joke

       неделя не задалась от слова совсем. атсуму повредил колено и тренер не допустил к игре, которая будет в ближайшее время. это устроило большой переполох. но тренер был не приклонен, даже когда мия ссорился с ним. уже дома сакусе пришлось успокаивать его. вроде как достучался и донес, что это для его же блага, но тсуму все равно был подавлен. нагрузка увеличилась и киеми уже не выдерживал давления. допоздна оставался в зале, иногда выпивал в баре, чтобы расслабиться. приходил домой когда атсуму уже спал, уходил когда парень еще не проснулся. это не значило, что они вообще не общались. киеми контролировал его по телефону, чтобы он не забыл помазать ушиб мазью, приложить компресс и поесть. он чувствовал ярость мии, за то, что они почти не видятся, но просто не мог заставить себя отдохнуть.        когда он зашел домой, вернувшись раньше обычного, сразу заметил неладное. свет везде выключен, тишина в квартире. и очень холодно. по позвоночнику побежали мурашки. — атсу? — он оставил сумку в коридоре и прошел в глубь квартиры, — ты дома?        ответа не последовало. киеми немного напрягся. он завернул в сторону спальни и открыл дверь. в лицо дунул холодный воздух. — милый? — на кровати лежал блондин, но не отзывался.        что то кольнуло в груди. сакуса пересек комнату и опустился у кровати. протянув руку к лицу мии, он ощутил мертвый холод. — атсуму? тсуму, эй? — брюнет взяв в руки его лицо, стал тормошить. никакой реакции не последовало. атсуму не дышал        слезы подступили к глазам. что с ним? он мертв? о нет, нет, нет это из за того,что я не уделял ему время? какой я ублю– – бу, — заорал мия и засмеялся в голосину, да настолько, что слезы потекли из его глаз, — шутка, мой оми-оми. испугался? — ты.. ты совсем больной? – сакуса потерял дар речи, но не мог не признать, что ком в горле постепенно развязывался.        атсуму опустился на пол к парню, взяв его лицо в ладони. — у меня хорошо получилось напугать тебя, верно? — он начал разглаживать мокрые щеки пальцами, – прости, мой оми, но ты вел себя как дерьмо. мне нужно было проучить тебя. не думал, что будет такой эффект, извини, — он улыбнулся сакусе той мягкой улыбкой, которой улыбался только ему. — ты.. ты такой долбоеб, что у меня нет сил ругаться, — он рухнул ему на плечо, а рука атсуму начала поглаживать его по спине, — я думал ты умер. я очень испугался, любовь моя. прости меня. обещай, что больше так не будешь делать. — пообещаю, если ты не будешь вести себя как мудак, — он заглянул в его лицо и выставил мизинец, — обещаешь?        киеми закрепил свой мизинец на его, и соединил их большие пальцы, поцеловав костяшки рук блондина. уши сразу загорелись и на щеки начал заплывать румянец. — ух, ты не можешь быть таким милым, это выше моих сил, — надулся блондин и приблизился. — правда? — да, ты кактус, — сакуса залился хохотом. боже, что с ним делает этот парень. — я буду кем угодно для тебя, малыш, только скажи, — брюнет взял парня за подбородок и притянул ближе к своему лицу, — ты негодник. — да, но ты все равно поцелуешь меня, верно? — нет, звучит отвратительно.        атсуму засмеялся и сам подался к мягким губам. поцелуи с киеми всегда чувственные, когда они не занимаются сексом. они ленивые, мягкие, пропитанные нежностью. они медленные, изучающие каждый сантиметр рта. они не торопятся, заново прощупывают друг друга, хотя знают наизусть. киеми выцеловывал каждую частичку тела тсуму, а то в свою очередь пересчитал все веснушки на теле брюнета.        мия оторвался первый, переводя дух. поцелуи с этим парнем всегда казались ему даром божьим. — а теперь мы пойдем готовить курочку, — сакуса улыбнулся на эти слова. — конечно, любовь моя.