Пообещайте мне любовь

— Остановите, пожалуйста, здесь, — просит Ира, когда они уже въезжают во двор. Рома медленно тормозит и со свойственной ему шутливой манерой восклицает: — Не волнуйтесь, я буду долго и верно Вас ждать, о моя прекрасная леди! Ничего не говоря, Ира выходит из машины. Да и есть ли смысл о чём-то разговаривать с этим ребёнком-переростком, у которого все мысли об одном и том же? Петя в свои семь лет и то посерьёзнее будет! Воспоминания о сыне заставляют её сердце болезненно сжаться. Так, сейчас она на работе, поэтому думать надо только о своих должностных обязанностях, и точка! Никаких мыслей о доме! Стоя у подъезда, девушка нервно вглядывается в окна. Как там говорила Екатерина Валерьевна? Четвёртый этаж, пятьдесят шестая квартира? Кажется, да. — Здравствуйте. Меня зовут Ирина, я от Екатерины Валерьевны приехала за документами, — с улыбкой произносит она, когда дверь квартиры открывается и на пороге появляется седовласая женщина, в домашнем фартуке, чем-то похожая на её собственную маму. — От Катеньки? Проходите, конечно, — тушуется Елена Александровна, пропуская гостью в дом. А в следующую секунду негромко кричит: — Валера, тут девушка за той чёрной папкой, о которой ты мне говорил, приехала. Ира слышит, как выключается телевизор, а затем в прихожую заходит статный, не потерявший былого армейского духа, мужчина. Его виски чуть тронуты сединой, но на губах по-прежнему играет задорная, мальчишечья улыбка. — Так Вы, значит, помощница Катюши? — протягивает руку он. — Очень приятно, Валерий Сергеевич, её папа и по совместительству бухгалтер «Зималетто». — И я безумно рада с Вами познакомиться, — совершенно искренне отвечает Ира. Квартира Пушкарёвых насквозь пропитана атмосферой тепла и уюта. Мелкие розочки на обоях напоминают о почти забытом, но, несомненно, дорогом сердцу времени Советского Союза, а из кухни доносится потрясающий аромат домашней выпечки. Она блаженно прикрывает глаза. Это запах её детства. Мама, в фартуке и косынке, раскатывающая на обеденном столе мягкое песочное тесто, попугай Кеша, поедающий грецкий орех у себя в клетке и иногда озвучивающий все видимые его глазу предметы, большая тряпичная кукла, подаренная кем-то из родственников на день рождения… Все эти воспоминания отголосками звучат у неё в голове. — Ой, а что же мы стоим на пороге? — спохватывается Елена Александровна, подобно гостеприимной хозяйке. — Может быть, к столу? — Большое спасибо за приглашение, но, правда, не стоит, — говорит Ира, украдкой поглядывая на часы в их коридоре. — Я очень спешу и не хочу подводить Екатерину Валерьевну перед представителями банка. Они, как известно, народ не самый терпеливый. Валерий Сергеевич одобряюще улыбается и отдаёт девушке папку документов, со словами: — Я безмерно счастлив, что у моей дочери появился такой ответственный и преданный работе секретарь. Думаю, с Вашим появлением в компании дела «Зималетто» станут ещё лучше. — Очень на это надеюсь, — смущённо произносит она. То, что эти милые люди прониклись к ней уважением, её и радовало, и удивляло одновременно. Ведь что такого сверхъестественного она сказала? Да, она по своей натуре достаточно ответственный человек, да, ей хочется выполнить поручение своей начальницы как можно быстрее, но разве это не является нормой для взрослого, трудолюбивого человека? Ира выходит на улицу и не может сдержать улыбку. Елена Александровна дала ей в дорогу полный контейнер пирожков с повидлом, сказав на прощание: «Покушайте сами и угостите, может быть, кого-то». Знакомство с такими душевными и добросердечными людьми оставляет положительный отпечаток в её сознании. Машину Ромы она находит без особого труда. Предвкушая будущую поездку, девушка тяжело вздыхает. Господи, ну когда, наконец, это закончится? Сколько ещё он будет пытаться преследовать её? — Ирина, а какие Ваши любимые цветы? — с интересом осведомляется мужчина, когда они стоят на очередном светофоре. Ну вот, опять. Как говорится, горбатого только могила исправит. И то не факт. — Допустим, гладиолусы, — нехотя отвечает девушка, прекрасно понимая, что завтра он об этом даже не вспомнит. Это всё игра, думается ей, игра направленная на то, чтобы затащить меня в постель, а потом выкинуть из жизни, словно ненужную вещь. Ничего не меняется. Но придя следующим утром на работу, она обескураженно застывает на месте, не в силах пошевелиться: на её письменном столе расположился огромный букет гладиолусов, а рядом с ним маленькая открытка. «Пусть день будет добрым, а солнце светит так же ярко, как и Ваши глаза» — гласят строчки.