Но везения вышел срок...

Сырой неприятный асфальт. Музыка, до сих пор звенящая в ушах не давала сосредоточиться. Энджел почувствовал себя таким маленьким после выплеска всех мыслей и чувств, что медленно осел, сжался, обняв свои колени, и закрыл глаза. Как гадко. Зачем он рассказал? Зачем сорвался?.. Хаск опешил. Никогда бы он не подумал, что такой весь-из-себя-великолепный-Энджел-Даст может внезапно превратиться во всего лишь сломленного и опечаленного человека... Потерянного в собственной жизни, которая, как оказалось, ему даже не принадлежит. Аж захотелось утешить. И эта мысль кольнула чёрствое сердце Хаска, что он невольно сам подошёл ближе и сел рядом с Паучком на бордюр. — Знаешь, я когда-то был Оверлордом, — Энджел удивлённо приоткрыл веки, — Ага.. мне нравилась власть. Я обожал азартные игры, — пояснил Хаскер грустно глядя куда-то вниз, — Я всегда играл на большие ставки, не задумываясь о рисках. Ведь со мной всегда была Удача. Она подпитывала мой азарт и просила большего, — он выждал паузу, собираясь с мыслями, и взгляд его тут же стал серьёзным, — Но когда играешь на души... Забываешь о том, что Удача может ускользнуть, а ты этого и не заметишь. Так, она выбрала себе наиболее выгодного демона. Он издал непонятный звук, похожий на фырканье. Энджел тихо слушал, стараясь не шевелиться, будто если дрогнет, этот интимный момент быстро ускользнёт от них. А ведь они наконец спокойно разговаривают... — Так.. пришел игрок, равный мне. И как бы я ни старался... Удача подставила меня. Хаск наконец посмотрел на Даста, взглядом дав понять, что «а дальше уже и гадать не нужно». — Наверно это жутко обидно, — стараясь не выдать дрожание в голосе, ответил Энджел. Хаскер хмыкнул, очевидно, соглашаясь. Стало немного легче. — Но я почти не жалуюсь. Знаешь, Аластор бережно относится к важным душам вроде меня, — и снова он похолодел, выражая неприязнь к этому демону. На это раз хмыкнул уже Энджел. — Мы оба проебались со своими сделками. — Верно подмечено, — понимающе улыбнулся Хаскер, — Мы оба неудачники. — Уже не так одиноко, да? — приободрился Энджел, сверкнув взглядом. Хаск же закатил глаза, беззлобно ткнув его в плечо. Если так подумать.. они действительно чем-то похожи. Они оба наслаждались жизнью до искр в глазах, а теперь стараются забыть и заглушить отвратительные мысли. Только вот не получается... Что с бутылкой, что с дозой — один и тот же исход. Может им действительно стоило найти кого-то похожего? — А теперь ты бросил играть? — Если честно.. да, — безэмоционально бросил Хаск, — Совсем отбилось желание из-за этого. Я даже уже сомневаюсь в своих способностях. Как будто раньше я выигрывал только из-за Удачи, а не своими силами. — Хээй, да ладно! Не поверю, что удача всё делала за тебя! — Энджел резко встал, потянув за собой Хаска, — Ты же разъёбывал всех до того момента! — Я уже ни в чём не уверен... — задумчиво ответил Хаскер, пожав плечами. Всё уже было в прошлом, и теперь это казалось каким-то сном. Сном, где им управляла госпожа Удача и забирала всю его славу себе. Настроение снова испортилось. Захотелось выпить. — Так, не придумывай! — уверенно сказал Даст, посмотрев в потухшие жёлтые глаза, и тут же выдал невообразимое: — Я хочу сыграть с тобой! Хаск, мягко говоря, удивился. Ладно, он скорее охуел, если действительно описывать его состояние. Спустя столько лет, что он боялся брать в руки карты, ему предлагают сыграть? Извините, пусть лучше Аластор сожрёт его душу, чтобы напомнить к чему это, чёрт возьми, привело. — Я, блядь, семь лет держался, а ты предлагаешь мне вот так взять и спокойненько сыграть!? — вспыхнул Хаск, сам не ожидая, что так близко это воспримет. — Перестань боятся, неудачник! — парировал Энджел, — У тебя уже ручонки затряслись! — хитро подстрекал он, — Давай же! — Угомонись, чёртов паук, — выдохнул Хаск, скрестив руки, — Не хочу. — Перехочешь, — шутливо настаивал Даст, — Я хочу увидеть тебя в деле! — Моё дело — бар, понятно!? Энджел замолчал лишь на секунду и по-птичьи наклонил голову вбок. Задумчиво сказал: — То есть ты действительно собираешься проторчать всю свою жизнь протирая стаканы и вливая в себя бутылку раз за разом? — Хаск отвернулся от поданной руки, — Ты же был Оверлордом! Ты охуеть сильный! Последняя фраза задела что-то внутри, но почти не была неприятной, однако подписываться на эту авантюру Хаск по-прежнему не хотел. — Я тебе рассказал свою чёртову травму, а ты хочешь меня заставить снова это пережить?! — он был больше возмущён, нежели зол. — Говорят же, что страх надо лечить страхом. Давай пробовать! — Хорошо, тогда если ты боишься высоты, то я скину тебя с вершины нашего многоэтажного отеля! — саркастично ответил Хаск на что получил: — Так ты согласен? — ухмыльнувшись сказал Энджел. — Нет, — оборвал Хаск, — Всё, пойдем в отель... Хотел перевести тему, но засранец Энджел вмиг оказался рядом с Хаском и прошелестел на ухо: — Котёнок оказался слишком пугливым, чтобы играть даже на простое желание? А вот это уже против правил. Мурашки пробежались по всему телу, заставляя остолбенеть. — Что ты.. — Если котенок покажет на что он способен, то будет сверху. А если нет, то наоборот. М? — всё так же на ухо шептал Даст. В голосе его буквально слышалась улыбка, которая, казалось, пронизывала всё тело насквозь. Внутри всё перевернулось и захотелось ответить что-то злое и колкое, но Хаск не вымолвил ни слова. Не смог. Только хрипло выдохнул. — Появился стимул? — ожидая, молвил Энджел, предвкушая великолепное завершение вечера. Ведь теперь Хаск просто не посмеет проиграть. — Ты труп, — стальные жёлтые глаза встретились с хитрыми гетерохромными. — Только после того, как ты выиграешь, — оскалился Энджел, который сейчас больше напоминал змея-искусителя, нежели паука. И всё же, ему удалось поймать в свои сети упрямого Хаска.

***

Колода карт пустела всё быстрее и быстрее. Они решили выбрать обычного «дурака», чтобы не заигрываться надолго. К тому же, Энджелу не хотелось медлить. Он действительно играл серьёзно и хотел увидеть истинную сущность Хаска. Этот угрюмый то ли кот, то ли филин цеплял его чем-то. Однако раньше развязный Даст просто бесстыдно лип к нему, как будто в этом не было ничего удивительного, а сейчас искренне заинтересовался. Энджел видел, как Хаск страдает в одиночестве и терпит-терпит, держит в себе. Единственное, что пришло в голову розового Паучка — снова дать ему почувствовать былой азарт. Да, пусть он боится, зато сейчас он это преодолевает. Причем играет, зараза, и правда умело. Он даже не волнуется! Чёртов непроницаемый взгляд, расслабленная поза выдаёт то, что он определенно в выигрышном положении. Когтистые пальцы спокойно перебирают карты, и Энжделу показалось, что он слишком открыто на них пялится. А Хаску нравится. Чертовски нравится, как идёт игра, какие у него выигрышные карты и каким шальным взглядом смотрит на него Паучок. О, великий Джокер, сейчас и правда он снова чувствует себя как раньше. Когда была свобода. Хаск умело отбивался и сразу же жестоко нападал, заставляя Энджела собирать целый веер из колоды карт. Обиженному Дасту уже из принципа захотелось заставить соперника переживать. Прикинув, какие карты остались у Хаска, он начал закидывать его так, чтобы невозможно было ответить. И работало, приходилось брать надоедливые одинаковые карты. Но Хаск не был недоволен. Ему нравилось, что это продолжается всё дальше и дальше. Как же много путей ещё можно открыть. В этом и была суть его игры. Да, Хаск хотел выиграть, но продумывать ходы наперёд и удивлять противника ему нравилось гораздо больше. Особенно, когда соперником был всё тот же невообразимый-и-самоуверенный-Энджел-Даст. — У тебя осталось три карты, Паучок, — клыкасто улыбнулся Хаск, — У меня всего две. Как ты думаешь, что сейчас будет? — Я не теряю надежды, — сощурил глаза Энджел. Хоть это и была актёрская игра и ему было очевидно, что такого противника он не победит, Даст захотел добавить больше эмоций. Хотя.. всё же видеть заинтересованное лицо Хаска ему очень даже понравилось. Хаск кладет даму и Энджел отвечает козырным валетом, но тут подкладывается ещё один валет. У Энджела нет карт, чтобы отбить и нет слов, чтобы хоть что-то сказать. Он поднимает глаза и видит довольного Хаска, у которого в руках не осталось карт. — Мне кажется ты наврал мне. Ну что это за наёбка?! Ты не играл 7 лет, так какого хуя?! — Никакого хуя, лишь ловкость рук. Но я не жульничал, в отличие от тебя. Попавшись с поличным, Энджел ещё больше удивился. — Я действительно связался не с тем... Хаск потянулся и вдруг сказал: — Спасибо. Я давно не чувствовал себя вот так. Не на привязи. Энджел округлил глаза. В груди растеклось тепло от понимания, что они стали чуть ближе чем раньше. Это так работают стены отеля? Он мягко улыбнулся: — Не за что. Хаск было подумал, что Энджел всё же может обходиться без этого наигранного образа, как вдруг тот, как назло, развеял свою милую вежливость: — Но ведь ты так яростно играл не просто чтобы избавиться от травмы? — пошлая ухмылка заставила-таки вспомнить, что ему пообещал Энджел. Чёрт. — Так, всё, — попытался отшутиться Хаск, весь покрытый румянцем от проницательного гетерохромного взгляда, — Увидел меня в деле — доволен? — Ещё как, — бесстыдно напел Энджел, подбираясь ближе, словно хищная кошка. И всё же грациозно, завораживающе, — Ты выиграл. Я обещал тебе желание... — Точно! Моё желание! Мы с тобой расходимся, как в море корабли на эту ночь, — протараторил Хаск, пытаясь отступить подальше. Было тяжело сохранять свой неприступный вид, особенно, когда Энджел прекрасно видел, как забегали жёлтые глаза и сбилось дыхание. — Неинтересно, — бросил он, замедлившись, — Но раз так... Желание — есть желание. Хаск остановился и вгляделся в лицо Энджела. Вот так просто? Ну хорошо, хоть не пришлось убегать от этого похотливого паука... ...Успел подумать Хаск, но не успел понять, что чужие мягкие губы уже накрыли его собственные, сразу же проникая внутрь. А когда его тело прошибло током от бархатных рук Энджела, он еле удержался на ногах. Ну, да, какое там просто... — Ты!.. — Хаск старался выбраться из этого волнующего, неожиданно-приятного поцелуя, но ещё одна пара рук осторожно прикоснулась к лицу, не давая и попыток отстраниться. — Перестань брыкаться. Я, чёрт возьми, хочу тебя наградить, — обиженно сказал Энджел, вот только эмоции его выдавали — как он был рад наконец захлопнуть ловушку и обвить всеми четырьмя руками Хаска, чтобы больше ни за что не отпускать! — А ты перестань всё это!.. Я благодарен тебе, но пользоваться тобой не хочу, — вопреки словам, Хаск инстинктивно обнял Энджела, мыслями ругая себя за то, что ему приятно находится в пушистом розовом коконе. Вот-вот, и он поддастся. — Я сам этого хочу. Ты не пользуешься, а принимаешь мои чувства, если уж на то пошло, — честно сказал Энджел, решив, что скрывать свою привязанность уже бесполезно. Да и не привязанность это. Ещё в момент, когда они начали тот диалог про азартные игры, он осознал, что что-то большее движет им, нежели обычное сострадание. Хаск замер, думая, не послышалось ли ему? — Ну всё, сломался, — отодвинулся Энджел, но из объятий не выпустил, — Перестань переживать. Хоть раз дай кому-то направить тебя. Обещаю, будет без сделок. Распущенная пошлость перелилась в трепетную нежность. Хаск видел, как смотрит на него Энджел и не верил, что ему не хочется всё прекращать. Не верил, что в этих разноцветных глазах скрывается что-то хрупкое и желанное. На дне зрачков была видна любовь, и невозможно было оторваться от неё. Так хотелось получить её, чтобы потом бережно хранить и отдавать ей всё тепло. — Энджи.. — вдруг неуверенно произнес Хаск, — ..это всё сложно. Даст больше удивился тому, как мягко прозвучало его имя из этих уст. Хаск выглядел смятённым, но, кажется, успокоился. — Я не знаю что будет, если я приму это... Что если.. всё будет как с игрой в карты?.. Метафора заставила Энджела вспомнить, что Хаск не похож ни на одного жителя Ада. Он сам по себе. Он ничем не интересуется. Ему плевать на всех и на себя. После предательства «госпожи Удачи», он растерял свои чувства. Именно поэтому он сейчас сомневался в своих поступках. Ведь то, что он скажет, будет иметь огромное значение для них обоих. И оплошать, очевидно, будет очень обидно... — Давай-ка так. Ты можешь не принимать мои чувства. Пока. Но прими мою заботу, — Энджел стал медленно поглаживать пёстрые перья за спиной, — Да, она своеобразная, но я не думаю, что ты будешь жалеть. Потому что я точно не буду. Энджел подбадривающе улыбнулся и продолжил: — Если захочешь остановиться, то просто скажи. И до того как Хаск хоть что-то смог вымолвить, Энджи прикоснулся губами к шее. Почти невесомо, вёл носом к плечам и обратно. Хаску перехотелось говорить то, что он хотел ответить. И мысли сплелись в тугой узел: возбуждение и недоверие оказались слишком близко; вот только чувственные поцелуи смели́ это всё в охапку, не дав продолжить эту борьбу. Дать бы подзатыльник этому паучище, но с ним было так хорошо, что Хаскер всё-таки смирился. Не получив никакого сопротивления, Энджел стал свободнее трогать, а правильнее бы сказать бесстыдно лапать чувствительную грудь и проходить языком по ключицам. Хаск постарался освободить комок мыслей, и как удобно, что в этот момент его глубоко и медленно-дразняще поцеловали, что подчистую смело́ всё, что не давало покоя бывшему Оверлорду. Впервые он почувствовал себя на том месте, где ему просто необходимо остаться. Энджел разорвал поцелуй и потянул послушного Хаска на диван — единственное ближайшее мягкое место в этой комнате. До кровати слишком далеко, вдруг этот котяра ещё передумает... — Не стой столбом, подключайся хоть немного, — прошептал Энджи, и кожа возле уха мурашками отозвалась на приятный голос. Казалось он струился по венам, словно выдержанное вино, и Хаску жутко захотелось влить в себя три бутылки. Хотя, поцелуи Даста утоляли жажду не хуже. Хаск провел руками по розовому пиджаку, с удивлением отметив, что ему очень хочется избавиться от одежды, которая не даёт соприкоснуться с чувствительной кожей Паучка. Что ж, через пару минут одни за другими перемешанные вещи двух демонов сползали и отбрасывались в сторону. Стало жарче, ближе, глаза перестали быть игривыми — в них плескалось чистое возбуждение, а за прикосновениями наконец послышались тихие стоны. Энджел перестал себя сдерживать и бесстыдно тёрся своим членом о чужой. Взяв их оба в руку, он начал двигаться, чувствуя, как Хаск двигается с ним в одном темпе и уже сам выцеловывает на его шее невидимые узоры. — Всё.. стой, — сбивается Энджи, — Я готов, — и под непонимающим взглядом Хаска чуть приподнимается, чтобы сесть на чужую упругую плоть. — Так-так, куда? — хватает его Хаск за плечи и строго смотрит в глаза, — Я не за этим соглашался, чтобы ты меня удовлетворял. Это должно работать в обе стороны, — жёлтые глаза выглядели опьянённо, но всё же дали приказ остановиться. Энджи невероятно требовательно стонет, но его тут же прерывает собственнический поцелуй Хаска. Ишь чего удумал, — только и проносится в голове последнего. Руки Хаскера подбираются к их лицам и, как только они отрываются друг от друга, торопливо облизывает свои пальцы. Глаза Энджи округляются от осознания, что Хаск и вот так умеет, и радужка незамедлительно утопает в черной бездне зрачка. Даст охотно приникает языком к длинным аристократическим пальцам, понимая, как сильно он хотел это сделать ещё когда они перебирали потрёпанные карты. Энджи так увлёкся, что не заметил ни того, что они несколько раз встречались влажными языками, ни того, что в какой-то момент эти изящные пальцы оказались у него во рту. Он всё так же с наслаждением облизывал и изредка покусывал их, а гортанные стоны неконтролируемо начали заполнять пространство. Хаск восхищённо смотрел на такого раскрепощённого Энждела Даста и думал, что Удача всё же постаралась для него. Всё, что было раньше — не имеет значения, сейчас Хаск был невероятно рад, что сыграл в этого чёртового дурака, несмотря на травму, и имеет честь лицезреть такого невероятно красивого демона. — Энджи.. — хрипло выдыхает Хаск, не понимает, сошел ли он с ума или ему это снится, ведь такая картина слишком хороша, чтобы существовать в реальности, — Ты чёртово искусство... Ты скульптура, которую я хочу вылепить, ты картина, которую я хочу нарисовать, ты книга, которую я хочу написать, чтобы ты остался на века, чтобы люди и демоны смотрели на тебя не отрывая взгляда, но лишь я один мог касаться и быть рядом. Энджел, казалось, не осознавал, что ему сказали и что ему не удалось услышать, но он медленно высвободил изо рта влажные пальцы, и трогательно произнёс: — Тогда сломай меня уже. Войди. — Я никогда не буду делать тебе больно. Ты стал слишком.. ...важен. Да. Именно так. Хоть Хаск и не произнесёт это, Энджел будто и так это знает, и в следующий момент в очередной раз настойчиво мнёт губы Хаска, проходясь по стальным зубам и сплетая языки до глухого стона. Хаск уже привык и решает наконец продолжить начатое — лезет влажной рукой ниже и нащупывает подрагивающее колечко мышц. Пальцы входят сразу, и Хаск осознает, что злится, ведь его Паучка поимели чуть ли не все жители Ада, пусть они все сгорят к черту. Как они посмели так обращаться с этим великолепным шедевром, будь он неладен?! Как же не хочется отдавать Энджи ни-ко-му. Двигая внутри пальцами и раздвигая, сгибая фаланги, Хаск уделял внимание беззащитной шее и шелковому пушку на груди. Никогда бы он не подумал, что ему захочется зарыться с головой в розовой шерсти. Энджи слишком мило стонал, а иногда обрывался на полу-вскрике и произносил лишь одно слово: «Хаск, Хаск, Хаск» Словно эхо, зовущее обладателя этого имени зайти ещё дальше. —... пожалуйста... — это имя снова утопало в горле, оттого хотелось ещё громче его произносить и звать, звать. И тогда он отзовётся. Отзовётся горячим дыханием на шее: — Ещё немного.. потерпи, — словно оттягивая неизбежное, хотя точно не получится. Энджел это знает и намеренно насаживается на прелестные пальцы с пошлым звуком. Ожидает, когда наконец Хаск сорвётся. И ожидание полностью оправдывается, когда Энджел чувствует, как быстро пальцы меняются на член, и с облегчением стонет. Все маты невозможно мешаются и вычленить один для описания этого чувства просто невозможно. Оба демона сливаются в бешеной страсти, не думая ни о последствиях, ни о личных траблах; только совершенные звуки наполняют комнату, в которой витают невидимые искры. Много, охуенно, долгожданно. Энджел сцепил ноги за спиной у Хаска, прикасаясь к шелковистым пёрышкам, которые слегка щекочут кожу, но это остаётся без внимания. Хаскер не останавливался, не переставал лапать куда только руки доставали, не прекращал кусать и целовать до засосов, не давал покоя изнеженному телу Паучка. А тот покорно извивался, принимая полностью, не давая отстраниться, не давая повода сомневаться, что кто-то пожалеет. Это невозможно. Все яркие стоны, дрожащие руки, мокрые ресницы перемешиваются в одну симфонию, которая вот-вот закончится фееричным концом. Удерживая бедра Энджела, Хаск продолжает двигаться им навстречу, вырывая головокружительные вздохи из опухших губ. А Энджелу кажется, что вся его выдержка пошла далеко и надолго, потому что прямо сейчас от переизбытка эмоций он готов кончить под ловкими руками Хаскера. Ему прямо крышу снесло, а выглядел ведь девственником... Хаск умеет удивлять. Энджи не мог вымолвить и сло́ва из-за такого сильного напора, но Хаск и так всё понял: ещё раз поцеловал, оттягивая нижнюю губу и ощутил, как сильно сжался Даст в преддверии сильного оргазма. Мгновение, и громкий возглас наконец достигает ушей Хаска, заставляет его кончить вместе с Энджелом. Тот подрагивает и выглядит как восковая кукла, сразу плавится на руках и ложится на колени, не замечая ничего вокруг. Хаск замер с помутнёнными открытыми глазами, но этого хватило, чтобы Энджел удобно улёгся с намерением никогда не отпускать его. Звуки исчезли, и оба любовника почувствовали умиротворение. Они даже не заметили, что их руки до сих пор переплетены, потому что было слишком хорошо. Слишком хорошо для их никчёмной жизни. Но плевать, какая жизнь была до этого. Молчание сменяется нарастающим смехом. Энджел немного приходит в себя и смотрит на улыбающегося Хаска. Боже, он улыбается. Энджи не удивится, если он реально в раю. — Это просто невероятно... Что сейчас произошло, — констатирует Хаск, и Энджи искренне смеётся вслед за ним. Если Удача спланировала это всё только ради того, чтобы заставить Хаска прийти к этому... Возможно, капелька везения у него всё же осталась.