red pens, lines of songs and youth

      Вся жизнь Сон Минги – это исписанные поля тетрадей строчками песен, вместо уравнений и химических задач. Каждый раз они сделаны разными ручками, поэтому линии тонкие, толстые, черные, синие, даже красные. Хотя последние Минги не любит – так зачеркивают его любимые строчки песни, а еще помечают ошибки. Все это бросается в глаза в первую очередь.       Вся жизнь Сон Минги – это одна сплошная ошибка, перечеркнутая красной ручкой, которую не стереть.       Минги больше не пишет в тетради стихи. На новые денег нет, он использует одну общую для учебы. Поэтому исписывает собственные руки в порыве вдохновения. Виднеющиеся вены становятся его новой тетрадью.       Ледяной водой чернила оттирают, кожу да покраснения трут больно-больно. Нарисованные бабочки рядом с новой придуманной строчкой постепенно становятся блеклыми, уже не такими заметными, как раньше. Грязная вода стекает в раковину и уходит вниз, исчезая.       Почему можно стереть черные чернила, но только не красную ручку? Минги считает это несправедливым.       Разум взрывается от количества чувств, передаваемых от сердца, пока Минги не способен их вылить на бумагу. Говорить он умеет только на языке ударов в челюсть – так, чтоб сразу наповал. Лишь изредка мычит себе под нос, когда никого рядом нет, отстукивая только ему знакомый ритм.       Чон Юнхо – новая строчка в голове Сона, образованная в самом дальнем уголку темного сердца. Там, где еще сияет маленькая звездочка, стремящаяся показать правильный путь. Минги, может быть, в учебе кажется незаинтересованным, но на самом деле знает много.       Например: все звезды умирают. Рано или поздно.       А Юнхо, словно увидев эту маленькую звезду, лишь улыбается своей нежной улыбкой и идет навстречу Минги. Садится рядом, излучая собственный свет, и протягивает руку, словно хочет поделиться кусочком своего маленького счастья.       Минги ладонь новенькому не пожимает, будучи полностью сосредоточенным на том, чтобы найти правильный угол для провода у практически совершенно сломанных наушников. Юнхо не обижается, хотя стоило бы.       Учитель вновь черкает в тетради Минги красной ручкой, снова твердя о том, что Сон может и лучше. Минги это знает, просто музыка его интересует больше, чем логарифмы. Не сдерживаясь, вновь пишет строчки уже собственных песен, качая головой, будто действительно мог слышать придуманную композицию, а не разговоры одноклассников.       Юнхо кидает взгляды часто, наверное думает, что Минги не заметит, но Сон привык обращать внимание на мелочи. По ним часто можно предугадать действия человека, особенно, если это кто-то из родной семьи, где за каждым вздохом нужно следить пристально. Если дыхание у отца спокойное и размеренное – день пройдет нормально. Однако если слышны громкие и частые вздохи – жди беды. В такие моменты важно около матери держаться, не чтобы получить защиту, а чтобы защитить. Минги свою маму любит, а вот отец ее – нет.       Поэтому Сон Минги в любовь не верит. Сколько песен ни слушай, везде одна и та же мысль.       Любовь приносит страдания. Есть та, которая несет в себе счастье. Вот только Минги ее не заслуживает. Поэтому от этой чертовой любви стоит просто избавиться.       – Звучит грустно.       Минги поднимает голову не резко, а медленно, словно в замедленной съемке. Моргает пару раз, словно его мозг все еще пытается обработать поступившую информацию. Ошибка. Перезагрузка. Ошибка. Перезагрузка.       – Ты мне?       – Конечно, – Юнхо улыбается легко, подобно весеннему ветерку. Когда на улице еще не холодно, но и не жарко. Прохладно, но свежо. – Мы сидим за одной партой, так что да, я разговариваю именно с тобой.       – Зачем?       От подобного вопроса Юнхо не злится. Минги интересно, возможно ли вообще Чона вывести на негативные эмоции. Вот Сон может вспыхнуть как спичка, стоит только кому-то затронуть тему бедности семьи Минги или его мать. О последнем плохо говорить опасно – Минги все равно на то, что о нем будут думать другие, он просто изобьет того, кто посмел раскрыть рот.       На самом деле жить тяжело. Эти вечные красные ручки, стертые строчки, бесконечные драки. Минги желал умереть. Это казалось хорошим выходом из ситуации. После смерти нет боли. А ее Сон испытывать устал. Она разъедает кожу словно кислота, проникает сквозь кости и мышцы напрямик в сердце, обрушивает на этот бедный орган тысячу иголок, от которых после в груди больно и дышать невозможно. И сколько бы Минги не дрался, стараясь заглушить это чувство, даже пропуская иногда удары – ссадина на лице все никак не заживает – легче не становится. Может быть, лишь на пару минут, когда вся злость выпущена и кажется, будто бы он смог сделать глоток воздуха.       Однако ничего не помогает. В том числе и тайно украденная стопка соджу. Отец запивал многие события в своей жизни – бедность, упреки гадкого начальника, проступки родного сына. Минги задавался вопросом: "Сможет ли один глоток избавить от боли?".       Ответ всегда был одним и тем же.       Нет. Ничего не избавит его от этой боли.       Кроме смерти, которую Минги так страстно желал.       Никто не понимал его желания. Все смотрели на него как на пришельца. Ну кто, в самом деле, станет думать о смерти? Многие стремятся жить вечно, опасаясь даже просто постареть, а тут такое желание у обычного старшеклассника. А Сон смерти не боялся. Никто его не поймет. Никто не жил в бедности.       – Разве у меня должна быть причина, чтобы заговорить с тобой?       – У всего есть причина.       – Ну, – Юнхо пожимает плечами, слегка надувая губы и отводя взгляд. – Я просто хочу подружиться.       – Подружиться?       – Ага.       Минги смотрит внимательно и не понимает. С той самой болью вспоминает двоих людей в своей жизни, которых Сон действительно мог назвать своими друзьями. И где они сейчас? Все хорошие люди уходят из жизни Минги. Нет смысла привязываться к кому-то еще, потеряв двоих.       – Я в этом не заинтересован.       – Хорошо, – Чон качает головой и Сон уже думает, что после этого он отстанет от него, но Юнхо продолжает. – Могу тогда я поглядывать на твои строчки открыто, а не скрываясь?       – Ты и так это делаешь.       – Да?       – Да. Я замечаю каждый брошенный тобою взгляд.       – Оу… – Юнхо закусывает губу, и Минги хочет сказать ему прекратить это делать, так как это может быть больно. Однако останавливает себя. Может быть, таким образом Чон справляется с собственной болью внутри. – Я не хотел влезать в твое личное пространство, просто ты так сильно был увлечен, что мне стало интересно. Прости, я больше не буду.       Юнхо отворачивается к доске, поджимая губы и дергая кутикулу ногтя. Минги кажется, что Чон выглядит потерянным щенком, которого не взяли в новую семью и он снова остался один.       Минги вздыхает, ругая самого себя за слабость.       – Ты можешь.       – Что? – Юнхо поворачивает голову так резко, что Минги морщится от представления, насколько это могло быть больно, если бы нерв защемило от такого движения.       – Я сказал, что ты можешь смотреть на мои строчки. Их все равно перечеркивают, так что они просто исчезают за красными чернилами. Просто не лезь ко мне с этой дружбой.       – Хорошо!       Подобно золотистому ретриверу, Юнхо воодушевляется, вновь являя свою яркую улыбку, и машет своим невидимым хвостом. Минги его не понимает и понимать не хочет, он просто вновь утыкается лицом в тетрадь, выводя бабочек на полях и иногда добавляя строчки для песни.       Через пару недель, когда творчество Минги вновь перечеркнуто и Сон уже хочет вновь бросить это занятие, прекрасно понимая в глубине души, что его мечте не суждено сбыться, на стол перед ним кладут красивую толстую тетрадь. Она простая, черная, подобно любимым чернилам, которые чаще всего использует Минги. Сон непонимающе поднимает взгляд на нервно улыбающегося Юнхо.       – Что это?       – Тетрадь.       – Я вижу. Зачем?       – Чтобы ты не прекращал мечтать.       "Не бойся мечтать, Манги! Вот увидишь: в будущем я буду танцевать под твои треки!" – давно забытый – на самом деле отчаянно желаемый быть забытым – голос звучит в голове Минги наравне с вихрем мыслей. Это бьет сильнее, чем очередной кулак, прилетевший в лицо неделей ранее.       – Мне не нужны подачки.       – Тогда считай это взяткой.       – За что?       – За нашу дружбу.       – Я же сказал не приставать ко мне с этим.       – Я и не пристаю, – Юнхо слегка наклоняет голову. Солнечный свет из окна отражается в его глазах. – А делаю предложение.       – Оно бессмысленное.       – Многое в нашей жизни может показаться бессмысленным, но от этого мы не перестаем пытаться придать всему этому значение.       – Зачем придавать его нам?       – Потому что это наша юность.       – Тогда она у нас паршивая.       – Может быть, – пожимает плечами Юнхо, а после кивает. – Однозначно.       – И что же ты сделаешь, если я откажусь от этой "юности" с тобой?       – Ничего. Я не буду настаивать. Но тетрадь все равно возьми. Мне нравятся твои песни, не хотелось бы, чтобы они пропадали из-за красных ручек учителей.       Минги знает, что ответ, кружащийся на языке, отдающий кисло-сладким привкусом, определенно повлечет за собой проблемы. Он однажды взялся за руку, чтобы в итоге все равно оказаться на краю. Когда на него замахивались, Минги не уворачивался, зная, что заслужил. А может быть, с тем ударом он пытался избавиться от последней частички любви.       А Юнхо, почему-то, все равно откапывает ее из-под грязи, роя землю голыми руками.       – Хорошо.       – Хорошо?!       – Хорошо.       – Это значит?!       – Это значит, что я согласен на эту твою "юность" с тобой, щеночек. Но на многое не надейся.       Юнхо улыбается как самая яркая звезда в небе, хлопая в ладоши. Минги этой радости не понимает. Лишь хмыкает, зная, что Сон из числа тех звезд, которые сгорят в ближайшее время.       Минги интересно: когда он умрет, падет ли он на Землю, чтобы кто-то смог загадать желание? Сон хотел бы исполнить мечту троих. Четверых, если считать мать. Потому что Минги знал, что они этого достойны.       Экзамены приближаются даже быстрее, чем сменяются многочисленные мысли в голове Минги. А Юнхо лишь продолжает наблюдать за тем, как из-под кончиков пальцев Минги образуются песни, вырисовываются бабочки и звезды. Чон ждет в столовой Сона без возражений, когда Минги медленно ест, пока Юнхо заполняет тишину какими-то разговорами. На переменах делят одни наушники на двоих – подарок Юнхо. На самом деле, Чон подарил диск с песнями, которые могли бы понравится Минги – и они ему ужасно нравились – но после "случайно" постоянно забывал наушники у Сона. Минги поворчал, но от музыки отказаться не мог, поэтому вместо этого предложил разделить прослушивание плейлиста. Юнхо улыбался в тот день ярче взрыва сверхновой.       Касаться Юнхо приятно – он не настаивает на контакте, но от любого взаимодействия виляет невидимым хвостом и постоянно дует губы и вжимает голову в плечи, смущаясь от прозвища.       Минги все равно немного сложно. С ним никогда и не бывает легко. Сон может лишь положить голову на парту, морщась от мыслей, которые терзают его, не отпуская. Ничего не помогает.       – Минги-я? Что такое?       – Голова болит.       Пальцы у Юнхо длинные, нежные, на них нет ссадин от драк, как это бывает у Минги. Чон ладонью проводит мягко-мягко по волосам Сона, словно так он мог забрать его боль. Приятно было, но простыми касаниями не спасти Минги. Они не в романтических книжках, где от подобного все заботы Сона уйдут и он вмиг излечится.       Сон Минги никогда не будет нормальным. Это прописано в его сердце кровью, подобно красной ручке на полях.       Экзамены Минги сдает хорошо только благодаря Юнхо и желанию порадовать мать. Отца давно не видно дома, и Сону совершенно не интересно, где мужчина пропадает. Забот стало меньше, но мыслей – нет.       Минги не спешит подавать документы в университет. Лишь лежит в кровати, не в силах встать. Тело тяжелое, налито свинцом. Голод уже болезненный, но у Минги нет сил поднять себя с постели. Матушка справляется с этим только с помощью Юнхо.       – Ги, цыпленочек, скажи, что такое? – сквозь толщу воды слышит голос Юнхо.       – Голова болит.       Когда-то Юнхо смеялся, что поцелуи у него волшебные. Минги не понимал, что таким образом Чон говорил о своей любви к мальчикам. Точнее, к мальчику. Еще точнее – к Сон Минги. Лишь продолжал черкать в подаренной тетради строчки о том, как он выкинул письма старых друзей, не выдержав вида даже одного конверта.       Минги – поломанный. Перечеркнутый красной ручкой вдоль и поперек. Юнхо не настаивает. Лишь говорит, что любые каракули можно преобразовать в прекрасный рисунок, а идеальных людей не бывает. И обещает ждать. Поэтому когда Юнхо оставляет на заявление Минги на его лбу легкий поцелуй – волшебства не происходит. Лишь слезы, потому что Минги, на самом деле, от этой чертовой любви избавляться не хочет.       Сон Минги хочет любить Чон Юнхо искренне, сильно, до бесконечности галактик. А получается только разбиваться на мелкие осколки и дрейфовать по всему космосу, собирая весь мусор.       "Депрессия" – написано черной ручкой в его карточке. Минги все равно видит в этом только красный, потому что именно этим цветом всегда перекрывали все его мечты.       – Из-за чего у меня депрессия?       – Потому что мир сложный.       Юнхо откладывает свое поступление, устраиваясь на работу. Минги чувствует себя ужасно.       – Бывают моменты, когда нам всем нужно время. Свое я хочу провести с тобой.       Иногда Минги спит в кровати один. Порой он позволяет Юнхо лечь к нему в постель и обнять со спины. В плохие дни и ночи Юнхо напевает знакомые строчки, разделенные напополам в любимой тетради:       – Есть ли здесь место, где я могу отдохнуть?       Минги отдыхает в объятьях Юнхо. Порой боится открыть глаза и обнаружить пустоту, в которой жил несколько лет. Разбитые зеркала, где отражается только сам Сон, пока Чон пропадает с поля зрения. Поэтому Минги оттягивает сон, всматриваясь в глаза напротив, пока Юнхо убирает челку с его глаз, массируя кожу головы.       – Поспи, цыпленочек.       – Я боюсь.       – Я не уйду. Я буду здесь, когда ты проснешься.       Юнхо всегда сдерживает обещания. Так что и Минги старается изо всех сил. Ходит на терапию, пьет таблетки. Встает с кровати – не с утра, силы все еще находятся с трудом, а ближе к вечеру, но это уже достижение – умывается, берет палочки в руки и ест.       И много пишет, преобразовывая резкие красные линии в рисунок бабочек. Раньше их рисовал, потому что их минимальная продолжительность жизни всего несколько дней.       А Минги отчаянно желал умереть.       Но теперь Сон хочет жить.       Сон Минги мечтает любить.       Поэтому когда спустя год, когда Юнхо вновь приходит к нему домой после работы – Минги улыбается ярко-ярко. Подобно самой яркой звезде. Юнхо отрицает свои слезы, стараясь выглядеть сильным, но в итоге смеется.       Поступают оба в один университет. И Минги ловит дежавю, когда с передней парты к нему оборачивается парень.       Чон Уён. Его первый друг.       – Сказал же: буду танцевать под твои треки!       – Я не… У меня ничего нет.       – Значит, будет! Как минимум, друг в придачу точно! Ну что, Манги, будем дружить?       Уён протягивает руку, улыбаясь широко-широко, словно переезд Чона не разрушил их давнюю связь. Будто они снова в школе, где Уён внезапно завел разговор с Минги, общаясь с ним каждый день, стирая границы и входя в крепость Сона.       Минги не отвлекается на сломанные наушники в этот раз.       И пожимает руку.       Уён за время их разлуки научился быть не таким нервным при толпе. Но остался таким же болтливым. Минги смеется и даже заводит дружбу с Чхве Саном – парнем Уёна. Несмотря на отношения, Чон общается с ним практически постоянно, а Чхве только рад новому другу.       Тяжело встретить Чхве Чонхо – фантомная боль преследует Минги до сих пор. Не физическая, а такая, которая ощущается горьким привкусом на языке из-за необдуманно брошенных слов. Чонхо поджимает губы, когда они пересекаются в столовой. Минги решается быть первым.       – Все, что я говорил, было ложью. Все, что было в этот момент.       Это молчаливое "прости" в стиле Минги. Возможно позже, когда он посетит еще несколько сеансов терапии, он сможет сказать это вслух. Пока что Сон может лишь сжимать руки в кулаки, дожидаясь очередного удара от Чонхо. В этот раз Минги тоже не собирается уворачиваться. Потому что заслужил. И если Чонхо станет легче – Минги будет только рад.       Но бывший друг не ругает его, не бьет и не уходит. Лишь подходит ближе и обнимает Минги. Сон слегка колеблется, но руками Чхве обхватывает в ответ. Минги знает прекрасно – травма колена Чонхо оставила отпечаток не только в физическом плане, но и в душе. Они оба – поломанные судьбой мальчишки, что когда-то подружились, объединившись одним увлечением, а после разошлись, стоило мыслям Минги захватить его разум полностью и заставить выплюнуть ужасные слова. Сон не был уверен, что когда-либо сможет еще увидеть Чхве – тот перешел в другую школу – но обнимал Минги сейчас именно его.       И теперь Минги их мечты не казались какими-то недостижимыми.       Чонхо ворчит на то, какой Минги дурак, а Сон качает головой, словно болванчик. Затем Минги знакомится с Кан Ёсаном и видит в нем тоже еще одного сломленного мальчика. В какой-то степени Ёсан похож на его родственную душу – оба знают, как разрушающей бывает "любовь" родителей.       Сон Минги кажется, что он больше не та одиноко сияющая звезда в бескрайнем космосе. Что вокруг него собираются другие небесные объекты, создавая свою Вселенную. Порой это все еще больно, но Минги учится с этим справляться.       Юнхо плачет, и Минги кладет свои большие ладони ему на щеки, обеспокоенно спрашивая, что не так.       – Не знаю. Я не знаю, почему плачу, – Юнхо пожимает плечами, стараясь улыбнуться.       – Это нормально. Иногда не нужно каких-либо причин, чтобы выплеснуть эмоции. Поплачь, щеночек. Я буду здесь для тебя.       Слезы Юнхо впитываются в кожу Минги, оставляя невидимые следы. Минги готов держать в своих руках Юнхо вечность, если потребуется. А если и та закончится, то создаст новую, лишь бы Чону было легче, и он смог отдохнуть в его руках подобно тому, как Сон дышал в его объятьях. Ничего страшного, что какие-то звезды перестают светить ярко, для Минги они все до единой – невероятно прекрасны.       Одним вечером Юнхо делится шепотом, что его новый друг, который также являлся одногруппником Минги – Ким Хонджун – похож на старшего брата Чона. Минги кивает, не задавая лишних вопросов. Лишь предлагает съездить на выходных в больницу, где беспробудным сном спит брат Юнхо. А еще купить красивые цветы в палату. Юнхо шмыгает носом и соглашается, утыкаясь лицом в грудь Минги.       Минги вырезает из цветной бумаги бабочек, чтобы составить букет, который никогда не завянет. Это не символ смерти, как это раньше было для Минги, нет. Это напоминание о том, что даже в мимолетных мгновениях всегда можно найти красоту, ради которой стоит жить. Сон ругается под нос, когда что-то не получается, на что Юнхо, вернувшийся с подработки, хихикает, оставляя на его щеке поцелуй. Чон кладет голову на плечо Минги, шепча слова любви.       Новые строчки песен продолжают появляться в голове, под рукой порой нет любимой тетради, чтобы записать слова. Телефон далеко, на что Минги не может сдержать раздраженного вздоха. Юнхо хихикает, в ладонь вкладывает кисточку, которой минутой ранее рисовал плакат. Краска на ней красная, но впервые в жизни Минги не видит в этом что-то плохое. Чон лишь стягивает футболку – на нем старая домашняя Сона – создавая из собственной обнаженной кожи тетрадь. Минги осторожно выводит строчки старой забытой травмы. Лист с вопросами, на которые не может ответить, может ли он никогда не брать ручку?       Тело Юнхо пополняется строчками, понятными только Минги. Юнхо может их знать, но в полной мере это все будет относится только к Сону. Но и без этого Чон понимает все это на своем уровне, потому что тоже был сломленным.       Ведь люди, которые улыбаются ярче и больше всех – зачастую за маской могут быть очень грустными. И это поймут лишь те, кто проходит через подобное каждый день.       Минги понимает.       Выводит последнюю строчку, думая, что здесь нет никого, кто мог бы ему помочь. Затем поднимает взгляд и осознает простую вещь – один человек точно найдется. Обнимает Юнхо, игнорируя испачканную красной краской одежду. И просто позволяет им двоим утонуть в любви.       Один кислород на двоих, переплетенные пальцы, смазанные строчки – Минги не может не посмеяться с того, что даже здесь красный цвет все перечеркнул, но замолкает, стоит только губам Юнхо коснуться его уст. Минги порой считает, что Юнхо он может быть неприятен в этом плане. Сон неумелый, немного разрушенный, медленный, порой неуклюжий и очень часто смущающийся. Чон лишь улыбается своей маленькой искренней улыбкой – такой, которая предназначена только Минги, ту, что можно увидеть только когда они наедине, пока луна светит в окно. Шепчет о том, что Минги прекрасен таким, какой он есть и Юнхо не мог и мечтать о большем.       Звездное ночное небо отражается в глазах Юнхо, и Минги хочется довериться его свету. Поэтому кожа обнажена еще сильнее, а касаний – еще больше. И все это – только между ними двумя. Навечно и навсегда.       Минги с интересом наблюдает за забавным выражением лица Юнхо, пока тот смотрит с леденцом во рту за взаимодействиями Чонхо и Ёсана. Уён, кажется, что-то шепчет на ухо Кану, заставляя того краснеть и ударить своего друга по плечу. Уён притворяется, что ему невыносимо больно и идет жаловаться Пак Сонхва – одногруппнику Юнхо и еще одному новому другу Минги – потому что Сан еще не закончил свои дела у преподавателя, которому сдавал доклад.       Сидеть рядом с Хонджуном хорошо – они не братья по крови, но Минги все равно чувствует в нем семью. А еще Хонджун тоже пишет музыку. Не такую грустную, как Сон, но все же. Минги стеснялся изначально показывать свои строчки, считая, что никому не нужна депрессивная музыка. Но Хонджун все равно хотел увидеть его работы. А после Ким расплакался и сказал, что людям нужна такая музыка.       – Зачем?       – Чтобы знать, что они не наедине с этими чувствами в нашем жестоком мире.       Минги кивает. Удивительным образом Хонджун умел вдохновлять. Поэтому Сон продолжал исписывать тетрадь новыми строчками, изрисовывать ее знакомыми бабочками и звездами.       – Было бы интересно написать совместную песню.       – О чем? – Минги с интересом наклоняет голову, внимательно слушая Хонджуна.       – О вызове общественным нормам, о стремлении к мечте и готовности преодолевать любые препятствия. О принятии своей уникальности, даже когда люди сталкиваются с критикой или сопротивлением.       – И как же мы назовем эту песню?       – Хм… – Хонджун мычит, надув губы. – "Pirate King"?       – Почему именно "Король Пиратов"?       – Не знаю. Просто хочется, чтобы эта песня была началом какого-то приключения. А для меня они всегда ассоциировались с пиратами. Мы будем теми пиратами, которые отправятся в приключение, чтобы освободиться от ожиданий общества и упрямо следовать навстречу к нашим мечтам. Что думаешь?       – Мне нравится.       Хонджун улыбается ярко-ярко, смущаясь после своего внезапного откровения, но однозначно точно не жалея. Минги нравится, что они оба способны придавать смысл таким вещам. А ведь когда-то Сон считал это лишней траты времени. Сон возвращает взгляд на Юнхо и остальных. Оказавшись среди стольких друзей, Минги не уверен, что сможет вновь привыкнуть к одиночеству. Хонджун однажды поделился, как это чувство убивало его раньше. Минги понимает.       – Ты когда-нибудь писал песню, посвященную кому-то? – внезапно тихо интересуется Хонджун.       – Думаю, в моих строчках всегда можно найти дорогого мне человека.       – Я хочу написать новую песню специально для него.       – Для Сонхва?       – Почему ты сразу подумал о нем? – Хонджун вспыхивает, подобно закату, за которым так любит наблюдать Минги, потому что после него на небе постепенно появляются звезды.       – Потому что ты смотришь на Сонхва так же, как я смотрю на Юнхо.       – И как же?       – С любовью.       Минги слегка улыбается, наблюдая, как Хонджун надувает губы, бубня что-то себе под нос. Никакие лишние мысли не мешают слушать людей, и Минги чувствует себя свободнее. Он бы хотел, чтобы другие тоже были хотя бы капельку счастливее.       – И что бы ты ему сказал в этой песне?       – Ммм… Спасибо? Да, "THANK U" звучит хорошо.       – Почему именно "Спасибо"?       – Хочу передать всю благодарность за то, что Сонхва всегда на моей стороне.       Хонджун произносит это шепотом, словно это какая-то тайна, но Минги прекрасно слышит, как поют звезды в их галактике. Такие строчки не перечеркнуть ни одной красной ручкой, какие бы жирные линии она не оставляла.       – А ты?       – Что?       – Как бы назвал ты песню, которая связала бы тебя с Юнхо?       Минги долго не задумывается, потому что ответ ему давно известен.       – "Youth" – "Юность".       Хонджун кивает, безмолвно понимая, словно они все были одним созвездием, где каждый ощущал чувства других.       Впрочем, так и было.       – Уверен, эта песня разобьет мне сердце.       – Но склеит обратно, потому что ты будешь знать, что не одинок в этом чувстве.       – Ты понял.       Остальные возвращаются к ним, стоит только Сану появится на горизонте и словить прыгнувшего на него Уёна. Юнхо садится рядом с Минги, нежно улыбаясь и оставляя поцелуй на щеке.       Неважно, сколько раз будут перечеркнуты красной ручкой слова Минги. Как много звезд погибнет и сколько новых еще появится в ночном небе. Насколько тяжела будет их юность, разделенная на восьмерых. Как часто Сон будет задаваться вопросом, что он сделал не так.       Потому что боль будет всегда, без нее невозможно прожить. Но плохие дни не будут длиться вечно. Кто-то обязательно протянет руку и приключения начнутся.       Минги улыбается, ощущая эту чертову любовь, от которой отказывается избавляться. Ребята смеются, обсуждая мечты.       Ссадина на лице Сон Минги постепенно исцеляется.