Солнце и луна

***

Решение даётся неожиданно легко. Антон думал, что будет сомневаться, но нет. В квартире в срочном порядке собирает свои вещи, которые помещаются в несколько больших коробок и пару сумок. Забирает собственные накопления и опустошает заначки. Все остальное: мебель, посуду, технику — оставляет Ире. Ему не жалко, а прощаться с прошлой жизнью надо раз и навсегда. К сожалению, с бракоразводным процессом так не получится, но это уже менее значимо. Кузнецова наблюдает за сборами, пытается сначала останавливать, вырывает сумки из рук, но в итоге останавливается и просто смотрит побитой собакой. — Антон, ты что, правда просто так уйдешь? — Ирина плачет, но больше не останавливает его, понимая, что сама виновата. — А ты ещё что-то хотела? — мрачно отзывается Шастун. — Ты не можешь так поступить, — истерично вскрикивает она. — Ир, — устало выдыхает Антон, — не надо. Я принял решение. Жаль, что всё получилось таким образом, но по-другому я не могу. — Любишь его? Скажи, любишь? — лицо Кузнецовой некрасиво искривляется. — За что? Почему? — Просто так и вопреки всему, — пожимает плечами он. — Так уж вышло. Прости меня. — Катись к чёрту! Вали к нему! Чтоб вы там все провалились в своей Москве! Шастун сгружает вещи в машину и перевозит всё на свою старую квартиру, в которой раньше жили родители, но потом уехали загород. Они сейчас живут в частном доме, с радостью занимаются огородом и в город выбираются редко, что сейчас приходится как никогда кстати. Не слишком Антону хочется объяснять подробности ситуации и посвящать мать с отцом в причины прекращения отношений с Кузнецовой. Ночь проходит в беспокойном сне. Шастун не может отделаться от мыслей о том, что Арсений поставил точку, что не выслушает его, не даст объясниться. Это будет самый худший исход. Но Антон готов бороться за своё счастье, а оно, мужчина уверен, рядом с Поповым. Жаль, что понял это Антон лишь через пятнадцать лет. Утром, заряженный на свершения и сворачивание гор, Шастун едет в офис, чтобы решить вопрос с работой. Начальник принимает его сразу же, удивленно протягивая руку для рукопожатия. — Антон Андреевич, неожиданно. — Извините, Виктор Александрович, дело срочное, — Антон присаживается в кресло. — Ну, выкладывай. — Я собираюсь переезжать в Москву. По семейным обстоятельствам, — последнее Шастун добавляет после небольшой заминки, но понимает, что такая формулировка приятно греет. — Бог ты мой, что-то случилось? — Нет-нет, ничего серьёзного. Но работать здесь я больше не смогу. Могу написать заявление по собственному желанию, отработать две недели, как положено. Или что-то ещё… — Шастун, не мельтеши, — строго обрывает его начальник. — Ты отличный сотрудник, под тобой целый отдел ходит. И никто не жалуется, а показатели прекрасные. Ты действительно готов это всё потерять? — Простите, но да, — уверенно выдаёт Антон. Он понимает, что Арсений стоит всего, в том числе и работы. — А я вот не могу допустить, чтобы такой ценный сотрудник был не у дел. Со мной недавно связывался директор Московского филиала… Антон задерживает дыхание. Ну не может ему так везти! — И интересовался, — продолжает тем временем начальник, — есть ли на примете кто-то, не боящийся трудностей, ответственный и трудолюбивый, а главное — не страшащийся переезда в столицу. Думал Демченко отправлять, он одинокий, без семьи, проблем бы не было, но раз тут такое дело… Ты готов? — Конечно, Виктор Александрович! Спасибо Вам! Антон немного начинает верить в то, что удача на его стороне. Это же может значить, что всё получится и сложится наилучшим образом? Он очень на это надеется. Поэтому, спустя положенные две недели отработки, Шастун сидит в загруженной коробками машине с полным баком и переключается на режим D, плавно трогается, а в зеркале заднего вида отражаются улыбающиеся и машущие Дима, Катя и маленькая Савина.

***

Москва встречает дождем, но Антона это ни капли не смущает. Он едет по заполненным улицам вдохновленный, мысли о скорой встрече с Арсением придают уверенности и поднимают настроение. Заехав в ближайший к дому мужчины цветочный, Шастун в растерянности смотрит на холодильник с цветами. — Вам что-нибудь подсказать? — милая девушка-флорист быстро оказывается рядом с мужчиной. — Мне нужен букет. — Хорошо, — девушка все так же улыбается, — какой? — А… — Антон теряется. — Если честно, я не знаю. — Давайте так, — меняет стратегию флорист, — для кого букет? — Для любимого человека. — Хорошо, а повод? — Я накосячил, — поймав скептический взгляд девушки, Антон продолжает, — очень сильно накосячил. — Предлагаю лилии, — флорист заходит в холодильник и достает из вазы большие белые цветы, — они будут означать ваши искренние намерения, чистоту помыслов и новый этап. — Отлично, — Шастун чуть слышно выдыхает, — давайте все. Девушка лишь кивает и отправляется собирать букет. Оплатив немаленькую сумму, Антон перехватывает основание композиции поудобнее и, поблагодарив флористку, отправляется к Арсению. Дождь за время пребывания мужчины в цветочном заканчивается, чем несказанно радует Шастуна. Не хотелось бы, чтобы капли побили цветы. Добравшись до дома Попова, Антон оставляет машину и заскакивает в подъезд с милой бабушкой, которая при виде букета охает и ахает от восторга, что придает Антону только больше уверенности. Когда дверь квартиры Арсения открывается, Шастун проворно сует букет в руки мужчины, чтобы тот не успел закрыться в квартире при виде Антона: — Сюрприз! Сначала на лице Попова виднеется растерянность, которая быстро перерастает в улыбку. Антон выдыхает. Попов его прощает. — Арс, я… — Антон, — перебивает Арсений, — какой чудесный букет, — мужчина прячет лицо в цветах. — Спасибо, — и тянется к Шастуну. Антон, не веря своему счастью, подаётся на встречу, но вместо долгожданных объятий получает цветами по лицу. — Ай! Арс! — Ты что думал, — Попов продолжает бить цветами мужчину, — что прискачешь сюда, — удар, — притащишь вонючий веник, — удар, — цветов, — удар, — которые, — удар, — я ненавижу, — два удара, — и я тебя прощу? — Арс, Арс, — пытается остановить его Антон, — прости, прости, я не знал, что ты не любишь лилии, правда, не знал, прости. — Я тебе сто раз говорил про это, — в руки Шастуна впихивают остатки букета, — но ты, как всегда, слышишь только себя, — и, бросив ещё один ненавидящий взгляд на Антона, Арсений захлопывает дверь.

***

Нельзя сказать, что Антона совершенно не расстраивает провальная попытка примирения. Шастун, конечно, не был уверен на все сто, что Арсений тут же бросится ему на шею, но ведь до этого так везло… Но отчаиваться и опускать руки сразу Антон не намерен. Пора вылезать из раковины и переставать быть трусом, коим Попов его вновь наверняка считает. Первым делом Шастун занимается поиском квартиры и работой. Первые дни снимает номер в приличном, но не слишком дорогом отеле, потому что попусту тратиться все-таки не лучшее время. Он так же едет в головной офис, разбирается там с необходимыми документами для завершения перевода, знакомится с начальством и коллегами. Все оказываются достаточно дружелюбными и активными, но оно и понятно, Москва, нужно соответствовать. Квартира находится достаточно быстро. Антон выделяет день для просмотра различных вариантов, и уже третий ему улыбается. Хозяйка приятная, район не так далеко от центра, а главное от жилого комплекса Арсения. Заселение проходит в рекордные сроки. Шастун успевает отработать неделю, быстро вникает в задачи. Ужасно устает за это время, ведь требований здесь гораздо больше. Но и зарплата, соответственно, тоже. И вот, заранее промониторив различные сайты и приобретя билеты, в субботу вечером, Антон собирается в театр. И не просто так. Конечно же он нашел спектакль, в котором играет Арсений, и, конечно, не стал упускать шанс увидеться в другой обстановке и увидеть Попова на сцене вживую в принципе. Он надевает привезенный с собой костюм, который подозрительно сильно похож на тот, в котором он был на выпускном. Уши обжигает от не самых приличных воспоминаний с того вечера, но Антон встряхивается и прогоняет их. Еще не время. Цветочный по пути встречает его как родного. Продавщица, благо что не та самая, вежливо улыбается и интересуется, какой букет необходимо собрать. — Розы. Бордовые, — твердо говорит Шастун. Арсений был не прав, говоря о том, что Антон думает только о себе, что не слышал его раньше. Просто в момент приезда в Москву в голове не было ни единой адекватной мысли. Нужно было срочно к нему, в тепло, в комфорт. А думы о цветах улетучились с попутным ветром. Но теперь-то он точно вспоминает и диалог кучу лет назад, и свои чувства тогда. — Ну что, какие будем брать Марине Васильевне? — торопливо интересуется Тоха, нетерпеливо притоптывая на месте. На улице собачий холод, надо же было классной руководительнице родиться в феврале. Одни проблемы. Но слишком уж они её уважают, чтобы не поздравить, тем более в последний-то год обучения. — Блин, не знаю, — отзывается Арсений. — Мне очень розы вон те нравятся, — парень указывает на темно-бордовые цветы, ещё не до конца распустившиеся. — Фу, как пошло, — кривит губы Шастун. — Сам ты «фу», — обижается Попов. — Очень красивые цветы, означают признание в ярком чувстве, восхищение и красоту. — Это ты классухе в чувствах собрался признаваться? — ржет Тоха. — Ой, да ну тебя, — Арсений отворачивается от своего парня. — Ну Арс, — Шастун подходит ближе и чмокает чуть колючую щеку, пока никто не видит, — я ж шучу. Красивые цветы, правда. Теперь я знаю, что тебе дарить на годовщину. Арсений оборачивается и смотрит с невообразимой нежностью в глазах. Вокруг них, кстати, расплываются лучики-морщинки, а все благодаря нежной улыбке на губах. А потом и такому же поцелую, пусть и приходится в дальнейшем мучится с потрескавшимися губами. — Держите, — продавщица протягивает безумно красивый букет. — С Вас пять двести. Антон мысленно морщится, но прикладывает карту к терминалу и вводит пин-код. Для Арсения ничего не жалко, для его прощения — тоже. Последний раз Антон был в театре еще в школе, когда их классом повели на «Буратино». Шастун не сильно помнит, что происходило на сцене, но точно помнит то, как горели глаза Арсения, когда он туда смотрел. Тогда, возвращаясь домой после представления, Попов впервые заговорил о том, что хочет стать актером. Антон рассмеялся, чем сильно обидел парня. Сейчас, смотря на Арсения на сцене, Антон понимает каким же он тогда был глупым. Попов действительно живет театром, живет сценой, живет тем героем, которого играет. В данный момент Шастун видит не Арсения, а Чацкого, который своим вольнодумием приводит в ужас Фамусова. Спектакль закачивается, и Шастун аплодирует стоя, благо со сцены в темноте зала его плохо видно. По крайней мере, Антон на это надеется. Он передает цветы через работницу театра, боясь, что Арсений снова отлупит его букетом на глазах у всей публики. Убедившись, что Арс букет получил, Антон покидает зал и остается ждать у входа. Ждать приходится долго, благо погода радует и не приходится мокнуть под дождем. Арсений выходит из театра с улыбкой на лице, смеется вместе с коллегами, а в руках держит единственный букет бордовых роз. Антон, ведомый надеждой, выходит из-под тени колонны навстречу мужчине. — Арсений. Попов так и замирает с улыбкой на лице от звуков чужого голоса. Глаза, до этого смеющиеся, все больше холодеют, несмотря на приклеенную улыбку. — Арс, все хорошо? — поверх мужской руки ложится тонкая девичья. — Тебе нужна помощь, позвать парней? — Нет, — Арсений чуть машет головой, — я справлюсь, это просто старый знакомый. — Точно? — Точно, точно, — Попов натянуто улыбается, — бегите, девочки, увидимся на репетиции. — Если что, звони, — прощается актриса и целует Арсения в щеку, — и будь осторожнее, он на маньяка похож. — Обязательно, — мужчина прикрывает глаза, а когда коллеги уходят, то резко на пятках поворачивается к Антону. — Что. ты. тут. забыл? — Арс, я… — Я, вроде, ясно дал понять, что видеть тебя не желаю, или до тебя плохо доходит? Что, жена весь мозг выела за пятнадцать лет брака? Или там изначально ничего не было? — Арс, зачем ты так? — Антон смотрит побитой собакой. — Я не хочу тебя видеть, как ты не поймёшь? — Арсений делает шаг вперёд неосознанно, в попытке достучаться до собеседника. — Но цветы мои ты принял, — Шастун кивает на букет, но быстро понимает, что это была ошибка. Чужая рука быстро взмывает вверх, стебли с шипами так же быстро приближаются к лицу, из-за чего Антон инстинктивно закрывает его руками, но удара не следует. Подождав для надёжности ещё минуту, Шастун чуть растопыривает пальцы и видит Арсения, который так и стоит с поднятой рукой. — Арс? Попов руку тут же опускает, а затем разворачивается и идет в сторону выхода с театральной парковки. — Арс! — Антон бросается вслед за мужчиной, ловя его на полпути, благо длинные ноги позволяют ходить быстрее, чем Арсений, и разворачивает мужчину лицом к себе, встречаясь взглядом со злыми голубыми глазами полными слез. — Ты плачешь? — Да! — Арсений вырывается из чужих пальцев. — Да, Антон, я плачу, потому что уже не знаю, как и куда деть свои эмоции! Меня не спасает даже театр, что уже говорить про другое. — Ты сегодня отлично сыграл. — Ты видел? — Попов шмыгает носом. — Да, — Антон улыбается сопливому Арсению, — ты был прекрасен. — Не пытайся подмазаться, — обиженно фыркает Попов, — ты ничего не понимаешь в театре. — Но я понимаю тебя. — Нет, Антон, не понимаешь! — снова злится Арсений. — Не понимаешь! И вряд ли когда-то понимал. Почему ты не поехал со мной? Если ты так хорошо меня понимаешь, почему не поехал? Почему не выбрал меня? Почему женился спустя полгода? Неужели тебя смогло остановить одно сообщение? Зачем же ты сейчас, спустя столько лет, прешь, как танк, а тогда не смог? Силы духа не хватило? — Арс, это все так сложно… — пытается оправдываться Антон. — Сложно? Сложно?! А мне не было сложно? Мне не было сложно изо дня в день ломать себя? Не сложно было жить в чужом незнакомом городе, где доверять нельзя даже себе, ни то что другим? Когда денег хватает либо на проезд, либо на еду, и ты растягиваешь бедную пачку макарон на две недели, потому что на другое тупо денег нет? Ты думаешь, мне было легко? Ты остался там, дома, рядом были родители, друзья, родной город. А мне пришлось строить свою жизнь вдали от всего того, что я считал домом! И ты смеешь мне говорить, что все сложно?! Ты, Шастун, в конец охуел! Последняя фраза тонет в складках Антонового пиджака. Шастун прижимает к себе Арсения так сильно, как только может. Шипы роз впиваются в грудь сквозь тонкую ткань рубашки, но Антону так плевать на это. Он действительно никогда не задумывался, как тяжело было молодому парню из провинции в Москве. Родители Арса жили небогато, вряд ли они помогали ему деньгами. Это Антон остался в родной квартире, жил там с Ирой и родителями, получал образование, а съехал только после получения диплома. А Арсений все это время был совсем один. И в его одиночестве виноват именно Антон. — Прости меня, — Шастун зарывается носом в чужие волосы, крепче сжимая трясущиеся от рыданий плечи, — прости, я так виноват перед тобой. Арсений отстраняется спустя, кажется, вечность. На улице уже поднимается легкий ветерок, и стоять без движения становится прохладно. Попов шмыгает носом и опускает голову, будто стесняется своих эмоций. Но даже так можно рассмотреть его покрасневшие глаза, а темное пятно на пиджаке Антона напоминает, что здесь происходило буквально минуту назад. — Давай отвезу тебя домой? — ласково спрашивает Шастун, не решаясь снова к Арсению прикасаться. Позволения ему не давали. Тот ничего не отвечает, лишь едва заметно кивает, выражая согласие. Антон разворачивается и неторопливо направляется к машине, которую почти сразу же разблокирует с брелка. Открывает дверь перед Поповым, когда они подходят к транспортному средству, а потом мягко её закрывает. Арсений не откладывает цветы, прижимает ближе к себе, зарываясь носом в бутоны. Доезжают достаточно быстро, пробки обходят их стороной. Попов сам вылезает из машины, ничего не говоря. Антон делает тоже самое. Пока не гонят — он будет рядом. Уже в квартире Арсений быстро разувается, кладёт сумку на тумбочку в прихожей, а сам проходит на кухню. — Арс? — Шастун начинает напрягаться. Это что-то значит? Он идёт за хозяином квартиры, который в данный момент наливает холодную воду в красивую вазу. — Арс, — предпринимает ещё попытку Антон. — Ну А-арс. Ему ничего не отвечают. Арсений продолжает разбираться с букетом. Снимает упаковку, подходит с цветами к раковине, берет нож и начинает их подрезать. — Арсений, — Антон подходит сзади, не выдерживает и кладёт руки на чужую талию, прижимаясь грудью к спине. — Ты простишь меня? Попов ничего не отвечает, занимаясь своим делом. Но из объятий не вырывается, что Шастун уже принимает за маленькую победу. И это он ещё не видит еле сдерживаемую улыбку, вырывающуюся через подрагивающие уголки губ. Арсений собирает все обрезанные цветы, ставит аккуратно в вазу, которая с трудом, но вмещает в себя все это роскошество. — Какие вы красивые, — впервые за последний час подает голос Попов, говоря чуть хрипло, но нежно. — Цветочки мои. — А я? — наигранно обижено интересуется Антон. — Вы вот меня никогда не обидите, да? — продолжает диалог с розами. — Я тоже никогда так больше не поступлю! — искренне заверяет Шастун. Он что, правда доказывает, что достоин внимания больше цветов? — Я буду твоим лучшим цветочком. Попов тяжело вздыхает, прекращает обнюхивать розы, чуть отстраняется и направляется в коридор, не удостаивая своего гостя никаким вниманием. Антон же более решительно идёт за ним. — Арс! Он хватает мужчину за руку по пути в ванную, ощутимо сжимая. Понимает, что словами уже невозможно что-то доказать, поэтому использует свой коронный прием, который работал пятнадцать лет назад, должен и сейчас. Антон притягивает Арсения к себе ближе и прижимается к чужим губам, заранее обрывая всевозможные протесты, которые можно выразить словами через рот. Но Попов использует и другие части тела, а именно сжатыми в кулаки руками начинает колотить Шастуна по груди. Но слишком эти удары слабые, чтобы принять их за несогласие на то, что сейчас происходит. Да и губы у него невольно приоткрываются, чем в срочном порядке пользуется Антон, проталкивая свой язык поглубже. Арсений прижимается ближе, в итоге закидывая руки за шею, трогательно приподнимается на носочки, чтобы было удобнее. У Антона внутри взрываются вселенные. Он скользит руками по таким родным изгибам, не останавливаясь ни на чем, но в итоге тянется к бедрам, а Попов понятливо чуть подпрыгивает, и его тут же подхватывают, не давая упасть. Шастун по обрывочным воспоминаниям выстраивает в голове путь до спальни и направляется туда со своей драгоценной ношей. Нога неудачно на что-то натыкается, из-за чего их конструкция из двух человек чуть не рушится. — Блять, — не сдерживается Антон. — Это не блять, это Барс Арсеньевич, — строго говорит Попов, обреченно смотря вниз. Кот недовольно мявкает и с гордо поднятой головой удаляется в сторону кухни, а Шастун — спальни. Пиджак Антона остается на пороге, где-то там же с тихим звуком отскакивают от пола перламутровые пуговицы рубашки. Арсений с удовольствием проводит руками по голой коже груди, ведя ладони к плечам, стягивая рубашку. Глаза лихорадочно горят, а губы чуть приоткрываются в предвкушении. Не давая себе опомниться, Попов прижимается губами к месту под ключицей, чуть кусает и тут же покрывает место укуса мелкими поцелуями. Антон еле сдерживается, чтобы не оторвать от себя столь желанного человека, чтобы не бросить его на кровать и накрыть сверху. Желание чувствовать всего Арсения, проводить широкими ладонями по коже, следуя за ними губами, чтобы все, на что у мужчины хватало сил — стонать и получать удовольствие, колет на кончиках пальцев маленькими иголочками. Антон опускает Арсения на пол, разворачивая к себе спиной, тут же прижимаясь голым торсом. Ткань шерстяного пиджака неприятно трёт кожу, благодаря чему вещь тут же оказывается на полу, рубашка летит за ней. Шастун ведёт самыми кончиками пальцев по позвоночнику, чувствуя лёгкую дрожь и видя, как мурашки покрывают все тело. Не выдерживая собственные эмоции, Антон опускается на колени позади Арсения, упираясь лбом тому в поясницу. — Антон? — Попов быстро оборачивается и, увидев Шастуна на коленях, берет его лицо в ладони. — Что случилось? — Арс, я такой еблан, — мужчина хочет опустить голову, но чужие руки не дают этого сделать. — Я знаю. — Нет, ты не понимаешь, — Антон мотает головой, — я только сейчас, рядом с тобой, понял, что пятнадцать лет не жил, понимаешь? Только встретив тебя, я снова почувствовал, что могу дышать, будто мне все это время не давали даже вздохнуть. А сегодня, в театре, когда увидел твою искреннюю улыбку, я понял, что за нее готов сделать все. Арс, я весь мир тебе подарю, только будь рядом со мной, прошу тебя. — Антон, — Арсений опускается рядом, — мне не нужен мир, — видя, как Шастун хочет что-то возразить, быстро заканчивает, — мне хватит тебя. Антон ничего не отвечает, лишь рассматривает мужчину, сначала обеспокоенно, а затем его взгляд заполняет такое восхищение, что у Арсения сердце замирает. Не выдержав пытки взглядом, Попов сокращает расстояние между их лицами и целует тут же раскрывшиеся для него губы. Арсений забирается на чужие колени, прижимаясь всем телом в попытке стать как можно ближе. Если бы он мог, то он бы забрался Антону под кожу так же, как Шастун ощущается под его. Чтобы впитать в себя запах чужой кожи, волос, чтобы всегда чувствовать дыхание на своих щеках, когда на секунду разрывается поцелуй, чтобы сделать вдох. Видеть дрожащие ресницы, когда Антон прикрывает глаза от переизбытка эмоций, когда он все ещё пытается держать себя в руках. Когда колени начинают чуть ныть от долгого сидения на них, Арсений встаёт и тянет за собой Шастуна. Не удержавшись на ногах в процессе очередного поцелуя, они валятся на кровать, отчего бедняжка громко скрипит. — Соседи будут счастливы, — Антон переходит поцелуями сначала на подбородок, а затем на шею. — У меня хорошая шумоизоляция. — Вот и проверим, — хитрая улыбка Шастуна может посоперничать с улыбкой райского змея. Арсений не сдерживает первого стона, когда горячие губы накрывают чувствительное место у основания шеи. Пальцы путаются в кудрявых волосах в попытке чуть отодвинуть чужую голову, но тело само двигается вслед удаляющимся губам. — Антон… — Потерпи, мой хороший, — Шастун чуть дует на пупок, от чего Арс дергается и бьёт ногой Антона по бедру. Джинсы Антон стягивает вместе с бельем, по руке бьёт чужой вставший член. Шастун накрывает его горячей ладонью, но насухую прикосновение кажется грубым. — Там, — Арсений тянется рукой куда-то в сторону полки над кроватью, Антон понимает это без слов. На разгоряченных ладонях смазка кажется ледяной. Шастун чуть греет ее в руках, а затем снова накрывает член, делая первое движение к основанию. Арсений закусывает губу и откидывает голову назад, лишая Антона возможности видеть свое лицо. — Смотри на меня, — просьба тихая, но единственные звуки в комнате — их дыхания, поэтому Попов все слышит прекрасно и поднимает голову. Шастун сгибает ногу Арсения в колене, попутно целуя в коленную чашечку, а затем делает тоже самое со второй ногой. Зелёные глаза смотрят внимательно, спрашивая разрешения и, когда Попов слегка кивает, Антон прикасается к сжатым мышцам. Арсений дергается, но рука на члене не даёт далеко сбежать. — Если ты скажешь, я остановлюсь. — Если ты остановишься, я сяду. — Куда? — Антон в недоумении смотрит на мужчину. — Ни куда, а за что. — За что? — За убийство! Делай уже что-нибудь. Шастун смеётся и подтягивается, чтобы поцеловать Арсения. Когда губы соприкасаются, Антон аккуратно вводит один палец, ловя губами стон. Чуть повернув запястье, мужчина нащупывает скопление мышц и жмёт на него, отчего Попова подкидывает на кровати. — Не делай так, — шипит Арсений, — я не мальчик уже, долго терпеть не буду. — Не волнуйся, — Антон продолжает двигать рукой, но на простату больше не жмёт, — я растяну… твое удовольствие. — Козел, — стонет Попов. Рассмеявшись, Антон возвращается к своему занятию, аккуратно добавляя еще один палец, а чуть позже еще один. Когда Шастун остается доволен трудами рук своих, он поднимается на затекших ногах и тянется за защитой. Без нее они успеют еще много раз, но сначала он принесет Арсению справку, чтобы тот мог ему доверять. Хотя, смотря на распластанного на кровати Попова сложно сказать, что сейчас тот ему не доверяет. — Готов? — Нам же не по пятнадцать лет, давай уже. Антон аккуратно подается вперед, входя. Арсений чуть сжимается, но, слыша успокаивающее «чш-ш-ш», постепенно расслабляется, откидывая голову назад. Шастун тут же целует выступающий кадык, чуть прикусывая нежную кожу и слыша тихое довольное шипение. — Смотри на меня. И Арсений смотрит. Так же, как пятнадцать лет назад, синие напротив зелёных, глаза в глаза, так близко, что смешиваются дыхания. Антон снова чувствует, что дышит Арсом, что он там, где должен быть, рядом с тем, с кем должен быть. — Я люблю тебя, — Шастун не врет, говоря эти слова, — все эти годы я любил лишь тебя. Кажется, Арсений снова плачет. Антон не замечает, как кончает, потому что до этого засматривается на такого прекрасного мужчину, распластанного под ним. Арсений прекрасен, и он вызывает такой ураган чувств внутри, что и подумать страшно, сколько времени они потеряли. И как бы все сложилось, не приедь Попов на встречу выпускников. Шастун не выдерживает и падает рядом на кровать, начиная зацеловывать такое родное лицо напротив, слизывает соленые капли и чмокает, куда придется. Арсений полузадушено смеется и пытается отвернуться, но не выходит. — Я тоже тебя люблю, — на грани шепота произносит он, когда оба немного успокаиваются. — Очень сильно. Лицо Антона трескается, он нежно улыбается и так же нежно прикасается к чужим губам. — Я сейчас безумно счастлив, — решает продолжить вечер признаний Шастун. — И я, — отзывается Арсений. — Рад, что в конце концов все пришло к тому, что и должно было произойти тогда. Попов легко водит пальцами по груди Шастуна и перемещает их на татуировку в виде луны. — А ты помнишь?.. 15,5 лет назад, г. Воронеж На улице ярко светит солнышко, птицы щебечут, показывая всем и каждому, что весна на улице в самом разгаре. Двое молодых людей идут рядом, шутливо толкаясь плечами и смеясь. Обоим уже по восемнадцать, и, кажется, что все еще впереди. — Так что мы будем набивать? — улыбаясь, спрашивает Арсений. — Не знаю, Арс, — тянет Антон. — Спанч Боба и Патрика? — Не, ты че, это как-то по-дурацки, — хмурится Попов. — Я думал, ты посмотрел какие-то эскизы. — Да как-то понадеялся на интуицию и подумал, что, если что, будем импровизировать, — смеется Шастун. — Да-да, смотри на экзаменах на это не рассчитывай. — Я готовлюсь, честное пионерское! — Дурак, ты пионером не был. — А, может, хотел бы? Да и тебе бы красный галстук был очень даже к лицу, — пошло ухмыляется Шаст. — Ой подлиза, — вздыхает Арсений. — Антон. — М-м? — Мы же уедем отсюда, да? В Москву. — Конечно, Арс, что за вопросы? Уже же обсуждали сто раз. — Да, конечно, я просто как-то переживаю. Вдруг не получится сдать хорошо ЕГЭ? — У тебя-то и не получится? Да ты самый умный из тех, кого я знаю! — восклицает Антон. — Ой и даже умнее Поза? — подкалывает Попов. — Ну… — чешет голову Шастун. — На одну десятую точно да. — Ты необъективен, — фыркает Арсений. — Ладно, уже пришли. В тату-салоне мастер сначала придирчиво проверяет паспорта, а потом помогает подобрать эскиз. — Почему я солнце? — недоуменно спрашивает Антон. — Потому что ты очень яркий. А ещё освещаешь мне путь. С тобой я не боюсь неизвестного будущего. — Боже, Арс, как я тебя люблю, ты бы знал. — Это взаимно, Антон Шастун. Наши дни, г. Москва — Конечно, помню, — ласково улыбается Антон. — Не мне тогда надо было за ЕГЭ переживать, а? — хитро тянет Арсений. — Это точно. Арс, ты прости меня, правда. Тебе пришлось одному проходить через это неизвестное будущее. — А тебе через семейную жизнь с нелюбимым человеком. Думаю, мы оба достаточно настрадались. И теперь, — хищно тянет Попов, приподнимаясь и заползая на Шаста сверху, — я тебя никуда не отпущу! — А я никуда и не сбегу, родной, — Антон зарывается в темные волосы рукой, тянет на себя и нежно целует.