Чернила и ладан

Лира возвращается домой с работы в откровенно паршивом настроении: её босса, мистера Аллена, в очередной раз не устроила финальная версия дизайн-проекта для одного важного клиента бюро, а потому мужчина не поскупился на ряд провокационных высказываний в её сторону. Такие невыносимые ублюдки, как он, думается Лире, разговаривали бы по-другому, знай они, что столь хрупкая на вид девушка может расколоть им виски напором магической силы. Но все нотации Орина прошли не зря, и Тёрнер чётко усвоила, что воздействовать на людей нельзя. Прежде всего, это противоестественно и неэтично, а что хуже — может обернуться для неё большими проблемами в современном мире. Но иногда так хочется дать волю своей магии и с удовольствием послушать стенания и мольбы этого старика. Возможно, ей стоит задуматься о практичности собственных принципов. Ведьма усмехается своим мыслям, а затем стягивает с плеч куртку и бросает её на диван к остальным вещам. Она шумно выдыхает, разминает шею, а затем плетётся в сторону кухни. — Алекса, включи соул-музыку, — говорит Лира достаточно громко, чтобы голосовой ассистент её услышала. Комната наполняется переливчатым баритоном Рэя Чарльза, и девушка, покачивая бёдрами в такт музыке, достаёт из холодильника остатки мясной запеканки. Спустя несколько минут она уже заваливается на стул и начинает ковырять еду вилкой, толком даже не ощущая голода. Глаза невольно цепляются за лежащий неподалёку отцовский дневник, и ведьма шумно вздыхает. Чёрт её дёрнул вообще заявиться в дом Калленов. Кажется, Орин забыл добавить в своё послание строчку «Будь осторожна, потому что мой друг и вся его семейка чёртовы кровососы». Ведьма невесело усмехается. Отец не особо детально углублялся в историю взаимоотношений вампиров и ведьм, но насколько известно самой Лире — они не очень хорошо уживаются друг с другом. О причинах Орин, естественно, умолчал. Поэтому, когда она увидела просторный, светлый дом в кантри-стиле и встретившую её там весьма доброжелательную молодую вампиршу, Тёрнер не могла избавиться от внутреннего противоречия. Но вот приёмные дети Эсме уже больше вписывались в картину её мира: чего только стоила эта воинственная блондинка, крошившая пальцами подлокотники кресла, как арахисовое печенье. Сам доктор Каллен тоже оказался тем ещё экземпляром. Чуткий, отзывчивый и готовый помочь по первому зову вампир. Даже в мыслях это звучит настолько противоестественно, что очередной кусок запеканки застревает в горле. Лира понятия не имеет, какие на самом деле отношения связывали его с отцом, но всё происходящее в тот день напоминало ведьме театр абсурда. Боже, да какой адекватный вампир вообще может работать в клинике и помогать людям, вместо того чтобы таскать оттуда донорскую кровь для собственного пропитания?! Реакция Карлайла на письмо отца стала вишенкой на торте. Тёрнер невольно возвращается мыслями к напряжённому во время чтения профилю мужчины и последующему сжиганию послания. Ведьма и так последние четыре месяца судорожно оглядывается по сторонам, оказываясь в немноголюдных местах — спасибо паранойе, доставшейся в наследство от Орина Тёрнера, и недавним травмирующим событиям — а теперь в список добавилась откровенная вампирская истерия по поводу её безопасности. Лучше просто не бывает. На экране телефона, лежащего неподалёку, мелькает новое уведомление. Лира тянется к нему и пролистывает последние сообщения. Губы невольно кривятся в оскале, когда она видит имя босса в строке отправителя. «Срочно внеси необходимые правки в проект. Срок до завтрашнего утра» — Вот же ублюдок, — выдыхает она и усталым движением отбрасывает гаджет в сторону. Настроение падает ниже плинтуса. Девушка встаёт из-за стола, хватает лежащую неподалёку пачку сигарет и спешно направляется к задней двери дома. Как только она оказывается на террасе, её обдаёт холодным осенним ветром. Лира облокачивается бедром на деревянные перила и достаёт из мятой пачки сигарету. Она зажимает её меж губ и чиркает зажигалкой. Рыжая вспышка ненадолго освещает окружающее пространство. Девушка делает глубокую затяжку и прикрывает глаза, позволяя терпкому дыму наполнить лёгкие. Она расслабленно выдыхает и бродит взглядом по чернеющим верхушкам деревьев. Ночь выдаётся на удивление ясной, а осенний ветер приятно покалывает кожу щёк. Тёрнер, пускай и ненадолго, но отпускает ситуацию, наслаждаясь тишиной и уединением. Где-то вдалеке раздаётся тихий хруст веток. Девушка опасливо замирает, мысленно надеясь, что виновником этого звука оказался наведывающийся к ней чёрный кот. Лира приглядывается к темноте, и едва не давится сигаретным дымом. Среди мглистых красок виднеется чей-то силуэт. Окурок выпадает из ослабевших пальцев. Ведьма начинает пятиться назад, в сторону двери, а после и вовсе срывается на бег. Горло сжимает от накатившей тревоги. Лира чувствует, как по венам растекается адреналин, а магия, вторя предчувствиям своей хозяйки, начинает бурлить внутри. Ей на секунду кажется, что даже воздух в комнате электризуется. Девушка судорожно перерывает свой стеллаж и вскоре находит то, что искала. Лезвие клинка с россыпью древних рун бликует в свете торшера. Лира крепко перехватывает рукоять, мысленно поблагодарив отца за подобный подарок на её шестнадцатилетие, а затем направляется обратно, к выходу на террасу. Перед глазами мелькают десятки различных исходов этой ситуации. Девушке с трудом удаётся избавиться от самого пугающего наваждения — её трупа, распластанного на промёрзлой земле и изувеченного рваными ранами. Несложно догадаться, кто именно явился по её душу. Кажется, Тибериус затеял увлекательную игру в кошки-мышки, благодушно отпустив её из отцовского дома. Лира, конечно, подозревала, что на этом всё не закончится, но надежда на спокойную жизнь всё-таки теплилась где-то глубоко внутри. — Если уж пришёл, чтобы закончить начатое, то хватит прятаться, дерьма ты кусок, — кричит она в темноту, спускаясь со ступеней. Обезумевшая от страха и ярости, Лира замирает посреди поляны и впивается взглядом в темноту. Пальцы начинают неметь от того, как сильно она сжимает рукоять клинка, и если бы это оружие не было зачаровано, то давно бы рассыпалось в её ладони. Ведьма мысленно приказывает себе успокоиться и сосредоточиться на инстинктах. Она делает глубокий вдох, пытаясь почувствовать недоброжелателя, и тут же недоумённо моргает, когда сумрачный аромат наполняет лёгкие. Нет, это не Тибериус. Этот запах ей уже знаком: она встречала его в доме Калленов. Древесно-смолистый, тёплый и пьянящий аромат сандала с едва ощутимым цитрусовым отпечатком, и ни на что не похожая нота чернил — словно финальный росчерк пера. — Давненько ко мне не обращались подобным образом. Лира едва не вздрагивает от эффектного появления её гостя. Джаспер движется с кошачьей грацией и преодолевает расстояние между ними за непозволительно короткое время, пользуясь своим вампирским преимуществом. Его шаги мягкие и практически неслышные, словно ступни и вовсе не касаются земли. Он сверкает в темноте белозубой улыбкой, а затем склоняет голову, внимательно и цепко оглядывая Лиру с ног до головы. — Значит, настало время вспомнить, — выплёвывает она, отчаянно борясь с желанием стереть с его лица эту тошнотворную, маниакальную улыбку. — Какого чёрта ты здесь забыл? Вампир щурится, и его глаза сверкают в полумраке ночи. Он делает грациозный шаг вперёд, и Лира тут же отступает назад, чуть удобнее перехватывая в ладони кинжал. Этот жест не остаётся незамеченным: Джаспер дёргает бровью и издаёт смешок. — Ты, кажется, не ответил на мой вопрос, — раздражённо напоминает она. — А я привык, что мне их задают более вежливым тоном и желательно не тычут острыми предметами в грудь, — отзывается вампир. — Для этого не стоит вламываться на чужую собственность. — Решила испробовать это на мне? — снисходительно интересуется он, указывая взглядом на оружие в руках ведьмы. Его откровенно вызывающая наглость и уход от простых вопросов заставляют магию внутри забурлить с новой силой. Паршивец не понимает, на что нарвался. Лира кровожадно улыбается, а затем замахивается и отточенным движением бросает клинок в сторону Джаспера. Он с ловкостью хищника перехватывает его в паре дюймов от своей груди и издаёт громкий смешок. Ведьма повторяет его гримасу и с удовольствием наблюдает за тем, как в следующую секунду лицо вампира искажает оскал. С тихим рычанием он отбрасывает кинжал в сторону, а затем ошеломлённо глядит на свою ладонь. Кожа остаётся нетронутой: это неудивительно, учитывая, насколько она прочная у представителей их вида, но, судя по всему, его больше поразило то, каким образом он мог ощутить боль, просто дотронувшись до зачарованной стали. — Какого… — Обмен любезностями окончен? — перебивает его Лира. — Теперь соизволишь ответить, что ты здесь делаешь? Джаспер бросает последний заинтересованный взгляд на лежащий неподалёку клинок, а затем вновь переключает внимание на ведьму. Он прячет руки в карманы джинсов и лаконично отвечает: — Присматриваю за тобой. Лира даже теряется от абсурдности сказанной им фразы. Она фыркает и смеряет вампира насмешливым взглядом. — Мне присмотр не требуется. — Я бы так не сказал, учитывая полученное Карлайлом письмо. Кажется, Орин был весьма озабочен вопросом твоей безопасности. А так как по интересному стечению обстоятельств, мы единственные, кому не плевать на твоё существование… — Джаспер склоняет голову и чуть пожимает плечами, мол, продолжить можешь сама. — Ты же понимаешь, что ваша мания помощи и столь ярое человеколюбие пугают меня ещё больше? В вампирский альтруизм я не верю, а вот в безумие — вполне. Парень продолжает стоять, сверкая лукавым взглядом, словно и не замечает того, что Тёрнер борется с бурлящим внутри желанием расплавить ему мозги. Пора переставать идти на поводу у магии, но, когда она столь отчаянно требует выхода, это кажется практически невозможным. Вызывающее поведение Джаспера ничуть не помогает в этом вопросе. — И тебе даже не интересно, что было сказано в письме? — заискивающе интересуется вампир. Лира растерянно моргает, и этого секундного замешательства хватает для того, чтобы Джаспер победно усмехнулся. Ведьма скрипит зубами и отбрасывает лишние мысли. — Милый, блеф здесь не сработает. Ты просто не был знаком с моим отцом. Если бы он захотел, то заставил бы замолчать даже Малалу Юсуфзай, и ему для этого не пришлось бы в неё стрелять, что уж говорить про твоего отца, — фыркает она. — А теперь расскажи по-хорошему, зачем ты устроил за мной слежку в стиле дешёвого блокбастера? Потому что я начинаю думать, обычным альтруизмом здесь всё не ограничивается. — Хочешь честности? — с ленцой произносит вампир, склоняя голову. Лиру действительно начинает утомлять этот разговор, и она не сдерживает шумного вздоха. — Она бы не помешала. — У вечной жизни много недостатков, Лира, и главный из них — это скука. Поэтому каждый из нас развлекается как может. За сто семьдесят девять лет жизни я ни разу не встречал ведьм, поэтому не обольщайся, но мне просто интересно, что ваш вид из себя представляет. Девушка от удивления приоткрывает рот. Эта обезоруживающая честность и сардоническая усмешка на губах Джаспера окончательно выводят её из себя. Лиру затапливает возмущение. — Я что, похожа на цирковую зверушку? — шипит она, опасно щурясь. — Ну, это как посмотреть, — вампир добивает её улыбкой, перерастающей в оскал. — На одичавшего песца ты вполне смахиваешь. По коже прокатывается обжигающее ощущение: магия внутри начинает неистовствовать. Лира делает уверенный шаг вперёд, чувствуя покалывание на кончиках пальцев, и концентрируется на этих ощущениях. Джаспер, вторя ей, шагает навстречу. Ведьма стискивает зубы и направляет поток магии в его сторону с намерением немного припугнуть, но словно наталкивается на невидимую стену. Похожие ситуации случались у неё во время тренировок с отцом: Орин был весьма искусен в сопротивлении чужеродной силе, но он был опытным колдуном, а не обычным вампиром. Лира увеличивает напор, пытаясь пробиться сквозь броню Джаспера, и, кажется, ей это удаётся. Глаза вампира опасно сверкают, не предвещая ничего хорошего, а губы кривятся, но тем не менее, он остаётся на месте. А в следующую секунду на неё словно обрушивается ответный удар. Лира едва не теряет концентрацию от этого воздействия: что-то подобное она уже ощущала во время нахождения в доме Калленов. Ещё тогда девушка удивилась непривычным отголоскам ни на что непохожей силы, так и норовящей забраться в её естество. Ведьма моргает, замечая, как изменилось лицо её противника. Фигура Джаспера возвышается над ней дюймов на шесть, не более, но ощущение такое, что он вобрал в себя весь лунный свет, и вокруг осталась лишь тьма. Вампир стискивает челюсть и впивается в неё жестоким взглядом, от которого волосы на затылке встают дыбом. Его словно вырезанный из темноты профиль, острая линия челюсти и пугающий оскал заставляет сердце заколотиться отчаянно и быстро. И сейчас особенно отчётливо видно россыпь шрамов на его руках, шее и даже подбородке. Шрамов, которых у вампиров быть не должно. Даже для представителя своего вида этот парень выглядит чересчур устрашающе. — Ты закончила? — рокочет он, делая ещё один шаг вперёд. И от этого пронзительного, низкого тона по спине ползёт холодок. Из груди Лиры рвётся ответное рычание. Тишину осенней ночи разрезает оглушительный треск. От воздействия магической силы по стоящему рядом дереву начинает расползаться трещина. Их стычка норовит вот-вот перерасти в серьёзную перепалку. Ближайшие соседи находятся на достаточном расстоянии от дома Тёрнер, но если они с Джаспером решат разгромить окрестности, это не останется ни для кого незамеченным. Ведьма с трудом заставляет себя успокоиться и медленно выдохнуть. Она делает резкий шаг назад, и бурлящая внутри магия стихает. Плечи Джаспера расслабляются, и в следующую секунду он вновь возвращается к своему обычному образу — изящному и очаровывающему своей нечеловеческой красотой. Словно и не было той пугающей до дрожи картины. — Больше для тебя представлений не будет. Убирайся с моего участка, — цедит она и ловким движением подхватывает с земли оставленный кинжал. Девушка разворачивается и спешно направляется в дом. Сзади раздаётся тихий, сардонический смех, но Лира не оборачивается в его сторону. Уже поднимаясь по ступеням террасы, она вздрагивает, когда слышит очередной громкий треск: пострадавшее от её магии дерево не выдерживает, переламывается и падает прямо на задний двор, поднимая шум на всю округу. — Ёбаный цирк, — выплёвывает Тёрнер и с грохотом захлопывает за собой дверь.