Ради эксперимента

Темнота. Нарастающая тревога давит. Если бы я только мог что-то сделать. Но я бессилен сейчас. Здесь. Эхом проносящийся мимо меня крик. Отражающийся от стенок черепной коробки. Спустя столько лет, я все ещё его слышу. Каждую ночь прошлое возвращается ко мне, пока мои нейроны блуждают по мозгу, скучающие, в этой ноющей пустоте. Кажется, что сейчас он закончится: голос замолкнет, и я останусь в желанной тишине. Но череп продолжает разрываться от этого истошного вопля. Иногда я забываю, насколько человеческие связки могут быть сильны. Не умолкает. Не стихает. Он никогда не закончится.

***

Прошлой ночью Вингдингс О. Гастер снова уснул, лицом уткнувшись в заваленный бумагами стол. В окружении всевозможных записок, зарисовок, очерков, он выглядел поистине как учёный. Проснувшись от кошмара, он оглядел свой кабинет. На часах горело: «5:07 a.m.». Судить о том, рассвело уже или нет, он не мог: в комнате отсутствовали окна. Он собрал оставшиеся с ночной работы бумаги в аккуратную стопочку и положил на стол. Надев белый халат, вышел из кабинета в прохладный коридор. Спустился по лифту на третий этаж - там находилась "кухня". Здание пустовало. Гастер знал, что кроме него сейчас здесь только охрана. Неспеша дойдя до кухни, он включил кофемашину, чтобы горячий американо разбудил его окончательно. Спустя пять минут он уже стоял на балконе с чашкой кофе и сигаретой в зубах. День обещал быть... интересным. *** Офис уже начинал просыпаться: потихоньку приходили работники, коллеги Вингдингса. Тогда же зашла и она. Он редко отмечал чью-либо внешность, но то, как её тёмные волосы, казалось, вбирали в себя окружающий свет, как её сапфировые глаза неуверенно оглядывали комнату, вызывало в нём некий интерес. Скорее научный, так как редко учёный замечал людей, сочетающих в себе голубизну глаз и манящую тьму волос. Он одёрнул себя за излишнюю внимательность его взгляда, скользящего по девушке. Гастер негромко пожелал доброго утра Шейле и зашедшей вместе с ней Моллинэр. – Доброе утро, Док! На фоне вечно бурлящей энергией Шейлы, голос Молли прозвучал особенно робко: – Доброе... Гастер поймал её быстрый затравленный взгляд на нём. Ему не привыкать: часто люди смотрели на него со страхом. Но возможно, он недоглядел: ему показалось, что в её глазах было что-то ещё.

***

Она сидела справа от стола, за которым работала Шэйла. Подруга рассказала, что раньше здесь было место какого-то монстра, историю которого Молли решила не запоминать. Более важным было то, что теперь это её рабочее место. Она осторожно положила свою сумочку на стол, будто опасаясь, что она исчезнет во время соприкосновения поверхностей. – Итак, Мисс Филлипс, – от наигранной серьезности и произнесения её фамилии Молли поджала губы, – Теперь ты можешь гордо называть себя лаборантом. – Как громко сказано. – не без тени сарказма ответила девушка. – Между прочим, мы занимаемся очень важными делами: фиксируем результаты исследований в базе, анализируем данные, ведём журналы учёта... – Я поняла, поняла, – поспешно перебила Молли. – Прошу меня простить, лаборант Миссис Капперсон. Девушка сердито тряхнула светло-жемчужными волосами: – Я пока ещё Мисс. Молли всё ждала, когда её подруге сделают предложение. Шэйла с её суженым уже давно были в отношениях, но официально это закреплять не торопились. Молли часто по-доброму завидовала их тёплой любви, думая, когда сможет обрести такую же. У неё была любимая, бесценная младшая сестра. Но она хотела другой, глубокой, вдумчивой любви. Задумавшись, она не заметила, что подруга уже начала объяснять ей устройство здешних компьютерных программ, и поспешила устремить своё внимание на действительно важные вещи.

***

Она не заметила, как быстро время на часах достигло 6:00 после полудня. Вместе с Шэйлой они уже сняли свои халаты, как вдруг в разговоре взгляд подруги устремился чуть выше плеча Молли. – Постойте, девушки. Молли обернулась на низкий голос, принадлежавший Урии – высокому, крепкого телосложения ящеру ярко-оранжевого цвета. Эти чешуйки его рыжей кожи напомнили Молли дольки мандаринов. – Мы забыли отдать тебе бейджик, Моллинэр. – от полного имени девушке стало не по себе: обычно к концу первого рабочего дня уважительное отношение со стороны коллег улетучивалось. Но так было на прошлых работах... Не здесь. Молли слегка нервно взяла прямоугольный кусочек пластика, на котором были написаны её инициалы и фамилия. Бейджик сверкнул в свете ламп. – До завтра, Шэйла, Мисс Филлипс-... – Ур, потрудись называть мою подругу по имени. Она итак трясется от волнения, особенно при виде твоего друга. Взгляд Молли действительно невольно остановился на докторе Гастере, который стоял чуть позади ящера. Заметив это, учёный посмотрел на неё в ответ. Через несколько секунд неловкого зрительного контакта, он подошёл и протянул ей руку. – Доброй ночи, коллега. Хоть его рот и растянулся в небольшой улыбке, но его глаза внимательно упёрлись в её собственные. Она протянула руку в ответ, произнося: – Доброй ночи, доктор. Едва их ладони сомкнулись в рукопожатии, Молли будто щёлкнуло током. Её глаза распахнулись чуть шире, чем следовало бы. Взгляд его белых зрачков тоже выражал лёгкое удивление. Неловко стоя и смотря на него, ощущая прохладу его костяных пальцев, девушка почувствовала странное желание остаться и не уходить отсюда. Когда она отпустила его руку, внизу живота появилось ноющее чувство, будто ей воткнули иголку в тело. Она поспешно надела куртку и ушла, слушая болтовню светловолосой подруги, но не понимая её.

***

Сегодня Вингдингс решил поехать к себе домой. Сидя в своём кресле с книгой в руках, он читал, и слова ускользали из под его сосредоточенного взора. Он по нескольку раз перечитывал предложение, но не мог его понять. В голове вертелась фигура Моллинэр, её неожиданно смелый взгляд из под красивых густых ресниц и тёплая нежная ладонь, зажатая в его ладони. Его не покидало стойкое ощущение, что его опутала невидимая цепь.