-шопа. Оттого все ощущения сейчас будто выкручены на максимум. Когда оба члена касаются друг друга, пусть даже через четыре слоя ткани, Арсений понимает, что не сможет долго продержаться. — Антон, я… — Попов прерывается на стон, когда Шастун целует место за ухом и прикусывает мочку, помнит, козел, эрогенные зоны. — Что такое? — Я не смогу долго… — Давай по-быстрому. Я тоже, кажется, больше пяти минут не выдержу. — Здесь нет всего необходимого, — похоже, Арсений пытается воззвать к совести, которая исчезла еще в коридоре. Хотя нет, на заброшенном стадионе в Воронеже. — Не будем заходить далеко, — прибивает Антон. И тут уже Попов себя отпускает. Плевать, на все плевать. Штаны обоих быстро стягиваются и летят куда-то на пол, та же участь постигает и нижнее белье. Шастун отрывисто стонет, когда последний предмет одежды исчезает и не стесняет больше член своей теснотой. Он смотрит на такое знакомое, но будто бы давно забытое тело, а рот наполняется слюной. Антон съезжает ниже, придерживает бёдра партнёра руками, а языком плашмя ведёт по члену. Арсений задушено стонет, невольно вплетая пальцы в мягкие вьющиеся волосы, неосознанно направляя и подсказывая, хотя Антон все помнит и так. Шастун сосет старательно, пытаясь пропустить член в горло, постоянно работая языком. Одна рука перемещается ниже, он перекатывает в ладони потяжелевшие яйца. В один момент Арсений резко тянет пряди, призывая подняться наверх, Антон следует за чужой рукой. Попов пристраивается ближе и обхватывает уже оба их члена. Слюны Шастуна достаточно, чтобы сделать трение менее болезненным, но Арсений все равно периодически облизывает свою ладонь, возможно, потому что Антон смотрит на это непотребство абсолютно поплывшим взглядом. Как и ожидалось, долго процесс не длится. Не проходит и двух минут манипуляций, как Попов зажмуривается и тонко скулит, изливаясь себе на живот и прижимаясь губами к чужим напротив. Шастун от этой картины практически сразу же ступает за грань, кончая и смешивая их следы. Оба молчат. Антон — потому что не знает, что сказать, а Арсений… Антон не знает, почему молчит Арсений. Они лежат так ещё минут пять, а затем Попов, с недовольным шипением от ощущения подсыхающей спермы, уходит, судя по звукам, в ванную. Антон так и не двигается, лежит на кровати и пялит в потолок. В голове одна мысль. Пиздец. Его не мучает совесть по отношению к Ире, хотя неприятный осадок от того, что совесть молчит, все же есть. Сейчас, когда он снова рядом с Арсением, мысль о том, что он проебал пятнадцать лет рядом с не тем человеком, становится все настойчивее. — Антон, — в комнате вновь появляется Арсений, — тебе надо сходить в душ. — А? — Шастун поднимает голову и смотрит на мужчину. — Да, точно. Быстро проскользнув мимо Попова, Антон оказывается в чужой ванной. Светлое помещение нагрето паром от воды, пахнет гелем для душа. Пару раз глубоко вдохнув, Антон включает воду и встаёт под горячие струи. Душ — место для размышлений. Только ты, вода и твои мысли. Иногда хорошие, иногда плохие, но они все здесь, и они скачут, как проклятые. Что я скажу Ире? А родителям? Как объясню развод? Стоп. Развод?! Антон серьезно сейчас подумал о разводе? Из-за одной спонтанной дрочки? Зато какой дрочки! Поняв, что уже спорит с самим собой в голове, Шастун выключает воду и выбирается из ванны. На стиральной машинке лежит пару полотенец. Быстро вытеревшись, Антон повязывает второе полотенце вокруг бедер и выходит из душной ванной. В коридоре его сразу же обдает прохладным воздухом, а ещё пахнет чем-то странным. Антон хмурится и проходит в гостиную. Там, развалившись на диване, находится Арсений с бутылкой коньяка в руках. В которой нет уже половины жидкости… — Арс? — неуверенно зовёт Шастун. Попов отрывается от тщательного залипания в одну точку, поднимает взгляд и будто бы облизывает им Антона. Он тянет руку вперёд и безмолвно просит подойти ближе. — Арс, что происходит? — А что происходит? — невинно хлопает глазами Арсений. — Садись, чего стоишь? — Может, ты одолжишь мне во что переодеться? — Не, все и так хорошо. Шастун выгибает бровь, но слушается и присаживается рядом. Попов отставляет бутылку на кофейный столик и тянется всем телом к партнеру. Антон не двигается, мысли все ещё мечутся в голове. — Арс, скажи, ты… — Тш-ш, — Арсений прикладывает к чужим губам палец, а после убирает его и заменяет на губы. Сначала Антон пытается сопротивляться, оттолкнуть партнера, но потом сдаётся и позволяет чужому языку скользнуть в собственный рот. Шастун с ужасом понимает, что именно здесь, в данный момент, он чувствует себя абсолютно комфортно, на своем месте. И понимает, что так глупо проебал это пятнадцать лет назад. Через какое-то время Арсений обнаруживается уже на его коленях, руки — в волосах, а губы — на такой манящей шее. В голову приходит мысль, что так все и должно быть, что нужно что-то менять, нельзя жить так, как раньше. — Арс, Арс, — будто в бреду шепчет Антон. — Арс, я… Я завтра поеду в Воронеж, я разведусь с Ирой. И потом вернусь к тебе, слышишь? Я не смогу без тебя. Попов застывает каменным изваянием, перестаёт реагировать на все ласки со стороны. Он с силой отталкивает чужие руки, смотрит шокировано. — Что? Шастун, ты с ума сошел? Какой развод, какая Ира? Что ты себе напридумывал? — Я… То, что между нами сейчас происходит, это же… — Просто секс, Шастун. Ностальгия по былому, как хочешь. Что в твоей голове вообще? — Я подумал… Мы сможем жить вместе, я найду здесь работу, будем воспитывать Барса Арсеньевича. — Неправильно подумал, видимо, — язык Арсения слегка заплетается, но весь ужас от слов Антона читается по лицу. — Уходи отсюда. Вали! И забудь сюда дорогу! Уезжай в Воронеж и больше никогда здесь не появляйся. Давай, вали! Исчезни из моей жизни, как сделал это столько лет назад! Арсений соскакивает с дивана и направляется к спальне. Он не хочет, не может видеть Шастуна. Напоследок хлопает дверью и ещё раз говорит уходить, чтобы наверняка. Антон тяжело вздыхает, но с места не двигается. Он не может оставить Попова в таком состоянии, мало ли, что тот натворит. Да и нормально поговорить им бы не помешало. Антон сидит ещё какое-то время, пяля в никуда, а потом, хлопнув себя по голым коленям, поднимается. Арсений спит лицом в подушку, рот открыт, слышится громкое сопение. Шастун качает головой и накрывает мужчину одеялом. Нечего спать в одних шортах, заболеет. — Надеюсь, ты простишь меня, — Антон открывает первый ящик комода и, ожидаемо, находит там белье. Взяв новую упаковку, Шастун хочет уже закрыть ящик и выйти из комнаты, как его взгляд натыкается на конверт. — Что это ты прячешь? Антон аккуратно вытаскивает конверт и заглядывает внутрь. Он ожидает увидеть там деньги или, может быть, важные бумаги, но видит… фотографии. Их с Арсением фото со школы. Антон бросает взгляд на спящего Попова, забирает конверт, белье и выходит из спальни. Быстро переодевшись, Шастун возвращается в гостиную, наливает себе коньяк из бутылки Арсения и, сев на диван, достает фотографии. «Веду себя, как будто я в своем доме», — проносится в голове мужчины, но он тут же отмахивается от этой мысли. С первой фотографии на него смотрит он сам, пятнадцатилетней давности. Антон помнит это фото. Они были у Арсения дома, ему тогда родители купили мыльницу, и они фотографировали все, что видели, в том числе и друг друга. Шастун грустно улыбается и откладывает снимок, беря следующий. На втором фото снова он, только уже не смотрит в камеру, а общается с залом. Это фото со школьного КВН, Антону нравился юмор, но он так и не решился сделать это своей профессией, слишком не серьёзно, как сказала тогда Ира. Одно из самых больших его в жизни сожалений. Но не большее, чем потеря Попова, конечно. На третьем фото тоже он, но в компании Арсения. Их кто-то сфотографировал на школьной дискотеке в спортзале. Они стоят возле окна, Попов ярко улыбается в камеру, а Антон смотрит куда-то в бок. На фото не видно, но в тот момент пальцы Шастуна забрались под футболку Арсения и поглаживали его поясницу. Хорошо, что позади них было лишь окно… Антон ещё долго рассматривал фотографии, где был он, он с Арсением, он с друзьями, он с Ирой… С Ирой? Шастун хватает единственную фотографию, где он с женой и сжимает ее в руке. Фото со свадьбы. Значит, Арсений знал о том, что Антон женился, и зачем-то хранил это фото. Но зачем? Шастун поворачивает голову в сторону спальни. Разбудить и спросить? И вместо ответа получить по голове и ушат говна сверху, у пьяного Арсения язык как помело. Подождать утра? А хватит ли у Антона терпения? Дилемма решается сама собой, когда на столике начинает вибрировать телефон. — Какого?.. — Антон берет телефон в руки и глубоко вздыхает. Ира. Антон смотрит на горящий экран с вызовом и решает, готов ли сейчас к диалогу. Все так ужасно запуталось, он не знает, как поступать. Но все же отвечает на звонок. — Антош? Антош, привет, — голос у Иры грустный, но она не плачет. Старается говорить нежно. — Привет, — хрипло отвечает Шастун. — Антош, прости меня. Я… Я не знаю, что на меня нашло, мне не следовало говорить всего этого. — Ничего, — выдавливает из себя Антон. Он хочет добавить пресловутое «Забыли», но как тут его скажешь… — Антош, — Кузнецова, кажется, всхлипывает, и если она опять начнет плакать, Антон вновь разозлится, — приезжай домой, пожалуйста. Давай нормально поговорим. Прямо сейчас. — Ир, я… — он запинается, пытаясь подобрать слова, но решает, что лучше сказать прямо. — Я не смогу сейчас, я не в Воронеже. — А где? — В Москве, — севшим голосом выдает Шастун. — Что? — Ира повышает тон. — Почему в Москве, что ты там забыл? — следует недолгая пауза. — У него, да? — Какая разница, Ир? — Есть разница! — вскрикивает Кузнецова. — Молодец, Шастун, растешь. До столицы добрался. Ну раз тебе там круто, домой можешь не возвращаться, — и бросает трубку. Антон тяжело вздыхает и упирается лбом в сцепленные ладони. Как все к этому пришло? Почему все так запуталось? Что он чувствует сейчас? Почему угроза про дом не сдавила тисками сердце, не испугала, а будто бы пронеслась мимо. Ему все равно? Вдруг из спальни доносится едва слышный шум, потом сдавленный стон, а затем… всхлип? Антон поднимается и крадётся к комнате. Арсений сидит на кровати обняв колени и смотрит на дверь. — Не спишь? — Не сплю, — Шмыгает носом Арсений. — Почему ты не уехал? — Мы не поговорили, — Шастун грустно хмыкает и проходит внутрь. — Антон, — Арс кладёт подбородок на колени и ещё раз громко шмыгает, — хочешь сделать мне приятно? Антон в недоумении смотрит на мужчину. — Уезжай, пожалуйста. — Арс. — Нет, — Попов чуть отшатывается от тянущейся к нему руки, — не надо. Все, что было сегодня — ошибка, глупое стечение обстоятельств, у меня давно никого не было, я не сдержался и… вот. — Арс, я не думаю, что все ошибка, — Антон медленно садится на кровать в отдалении от мужчины, наблюдая за ним, как за диким зверем, того гляди кинется. — Мне все равно, что ты думаешь, — Арсений закрывает глаза, — я хочу, чтобы ты ушел и больше никогда не появлялся в моей жизни. — Но почему? Почему ты даже не хочешь дать нам шанс? — Потому что ты женат, Антон! У тебя есть жена, она ждет тебя там, в Воронеже, у тебя могут быть дети, у тебя есть возможность прожить спокойную счастливую жизнь! — Арсений вскакивает на ноги, чуть шатаясь. — А кто сказал, что я хочу такую жизнь? Почему ты думаешь, что реальная возможность с ней для меня лучше, чем даже призрачный шанс с тобой? Почему ты, блять, всегда решаешь за меня? — Когда это я решал за тебя? — Пятнадцать лет назад, когда я хотел поехать за тобой, ты сказал, что не ждёшь меня. — Что? — Арсений стоит как громом пораженный. — Через пару месяцев после того, как ты уехал, я понял, что не могу без тебя, — Антон опускает голову, пряча взгляд, — я написал тебе, что беру билеты и еду к тебе, но в ответ получил сообщение, где ты сообщил, что не ждёшь меня, что я свой выбор сделал и мое место в Воронеже, а ты будешь дальше жить без меня. — Что? — кажется, у Арсения закончились слова. — Ты… Ты не писал этого? — Нет, конечно, я ждал тебя, каждый день думал о том, что ты приедешь, постучишь в дверь, и все станет так, как раньше, — Арсений сглатывает, — что мы сможем быть счастливы… — Кто же тогда написал? — Есть у меня одна мысль… — И? — нетерпеливо спрашивает Антон. Он не может поверить в то, что все так глупо получилось. — Серёжа, — уныло выдает Арсений. — Мы познакомились с ним практически сразу, как я переехал, быстро сдружились, будто бы были предназначены друг другу в качестве друзей. И вот как раз через пару месяцев мы выпивали, меня понесло на откровения, и я рассказал все про тебя. Видимо, в этот день ты и решил, что самое время написать. А я был не в состоянии прочитать и ответить. Зато Серёжа был, — убито завершает рассказ Попов. — Пиздец, — красноречиво комментирует Шастун. — Какая же идиотская ситуация. — Да… А ты? — Арсений мнется. — Как у тебя так все получилось? — Бля, Арс, мне так стыдно. Я… Практически убивался по тебе, было тяжело. И после того сообщения… Ире я давно нравился, она на мне висла, все время маячила где-то рядом. И я подумал, что, может, так смогу отпустить тебя, то, что было между нами. Это неправильно, плохо, но, женившись на ней, я старался подавить в себе эти чувства к тебе, свою сущность. Ужасно, — Антон закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — Шаст, — Попов нежно прикасается к чужим пальцам и заставляет вновь на себя посмотреть. — Мне жаль, что все так получилось. — Мне тоже. Никто из нас этого не заслужил. Антон вытягивает руки вперёд, а Арсений буквально падает в его объятия. Они крепко прижимаются друг к другу, будто пытаются слиться воедино. Попов не замечает, что глаза становятся влажными, лишь чувствует поцелуи сначала на макушке, потом на лбу, щеках, кончике носа, подбородке. Он не выдерживает и тычется своими губами в чужие. Этот поцелуй влажный, соленый и полный тоски и сожаления, но безумно нужный в данный момент. Они лежат на кровати и просто обнимаются. Арсений чувствует себя уютно в чужих объятьях. Кажется, что весь мир застыл, чтобы дать им возможность побыть вместе подольше. — Антон, — тихо зовет Попов, продолжая рисовать пальцами узор на чужой груди. — М? — Антон, не открывая глаз, целует мужчину в лоб. — Что такое? — Как думаешь, как бы сложилась наша жизнь, если бы ты тогда приехал? — Арсюш… — Нет, Антон, ответь, — настаивает на своем Арсений, — мы были бы до сих пор вместе? Или разошлись бы через год или два, а может месяц? — Я думаю, — Шастун перебирает пряди на чужом затылке, — мы бы были ещё вместе, так же лежали бы на кровати и разговаривали о чем угодно. — Думаешь? — Арсений приподнимает голову, ловя чужой взгляд. — Знаю, — Антон целует мужчину в губы, а затем прижимает его голову к груди, — спи, сегодня был длинный день. Арсений не возражает и засыпает на чужом плече, крепко обхватив Антона поперек груди.

***

Утро наступает неожиданно. Противно звенит будильник, отчего Антон морщится, а Арсений недовольно стонет, выбираясь из чужих объятий. С закрытыми глазами Попов шарит рукой по тумбочке и, нащупав телефон, выключает противный звон. Вернувшись обратно в объятия Шастуна, Арс утыкается носом в чужую шею, а затем и губами, вызывая толпу мурашек. — Давно я так не просыпался, — сонно тянет Антон, слегка причмокивая со сна, — лет пятнадцать. Арсений улыбается в чужую шею и продолжает целовать чуть солёную и теплую после сна кожу. — Арсений, — тянет Шастун, — провоцируешь. — А может я, — поцелуй, — специально, — поцелуй, — тебя, — поцелуй, — провоцирую. Не выдержав, Антон резко переворачивается, подминая под себя Арсения, и целует его глубоко, без прелюдий. — М-м-м-м, Антон, — Попов разрывает поцелуй первым, — мне, в отличии от некоторых, надо на работу. — Десять минут. — Мы не успеем за десять минут, — тут же возмущается Попов и, вывернувшись, вылезает из-под Антона. — Я первый в душ. Арсений возвращается из ванной и застает Антона в том же положении, в котором тот был, когда он уходил. — Молодой человек, а Вы вставать планируете? — игриво интересуется Попов. — Старый человек, Вы что, сейчас всего лишь восемь утра! — лениво отзывается Шастун. — Эй, я тебя всего лишь на месяц старше! — Арсений шутливо щипает лежащую тушку за бок. — Ай! Ладно-ладно, прости, не буду больше. Ты меня выгоняешь? — Ни в коем случае! Если хочешь ещё спать — пожалуйста. Мне будет приятно знать, что ты здесь меня ждешь, — Попов мило улыбается, и Антон не может сдержать себя, поэтому приближается и мягко целует истерзанные со вчера губы. — Ну вот, теперь ещё больше не хочется куда-то идти. — Так не иди? — приподнимает брови Шастун. — Мы тут ещё кое-что не закончили. — Дурак. Увы и ах, моя репутация не простит мне отмены мероприятий за, — Арсений кидает взгляд на часы, — два часа! Антон, я опаздываю, прости. Вернусь около шести. Попов чмокает парня на прощание и буквально летит в коридор. Опаздывать он никогда не любил, ничего не изменилось. Шастун же слегка потягивается, переворачивается на бок, обнимает рукой подушку Арсения, на которой ещё остался его запах, глубоко вдыхает и закрывает глаза. Во второй раз он опять просыпается от телефона, но сейчас уже от звонка. Антон недовольно морщится, хватает гаджет и отвечает, даже не посмотрев на то, кто звонит. — Алло, Шаст! — на том конце провода раздается нервный голос Димы. — Да, Поз, — сонно отвечает Шастун. — Ты чего в такое время? — Какое? Двенадцать дня? Ты где вообще? — У Арса, в Москве, — спокойно отвечает Антон, не видя в этом ничего криминального. Тем более, что Димка обо всём знает. — Ты с ума сошел?! Я тебе говорил голову остудить и подумать, а не срываться в другой город! Ты чем вообще соображал? — Ну, видимо, сердцем. Не надо читать мне морали, Поз. Я об этом ни капли не жалею. — Прям ни капли? Ты о других подумал? Антон, Ира в больнице! — Что? — Шастун смаргивает остатки сна и резко садится на кровати. — Уж не знаю, из-за чего, но у неё случился нервный срыв, паническая атака. — Блять. — Ты говорил ей что-то? Рассказывал про Арсения? — Да, она в курсе, что я в Москве. — Ну ты и придурок. Ладно, да, нотации не читаю. Информацию я передал, а решать уже тебе. Бывай. Антон жмурится и обреченно выдыхает. Почему все не может быть просто? Почему он просто не может быть счастлив, в спокойствии и с любимым человеком? Иру, какой бы она не была, какие бы чувства не вызывала, бросить он не может. Поэтому открывает сайт с дешевыми авиабилетами и ищет ближайший рейс до Воронежа. Такой находится быстро, Шастун покупает один из трёх оставшихся билетов и начинает собираться. До вылета остается всего два часа, с Московскими пробками неизвестно, сколько придётся добираться, поэтому он сразу же вызывает такси, быстро собирает вытащенные из сумки вещи и вылетает из квартиры, надеясь, что никаким грабителям не придет мысль сегодня посетить это место, ключей-то у него нет. Прыгает в машину, нервничает по дороге в аэропорт, думает написать или позвонить Арсению, но решает его не отвлекать от работы, а объяснить всё чуть позже. В Домодедово приезжает тютелька в тютельку, проходит регистрацию, садится в самолёт и улетает из столицы.