Distant Happiness

Я сидел на крыше школы в одиночестве, по моим щекам катились тонкие струйки слёз. Услышав шаги, я сразу поторопился стереть мокрые дорожки со своего лица. Я даже не стал оборачиваться. Мне и без того стало предельно ясно, кто это. И от этого понимая моё тело сжалось. Хотелось исчезнуть. — Что такая сука, как ты, здесь делает? — Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он улыбается. Я уже слишком хорошо его знаю. — Я просто тут… Ничего. — Я опустил голову, смято бубня себе под нос. Он усмехнулся и подошёл ближе ко мне. — Да ладно. Не будь таким слабаком. Скажи мне, зачем ты пришёл сюда. — Он слегка ткнул меня в плечо. Я почувствовал слабый удар в плечо и немного дёрнулся. Привычка. Я подскочил на ноги, всё ещё держа взгляд низко, чтобы не смотреть на Чанбина. — Я пойду… Чанбина позабавил мой ответ. — Могу поспорить, ты пришел сюда, чтобы никто услышал твои хныканье… — Он грубо схватил меня за руку, притягивая ближе к себе. — Нет. Это не так… — В горле встал сухой ком, ведь Чанбин полностью прав. Мне правда было слишком тяжело и, чтобы никто не слышал мой плачь, я пришёл на крышу. — Ты такой педик… плачешь, как ребенок в одиночестве. Такой жалкий. — Он грубо приподнял мой подбородок. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю… Я не хотел смотреть на него, поэтому сопротивлялся крепкой руке, опуская голову ещё ниже. — Перестань сопротивляться… посмотри на меня… — Чанбин раздражённо цедил сквозь зубы. Он надавил сильнее, из-за чего я не смог отвести от него взгляд. Молнии из зрачков Чанбина пронзили меня. Из моих красных глаз покатились новые солёные ручейки слёз. — Ты жалок, если плачешь без причины. — Чанбин нахмурился, а после отпустил мой подбородок. Я вновь опустил голову, пряча своё заплаканое лицо за волосами. Меньше всего я хотел чтобы кто-то видел меня таким, а тем более Чанбин. Стыдно. Он слегка отвел мои волосы в сторону, открывая вид на красное заплаканное лицо. —Отпусти… Я хочу уйти. — Я оттолкнул ладонь Чанбина от своей щеки. Откуда то во мне появилась капля уверенности, но даже её проявление выглядело жалко. Он взглянул на меня на мгновение и внезапно схватил за воротник, притягивая к себе. — Послушай меня… Мне плевать, почему ты плачешь, но я хочу, чтобы ты сейчас же прекратил. — Его голос был более похож на шипение. Я испуганно смотрел на Чанбина, стараясь не дышать, чтобы не спровоцировать его гнев ещё сильнее. Чанбин еще несколько мгновений смотрел в мои глаза, что боялись поймать зрительный контакт, поэтому бегали по всему его лицу. Наконец, отпуская воротник моей рубашки, он грубо толкнул меня в сторону, повернулся спиной и направился к выходу. Прежде чем он скрылся из-за дверью, Чанбин приостановился и пробормотал так, чтобы я услышал: «Пидоры отвратительны…». Чанбин ушел, громко хлопнув хлипкой дверью. Я медленно спускался по ступенькам, вытирая слезы с глаз и пытаясь переварить все, что только что произошло. Ужасно. Как я мог встретить его в такой неподходящий момент. Хотя, если так подумать, Чанбин всегда оказывается рядом со мной в ненужное время. Я медленно спускался с лестницы, прислушиваясь к звукам, вдруг кто-то сейчас увидит меня? Ну, это маловероятно на крышу школы мало кто поднимается. Чем ниже на этаж я спускался, тем больше народу становилось. Я не любил школу, для меня это отвратительное место наполненное отвратительными людьми, которые только и ждут твоей ошибки, чтобы ты стал новой мешенью для издёвок. Я быстро проходил через толпы людей, пока не достиг выхода. Я открыл дверь, быстро выходя из школы. Уроки не закончились, но сейчас не было абсолютно никакого желания сидеть на них. Как-будто это желание вообще хоть когда-то было. На улице весна. Теплое, но не слишком припекающее солнце. Деревья вновь начинают обрастать зелёными листьями. Красиво. Жаль, не с кем насладиться этой красотой. Я шёл по тротуару, смотря на парочек, что счастливо гуляют, держась за ручки, улыбаются, смеются. Весной всех этих счастливчиков становится словно в сто раз больше. Как бы хотелось тоже найти кого-то такого, с кем я позабуду о всех своих проблемах, с кем мне больше не будет страшно. Я проходил мимо людей и мне казалось, что все смотрят на меня, как на мусор, закапывая своим взглядом в землю. Правильно, мне просто не место в этом мире. Я слишком грязный, слишком мерзкий, слишком неправильный. Хотелось бы стать нормальным, как все. Я опустил голову, будто это могло меня защитить, упираясь взглядом в передвигающиеся носки своих потрёпанных кроссовок. Моя чёлка спадала на лицо, полностью закрывая мои глаза. Ещё десять минут этих мучений и я буду дома, буду в безопасности. А пока, будучи вынужденным страдать, я старался утонуть в своих мыслях, но ничего кроме сегодняшнего происшествие на крыше в голову не лезло. В животе неприятно закрутило от этих воспоминаний. И вроде бы всё, как всегда. Всё те же сильные руки, больно сжимающие мои руки. Всё тот же насмешливый взгляд, который осуждает за всё, за что сможет зацепиться. Всё тот же Чанбин, что не упустит момента, чтобы поиздеваться. Но что-то явно не так. Что-то, что я не способен понять. Или может мне просто хочется верить, что что-то действительно поменялось? И вот. Наконец-то знакомые кустики возле идущих в ряд, полностью одинаковых домов, появляются в моём поле зрения и я поворачиваю в один такой двор, ни чем не отличающийся от других. Такой же гнусный, пустой. Определённо надо что-то менять, но кто будет это делать? Правильно. Никто. Никому это не сдалось, да я и сам не уверен, что хочу что-то изменить. Жили же как-то и до этого. Я поднимаюсь по ступенькам, попутно тяну свою тонкую руку назад, выгибаю так, будто у меня вообще нет костей, открываю молнию самого дальнего и маленького кармашка. Я нащупываю звенящий металлический предмет, достаю ключи, оставляя карман открытым. Потом как-нибудь застегну. Я легонько подбрасываю ключи, получая звон, а после наконец открываю дверь. Как только я переступаю порог дома на меня бросается эта грёбаная тишина, от которой хочется лишь одного: бежать. Но я вынужден просидеть здесь весь остаток дня, не находя спасения ни в ком и ни в чём. Ненавижу. Я, с громким лязганьем, оставляю на тумбочке в прихожей ключи, снимая обувь, наступаю на пятки кроссовок и откидываю их в разные стороны. Рюкзак остался брошенным где-то возле двери. Борясь с желанием безжизненным телом лечь на диван, сил хватает только на то, чтобы дойти до своей комнаты и переодеться. Я прищурил глаза, когда дверца шкафа неприятно заскрипела. Протягивая руку к полкам, я на ощупь нашёл футболку и штаны. Я быстро переоделся, отбросив школьную одежду на стул, и, почему-то, правда захотелось начать что-то делать, к чему эти страдания, к чему это всё. Я же могу стать лучше. Сделаю уроки, а то когда в последний раз я их выполнял вообще? А учёбу нужно подтягивать. Потом приготовлю ужин. Хватит уже питаться магазинной едой, убивая ещё и свой желудок. Я полный решимости выхожу из комнаты, вспоминая, где бросил свой рюкзак. Но, потходя к прихожей, в глаза бросается диван. Всё остальное будто меркнет на его фоне и я вновь ощущаю усталость. Не способный сопротивляться, я иду к твёрдой мебели, что прямо сейчас мне кажется самым мягким облаком, и с громким шлепком заваливаюсь на него. Я лежу спиной вверх, рассматривая тёмно-красную обивку дивана. Сделать домашнюю работу? Да к чёрту. Одной больше, одной меньше. Приготовить ужин? Плевать. Куплю что-нибудь по дороге в школу, если увижу в этом хоть какой-то смысл. Мама бы не была мной довольна. Мои глаза устало слипаются и я засыпаю, желая уже не просыпаться никогда. *** Я проснулся от будильника, что звонил не переставая. Я начал ощупывать поверхность пола свисающей рукой, чтобы найти надоедливый предмет, но не обнаруживая его, я, с недовольным стоном, сел на диван, потирая глаза после сна. Я распознал откуда идёт звук и устало повернул голову в ту сторону, где лежал брошенный ещё вчера рюкзак. Видимо, я даже не достал телефон после школы. На отёкших от неудобной позы сна ногах, я направился к нему, сел на корточки, наугад открывая самый большое отделение. Видя среди вчерашних учебников и тетрадей свой работающий телефон, я достаю его и нажимаю на красную кнопку снизу экрана. Наконец-то, звона больше нет. Смотрю на время. 07:09 Невероятно, сегодня я встал по будильнику и даже не проспал. Такая маленькая победа. Хотя, победа в чём? В борьбе? В борьбе, в которой я уже давно сдался? Сделав утренние процедуры в ванной, я пошёл в комнату. Достав из шкафа свитер и серые джинсы, я бросил их на незаправленную постель. Даже при том, что сегодня я спал на диване, кровать оставалась скомканной ещё с прошлых разов. Какой смысл её вообще застилать, если потом расстилать снова? Я сменил одежду и руками попытался привести растрёпанную чёлку в порядок. В прихожей я обулся, выравнивая смятые пятки кроссовок, и накинул на одно плечо лямку чёрного рюкзака. Взяв с тумбочки ключи, я потянул ручку двери вниз и слегка толкнул, убеждаясь в том, что вчера я даже не удосужился закрыть дверь. Я шагнул на улицу, хлопая за собой дверью, а после закрыл её ключом. Недовольно цокнув языком, ведь нужно снова лезть в рюкзак, я сбросил лямку с плеча и он, как на канатной дороге, покатился по руке и остановился у запястья. Второй рукой я открыл дальний кармашек и положил туда его, уже зная, как мне будет неудобно доставаться от туда ключ. *** До школы я дошёл быстро, даже успел к первому уроку. Я прошёл в класс, сел почти на последнюю парту, сложил перед собой руки и улёгся на них, как на подушку. В классе постепенно набиралось всё больше и больше людей. Все улыбались, обнимались друг с другом, принимаясь рассказывать какие-то новые интересные истории. Хотел бы я, чтобы моя жизнь тоже была наполнена чем-то таким же. Таким же ярким, весёлым. Хотя, а что бы это изменило? *** Первый урок прошёл также, как и второй, второй, как и третий. И я был уверен, что четвёртый пройдёт также. Нет, ну, конечно, они отличались. Отличались учителями, отличались записями белым мелом на доске, отличались учебниками на партах других учеников. Но для меня они все ощущались как одно большое месиво бесполезной возни. На перемене я решил выйти из кабинета. Встав со стула, я почувствовал на себе чей-то взгляд, что давил на мою спину, словно пресс, а потом услышал звук оттодвигающегося стула. Я вышел из класса, чувствуя, что за мной кто-то идёт следом, но оборачиваться не решался. Может мне просто кажется? Я торопливо прошёл в туалет, подходя к зеркалу возле раковины, рассматривая своё серое лицо с веснушками, которые выглядели на моих щеках максимально не уместно и уродливо. Моя голова резко обернулась на звук открывающейся двери и я увидел двух парней. У них слишком знакомые лица, наверное, мои одноклассники. Я решил, что лучшим решением сейчас, будет уйти, потому что дышать после их прихода стало значительно труднее. Я низко опустил голову и направился к выходу, но меня остановила рука, толкая в плечо. Я сжался всем телом, понимая, что просто так меня не отпустят. — Ну куда же ты собрался? — Его голос звучал так приторно сладко, что я невольно поёжился и слегка повёл плечом, желая сбросить чужую ладонь. — Ну-ну, мы же с тобой по-хорошему хотим. Это его «по-хорошему» эхом раздалось в моей голове. Я постарался придать себе спокойствия, чтобы голос предательски не дрогнул. — Я хочу уйти. Парни усмехнулись от наивности моей фразы. Я и сам прекрасно понимал, что вряд ли на что-то влияю. Мне стало противно от себя ещё больше. Я почувствовал, как один из них обошёл меня, вставая сзади. Я хотел отстраниться, чтобы не прижиматься к нему спиной, но он больно сжал мои плечи, придвигая ближе к себе. Парень спереди снова заговорил: — Ты же педик, да? — Склонился надо мной, заставляя чувствовать себя жертвой, которую загнали в тупик, и у которой нет ни одного шанса на спасение. — Что же тебе так нравится в мужских членах? Я почувствовал, как его большая ладонь ложится на моё талию, сжимая её, а после поглаживая. Я попытался вырваться, но хватка заднего на моих плечах стала только сильнее. Ладонь плавно скользнула к бедру, а после начала гладить мой зад круговыми движениями. — А нам, вот, нравится твоя задница. Может, поможем друг другу? — Тяжёлая ладонь несколько раз шлёпнула меня по бедру, а после пропала. В голове начали всплывать самые отвратительные картинки и на глаза, что с ужасом смотрели на лицо напротив, навернулись слёзы. Я начал пытаться оттолкнуться от парня сзади, ведь именно он сейчас мешал моему спасению больше всего. По моей щеке прилетел сильный удар ладонью. Голова резко повернулась в сторону от силы шлепка. Руки с моих плеч пропали и я, не в силах стоять от боли, завалился на пол. Мои руки опирались о пол сзади и тут я подумал, что могу сбежать, но только я попытался сделать первый рывок вверх, чтобы встать, мои ладони тыльной стороной с грубой силой прижали к плитке. — Не строй из себя недотрогу. Тебе же это нравится. Я почувствовал холодные руки, что забирались мне под свитер, ощупывая впалый живот и выпирающие рёбра. Я словно рыба, выброшенная на сушу, брыкался на грязном полу, в попытках оттолкнуть от себя парней и избавить себя от этого мучения. Парень, что держал мои руки, чтобы я не вырвался, что-то постоянно приговарил, но через звон в ушах и собственные всхлипы я не мог разобрать, что именно. Это и к лучшему. Ладони продолжали щупать меня. Они то поднимались до уровня груди, то опускались, сжимая тонкую талию. — Боже… Твоя кожа такая мягкая… — Он возбужденно шептал мне на ухо какой-то то бред, а после его губы начали целовать мою шею, спускаясь ниже. Резкая боль под ключицей пронзила моё тело и я вскрикнул, выгибаясь дугой. Он укусил меня до крови, оставляя мерзкую метку. Я уже представлял, как буду смотреть в зеркало, не скрывая отвращения к самому себе, мазать эту ранку, чтобы поскорее избавиться от следа. Но какая мазь залечит душевную рану? Пальцы спешно расстёгивали мои джинсы, а после поползли под джинсовую ткань, сжимая мой вялый член через ткань боксёров. Я пытался отбиться от надоедливых ладоней с новой силой, хрипя сорванным голосом просьбы отпустить и не трогать. Но прикосновения не остановились ни на секунду, и с каждым пройденным чужими пальцами миллиметром моей кожи я чувствовал себя всё грязнее и грязнее. — Что сдесь, блять, происходит? — Знакомый голос разрезал месиво из звуков моих хрипов и всхлипов. Чанбин. Все четыре руки пропали также быстро, как и раздались приближающиеся шаги. Оба парня вскочили на ноги, тихо бубня маты себе под нос и выбежали из туалета. Интересно, чего они испугались? Того, что их поймали за таким грязным делом или того, что их поймал Чанбин? Я свернулся калачиком на полу, кусая рукав своего свитера, чтобы скрыть громкие всхлипы. Слишком стыдно. Чанбин сел на колени рядом со мной, поглаживая моё плечо. — Ликси… Всё хорошо… Это я. — Чанбин пытался пробраться через густой туман моих чувств, успокоить, защитить. Я смутно чувствовал, как его руки подхватывают меня, приподнимая, и, усаживая к себе на бёдра, а я, словно тряпичная кукла, не мог сопротивляться и безжизненно уткнулся в плечо Чанбина, пряча громкие всхлипы в мягкой ткани толстовки. Чанбин нежно гладил меня по спине. Он прижимал моё тельце ближе к себе, слегка раскачивая, словно хотел убаюкать маленького плачущего ребёнка. — Я больше никому не позволю причинить тебе боль. Ты слышишь меня? Я почувствовал поцелуй в макушку. Нежный. Робкий. Осторожный. Не такой, как у них. Чанбин будто бы боялся причинить мне ещё большую боль. Мои всхлипы постепенно утихали, а по телу, вместо боли, разливалось тепло. Я чувствовал защиту. Чувствовал, что я кому-то нужен. Чувствовал, что мне больше не страшно.