Чернила и ладан

«Моё» — отчаянно бьётся в голове. Не словами — чувствами. Оглушающей вспышкой, болезненным сжатием рёбер, навьюченной на плечи тяжестью, готовностью идти до конца, зубами вырывать то, что по праву принадлежит. Это осознание плавно скользит в лабиринтах мыслей, проникает щупальцами, вбивается глубоко в подкорку. Тише, чем стук сердца. Ближе, чем собственное дыхание. Лира распахивает глаза, смаргивая остатки вязкого горько-сладкого сна. Туманный мираж ускользает от неё окончательно, оставляя после себя лишь приятную пустоту в мыслях. Девушка резко принимает сидячее положение и оглядывается. Она находится в своей спальне. Ладони утопают в знакомой мягкости одеял. Из вчерашней одежды на ней лишь худи и джинсы. Её ботинки стоят около кровати, а пыльная после вылазки куртка аккуратно сложена на кресле в углу комнаты. Небо за окном грязно-серое, тяжело нависает густыми тучами, так что определить точное время практически не представляется возможным. Лира трёт заспанные глаза, а затем аккуратно сползает с кровати. Она опасливо замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. В теле нет привычной после сна ломоты и усталости. Кажется, что в последний раз она высыпалась так крепко ещё в начале лета — до того злополучного вечера в Хановере. Она чувствует себя так хорошо, что даже страшно. За последние месяцы ни алкоголь, ни наркотики, ни рецептурные препараты не погружали её в полное забытье и не обеспечивали столь безмятежных ночей. Что, чёрт возьми, этот вампир с ней сделал? На первом этаже раздаётся какой-то стук, и Лира только сейчас обращает внимание на присутствие в доме Джаспера. Она ещё раз потирает заспанные глаза, поправляет мятое худи, убирает за уши растрепавшиеся пряди волос и спускается вниз. Уитлок сидит на диване в гостиной, вальяжно закинув ноги на журнальный столик, и что-то печатает в её ноутбуке. Вид у него совершенно безмятежный, словно он живёт тут уже год, не меньше, но Тёрнер проглатывает колкое замечание по этому поводу: она уже смирилась с тем, что Джаспер приватизирует её территорию и некоторые личные вещи. На кухонной столешнице обнаруживается пакет с едой из её любимой закусочной и рядом — большой стакан кофе. Лира удивлённо дёргает бровью. — Забота, милый? На тебя это не похоже, — со скепсисом бросает она. — Ты же почти человек. А вам нужна еда, — отвечает Джаспер, не отрываясь от своего занятия. — Без меня ты бы сдохла от голода и упрямства. Именно в таком порядке. Под рёбрами что-то предательски сжимается и теплеет от этих слов. Лира поджимает губы, стараясь не зацикливаться над таким проявлением внимания со стороны Уитлока, пусть и прикрытого слоем привычной ему язвительности. Она передёргивает плечами, ощущая неправильность этого чувства, и хватает со стола свой смартфон. Когда девушка замечает время, её глаза расширяются от удивления. «15:24» Она что, проспала больше тринадцати часов? На главном экране светятся несколько десятков уведомлений. Тёрнер быстро смахивает вкладки различных приложений, пропущенных звонков и переходит к сообщениям. Присланный текст заставляет её невольно стиснуть зубы. Контакт «мистер Аллен» весьма красноречиво и не совсем цензурно отписался ей о том, что её ждёт увлекательный разговор о сегодняшнем прогуле. Ещё несколько сообщений пришли уже от Эми: «Эй, детка, ты жива?» «Единственным годным оправданием твоего отсутствия будет то, что тебя затрахали до смерти» «Блять, Аллен рвёт и мечет» «Эта вонючая кабанина хочет тебе жопу надрать за сорванную встречу» «Ли, ты в порядке? Я переживаю» — Блять. Какого хера, Джаспер? — шипит Лира. — Я должна была приехать в бюро к девяти утра. С губ против воли срывается обессиленный стон. Тёрнер бегло печатает сообщение Эми, чтобы сказать, что у неё всё хорошо, и просит подругу прикрыть её перед боссом. — Меня Аллен на куски порвёт за такое. Джаспер, наконец, отрывается от своего занятия и поднимает на неё внимательный взгляд. — Пусть попробует. Мне будет о чём поговорить с его вдовой. Лира только и может, что ошеломлённо моргнуть в ответ. Этот мерзавец не шутит. В висках начинает пульсировать раздражающая боль, а на языке вертится с десяток ругательств, которые точно не понравятся вампиру. Нет, ей срочно нужно убраться подальше от этого маньяка и побыть наедине. Хотя бы временно. Лира молча разворачивается и уходит, пытаясь не думать о том, что снова сбегает. Щелчок засова на двери в ванной — просто бутафория; никакие замки, стены и бесконечные мили между ними не окажутся для Уитлока помехой, но на несколько секунд Лира всё-таки ощущает облегчение. Ровно до того момента, пока не понимает, что Джаспер сломал преграду намного более крепкую, чем какие-либо построенные человеком — её личную, магическую. С губ срывается прерывистый вздох. Дрожащими пальцами девушка цепляется за вентиль горячей воды и выкручивает практически до максимума. Она остервенелым движением снимает с себя грязную одежду и, бросив её на пол, быстро забирается в ванную. У Лиры вся жизнь — это просто череда неприятностей и сплошной хаос. В этой поганой мешанине практически невозможно навести порядок, но она пытается. Из последних, мать его сил, пытается. Те крохи контроля, которые принадлежат ей, и нескончаемый запас грязных слов на языке — пожалуй, единственные вещи, что держат на плаву её шаткую до одури психику. Но вчера она сдалась так, как никогда в своей жизни ещё не сдавалась. Открылась ему, сняла барьер, пустила глубоко под кожу, туда, куда ещё никто не пробирался. Потому что в тот момент ни единой мысли не возникло, что он может воспользоваться её уязвимостью. И стоит ей только закрыть глаза, как под рёбрами что-то вспыхивает. Это не её. Его. Слабым эхом. Выжигающее. Не произнесённое. Не услышанное. Почувствованное. В тот самый момент снятия барьера. Словно его эмоции въелись под кожу и теперь отказываются уходить. — Пиздец, — шипит Лира, прислоняясь лбом к тёплому кафелю. Она не должна это чувствовать. Не может. Не имеет права. Не от него. Ведьма с шумом втягивает воздух, практически насильно заставляя себя подумать о другом. Она вспоминает перелив и хищные глаза шакалов. Пьянящее ощущение могущества под кожей и силу, которая словно сорвалась с цепи. Первую кровь на своих руках. И появление Тибериуса. Несмотря на струи горячей воды и клубы густого пара, Лира чувствует, как по спине проходит ледяная дрожь. Размышлять о своих чувствах сейчас — роскошь, которую она просто не может себе позволить. У неё впереди встреча с человеком, который безжалостно расправился с её отцом, едва не отправил на тот свет её, а вчера с небрежностью заявил, что она его актив. Девушка спешно выключает воду, вытирается и, обернувшись полотенцем, выскальзывает в свою спальню. Она распахивает шкаф и выуживает с полки мягкие спортивные штаны и широкую цветастую футболку, некогда подаренную ей Эми. Лира натягивает на себя чистые вещи и перед выходом бросает взгляд в зеркало, усмехаясь с кричащего принта. Даже когда Купер нет рядом, она всё равно умудряется напоминать о себе такими мелочами: «Страдаю хуйнёй профессионально.» Вниз Тёрнер спускается с тем самым выражением лица, которое заставляет людей спешно отводить взгляд. Она не обращает внимания на Джаспера, лишь молча сгребает со стола пакет с едой, стаканчик кофе и направляется в подвал — туда, где можно спрятаться за своей злостью, за силой и изнуряющими тренировками. Уитлок, конечно, прихватывает ноутбук и тенью следует за ней, но она слишком сконцентрирована на предстоящей с Тибериусом встрече, чтобы это молчаливое присутствие вампира хоть как-то пошатнуло её самообладание. Запах старой бумаги, тёплого воска и сушёных трав ненадолго успокаивает воспалённое сознание. Лира ставит на стол бумажный пакет, делает крупный глоток кофе и подтягивает к себе ежедневник отца, посвящённый магическим манипуляциям. Она пролистывает записи, останавливаясь на теме, посвящённой огню. Её последняя тренировка с теплом оказала ей хорошую услугу на переливе: пусть Тёрнер и не использовала эту магию напрямую, но само улучшение концентрации уже вывело её силу на новый уровень. «Основной путь к огню — искра. Необходимо смещение параметров среды так, чтобы вещество само достигло точки вспышки. Важно: искра всегда рвётся наружу. Если не задать ей направление, она выберет его сама — по кратчайшему градиенту давления. Обычно — в сторону оператора. Пока ты не можешь обеспечить устойчивый контур, вспышка должна быть краткой. Чуть выше скорость разгона частиц — и ты получишь не искру, а неуправляемый фронт пламени.» Лира шумно сглатывает. Да уж, звучит это, мягко говоря, опасно. Взгляд невольно цепляется за следы сажи на столе. В прошлый раз она не пыталась высечь искру намеренно, просто в какой-то момент потеряла концентрацию и разогнала частицы слишком быстро, так что воздух ненадолго вспыхнул. Ведьма задумчиво прикусывает губу. Она перелистывает страницу ежедневника и, не отрываясь от чтения, ныряет ладонью в бумажный пакет, выуживая оттуда сэндвич. «Работа с огнём — это в первую очередь удержание границ процесса: — Где начинается реакция — Где она обязана закончиться — Какое максимальное количество вещества имеет право войти в зону горения» Лира лениво пожёвывает сэндвич, пытаясь переварить изучаемое. Технически — это всё те же переменные — давление и температура. Если она повысит температуру, но не ограничит площадь — огонь может расползтись. Если же просто усилит давление без температурного контроля — получит ударную волну без воспламенения. «Необходимо задать линию, вдоль которой будет идти реакция, и одновременно давить на «стены» этого коридора. Если ослабить одну из граней — пламя уйдёт по пути наименьшего сопротивления. Обычно в сторону вызывающего» Кусок сэндвича предательски застревает в горле. Лира морщится, откладывает недоеденную часть в сторону и спешит сделать глоток кофе. Отец не видел нужды повторять что-то дважды, поэтому она научилась всегда слушать внимательно. Но здесь комментарий о возможности неконтролируемого распространения огня фактически повторяется. И это не может не тревожить. Девушка медленно выдыхает, убирает стакан с кофе на край стола и решает начать с искры. Она вытягивает перед собой ладонь и медленно выдыхает. Над кожей собирается комок давления, чуть искажая теплом окружающее пространство. Лира фокусируется на небольшой точке размером с булавочную головку и сжимает её ещё сильнее. В границах этой небольшой площади давление становится настолько плотным, что температура взлетает резкой вспышкой. Атмосфера не выдерживает, раздаётся звучный щелчок. И в следующий миг в воздухе вспыхивает неровная бело-золотая точка — крохотная, размером с песчинку, но слепящая, с едва уловимым запахом озона и гари. Магия под кожей вспыхивает в такт высеченной искре, словно требуя расширения этого импульса, но Лира сжимает ладонь, задавливая всё на корню и не давая огню разгореться. Остаётся лишь лёгкое дрожание в пальцах и ощущение, что окружающий мир только что дрогнул под её рукой. Джаспер не произносит ни слова, но Тёрнер краем глаза замечает, что на диване он сидит напряжённо, не сводя с неё взгляда. Сплошное хищническое внимание. И что-то ещё — густое, тяжёлое, от чего по спине расползается дрожь. Лира передёргивает плечами, стараясь избавиться от этого ощущения, и вновь впивается взглядом в строки отцовского дневника. «Прямая линия крови не проводит магию — она порождает её. Изнутри. Потому и нестабильна.» «Эмоции меняют структуру эфира быстрее, чем мысли. Особенно у тех, кто родился с внутренним ядром. Остальным требуется якорь — им достаточно ритуала. Нам — ритуала мало.» На следующих страницах отец уже не уделяет подробного внимания контролю манипуляций, поэтому девушка лишь бегло вчитывается в его фразы. И только лишь одна заставляет её на миг остановиться: «Если ядро соединится с другой силой — искра станет огнём.» Если бы только было понятно, о чём идёт речь. Ведьма хмурится и, не осознавая, отводит взгляд чуть в сторону — туда, где сидит Джаспер — инстинктивно, всего на долю секунды. Она встряхивает головой и перелистывает страницу обратно — на заметки с инструкциями. Главное — быть осторожной и контролировать границы. Ей не нужен пожар в подвале — просто немного пламени. Лира мысленно повторяет это как мантру и сосредотачивается на своей силе. Ведьма кладёт перед собой ненужный лист бумаги и сглатывает. Под кожей начинает ворочаться магия. Тёрнер мысленно обрисовывает границы квадрата диаметром всего пару дюймов и концентрируется лишь на этой площади. Она сводит энергию в одну точку, усиливая давление и аккуратно нащупывает в пространстве рубеж, при котором температура выйдет за пределы одной лишь искры, но не распространится дальше предполагаемых ей границ. Воздух начинает опасно вибрировать. Пространство сначала искажается от тепла, а затем Лира подходит к тому моменту, когда на краю листа вспыхивает первая искра. Ей кажется, что время замедляется. Она хватается за высеченную вспышку и не даёт ей погаснуть, пытаясь распространить огонь дальше. Магия извивается внутри, словно, наконец дорвалась до своей цели. На задворках сознания вспыхивает мысль, что именно так она вела себя на переливе. Лира чувствует, как давление в очерченной зоне рвётся наружу под натиском её собственной силы — хищно, жадно, неуправляемо. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. — Лира, — голос Джаспера разрезает тишину подвала. — Не мешай, чёрт тебя дери, — цедит она. По венам разливается раздражение от его внезапного вторжения в её тренировку. Лира прикладывает ещё больше силы. И, кажется, чуть больше, чем необходимо. Температура взлетает слишком резко. Край бумаги вспыхивает второй искрой — ярче и белее, и расширяется густым пламенем. Контур, который она удерживала, начинает опасно подрагивать. Сине-белые вспышки огня начинают стремительно ползти назад, словно улавливая магическую нить, которой они связаны. Краем глаза Лира замечает смазанное движение сбоку. Грудь обжигает изнутри. Рёбра стягивает болью — резкой, почти невыносимой. Но это не только её огонь. Не только её сила. Она резонирует. Джаспер рывком оказывается рядом: он двигается нечеловечески быстро. Доля секунды — и его пальцы обхватывают её запястье, сжимая ровно настолько, чтобы остановить дальнейший выброс. Воздух рвётся вспышкой у неё в ладони. Коридор пламени складывается внутрь, словно в атмосфере внезапно закончился кислород, и мгновение спустя с шумным хлопком гаснет. В воздухе остаётся густой запах ладана и горелой бумаги. Лира едва не падает, но вампир крепко удерживает её за запястье. Его ладонь неестественно, практически болезненно холодная — и эта хватка проходит по чувствительной разгорячённой от магии коже как по нерву. — Ебать ты играешь с огнём, ведьма, — рокочет он. — В прямом смысле. Она стискивает зубы и пытается выдернуть свою руку — бесполезно. В янтарных глазах — не злость и не тревога. Что-то другое. Глубокое, прожигающее, хищническое. Это отголоски того самого эха, что она чувствовала ночью, во время своего сна. Только сейчас она ощущает это практически кожей. — Отпусти, — сдавленно выдыхает она, вновь предпринимая попытку выдернуть свою ладонь, но Уитлок продолжает держать крепко и настойчиво. Он наклоняется ближе — так, что его дыхание практически касается её щеки. Лиру затапливает густым ароматом Джаспера — словно в воздух врезается хруст цитрусовой свежести и плавно перетекает в тонкий металлическо-чернильный шлейф. — Когда я сказал «Лира», это была не просьба, — вкрадчиво произносит он. — Отпусти, — повторяет девушка уже сквозь зубы. — Знаешь, что было бы, если бы я сейчас тебя отпустил? — дёргает бровью он. — Ты бы взорвалась ещё раз. Я — единственная сила в этой комнате, которая может удержать тебя от этого. От его тона внутри вспыхивает почти неконтролируемая ярость. — Ты — единственная сила в этой комнате, которая является причиной этой ебучей вспышки, — выплёвывает она в ответ. Янтарная гладь угрожающе темнеет на этих словах, перетекая ближе к насыщенному агатовому оттенку. Джаспер, не прилагая никаких усилий, делает резкий рывок кистью, так что ведьма едва не заваливается на него. Лире приходится опереться свободной рукой ему на грудь, чтобы удержать равновесие. От такой близости у неё на миг перехватывает дыхание. Под ладонью перекатываются крепкие, словно сталь мышцы. — Причина вспышки? Ты это сейчас серьёзно? — он тихо и опасно усмехается. — Лира, твоё пламя рвётся наружу не из-за меня. Оно рвётся ко мне. И ты это прекрасно чувствуешь. Уитлок как обычно режет словами, высекая всю болезненную правду — быстрыми и безошибочными росчерками. Лира отчаянно хочет бросить хоть что-нибудь в ответ, только бы защититься, но давится прямо на вдохе: вампир толкает её к столу, заставляя упереться бёдрами в край. Он не оставляет между ними ни дюйма пространства, вжимается в её тело так, что она чувствует каждый изгиб поджарого тела. — Скажи «отпусти» ещё раз — и я всё равно буду тебя держать, — произносит Джаспер низким вибрирующим тоном, от которого все мышцы в теле начинают дрожать. — Потому что ты на самом деле не хочешь свободы. Ты хочешь меня рядом. И, сука, мне это нравится. От этих слов по телу проходит томительный электрический разряд. Слюна становится предательски вязкой, и Тёрнер шумно сглатывает. Джаспер кладёт ладонь ей на затылок властным движением. Ледяные пальцы зарываются в светлые пряди, чуть стягивая их у корней — не болезненно, но ощутимо — фиксируя так, что она не посмеет лишний раз пошевелиться. — Есть одна проблема, Лира, — говорит он едва слышно. — Когда такие, как я, чувствуют резонанс… Мы не отпускаем. Никогда. Даже если ты будешь царапаться до крови. Особенно тогда. Он склоняется ещё ближе к её лицу, обжигая чувствительную кожу своим дыханием, а затем едва уловимо мажет губами по линии челюсти. У Лиры предательски слабеют колени, но Джаспер держит её крепко — зажав между своим телом и деревянным краем столешницы. — Хочешь, чтобы я прекратил? — шепчет он, касаясь губами мочки уха. — Так скажи это так, чтобы я поверил. Скажи спокойно. Ровно. Без дрожи. Внутри всё натягивается до треска, готовое лопнуть в любой момент. Тело предаёт её первым — дыхание срывается окончательно, магия вспыхивает под кожей обжигающим, хищным, голодным откликом. Тот самый резонанс, который накрыл её ночью — только теперь сильнее, ближе, плотнее — заставляет её изойтись лихорадочным желанием. Лира хочет одновременно вцепиться в Джаспера и убежать. Но ноги не слушаются. Вообще ничего не слушается. — Но ты не можешь. Потому что плавишься под моими пальцами, Лира. Он чуть отстраняется, скользит по её лицу потемневшим взглядом, от которого низ живота мучительно и сладко тянет. Ведьма рада бы снова обмануть себя, сказать, что это не по-настоящему, но в висках бьётся дикое, почти болезненное «к нему, к нему, к нему». Всё её мировосприятие смыкается в этот отчаянный импульс. Лира хочет отстраниться, хоть на долю дюйма, но не может, и именно в этот момент Джаспер перехватывает её подбородок пальцами — холодными, неживыми и, сука, до тошноты точными. Он заставляет её посмотреть прямо на себя. И мир распадается на золотые отблески его радужки и терпкий запах чернил у шеи. — Вот так, — шепчет он. Не похвала — предупреждение. Лира не успевает вдохнуть или выругаться. Не успевает в очередной проклятый раз соврать себе, что найдёт сил оттолкнуть его. Потому что он накрывает её губы своими. Не мягко, не аккуратно. А так, будто имеет на это право. Будто берёт то, что принадлежит ему без остатка. Его губы — обжигающий лёд. Лира издаёт сдавленный звук, цепляясь дрожащими пальцами за футболку Джаспера — и это конец. Она проваливается. В него. В себя. В неконтролируемый, ревущий пожар в груди. Вампир сминает её губы властным движением, проскальзывает языком в рот, и Тёрнер отвечает — дрожащая, отчаявшаяся, почти изголодавшаяся по этой необходимой до исступления близости. Джаспер на миг отстраняется, давая ей возможность вдохнуть, и Лира чувствует в этот момент почти болезненную пустоту. Она, не осознавая своего порыва, подаётся вперёд, но Уитлок чуть сжимает волосы на затылке, не позволяя ей сдвинуться с места. Он весь точно из алчных теней сшитый: ни следа привычной собранности и сдержанности. Глаза — расплавленный тёмный янтарь — сверкают жадно, и он скользит по ней — раскрасневшейся — хищным и плотоядным взглядом. — Ты чувствуешь этот разрыв внутри? — едва слышно спрашивает он. У Лиры на губах застывает невысказанное согласие, а в теле та самая острая, будоражащая отзывчивость на каждое его движение и на каждый его взгляд. Джаспер, словно читая её мысли — хотя, зачем ему, чёрт возьми, читать мысли, если он чувствует её всю без остатка — выдыхает: — Отлично. Мне нужно, чтобы ты входила в это состояние каждый раз, когда я подхожу ближе. Чтобы ты знала, кому именно ты так сдаёшься. Он тянет её руку — намертво закольцованную в его хватке с тех самых пор, как остановил огненный порыв, и уверенным движением кладёт на свою шею. Окончательно подталкивает в бездну, позволяет ухватиться за себя и чуть склоняет голову, наблюдая, что она сделает дальше. И Лира хватается — потому что иначе не может — скользит пальцами по молочно-белой коже, очерчивает выступающие позвонки, чувствует под кожей первозданную силу и бессмертное могущество. Джаспер снова целует её — глубоко, влажно, развязно. Скользит языком по нижней губе, проскальзывает в рот, очерчивает кромку зубов, сталкивается с её языком в немой борьбе. Одна его ладонь стягивает волосы на затылке чуть сильнее, до болезненной тяжести внизу живота и растекающегося по венам жара. Вторая рука проскальзывает под подол широкой футболки. Пальцы Джаспера проходятся по чувствительной коже живота, заставляя мышцы в теле невольно напрячься. Он цепляет выступающие рёбра, пробирается выше — к груди. Останавливается на полпути, не добираясь до самой чувствительной части, просто обрисовывает нижний контур дразнящим движением. Лира не сдерживает всхлипа и сама подаётся вперёд, вжимаясь в его тело своим. Почти слышит шёпот «нетерпеливая», но она не уверена, произносит ли это Джаспер на самом деле, или это лишь игра её воображения. Он усмехается прямо сквозь поцелуй и оттягивает зубами нижнюю губу, чуть прикусывая. Низ живота вновь пронзает электрическим разрядом. Ведьма хочет уже рефлекторно стиснуть бёдра от накатившего желания, но Уитлок не позволяет ей этого сделать — протискивается коленом между её ног, заставляя расставить их пошире. Лира на миг отстраняется, чтобы глотнуть распалённого воздуха — ей нужен кислород, но близость Джаспера нужна ещё больше. Когда его пальцы проскальзывают под резинку спортивных штанов, девушке кажется, что она одновременно готова шептать ругательства и мольбу не останавливаться. Джаспер накрывает ладонью её промежность, и чёрт возьми, Лира бы никогда не подумала, что холод его кожи на контрасте с её — разгорячённой, может быть таким возбуждающим. Она не выдерживает — запрокидывает голову и тихо стонет. Вампир тут же наклоняется и оставляет на хрупкой шее влажный поцелуй, переходящий в лёгкий укус. Его пальцы отодвигают край трусиков в сторону, а затем скользят по влажным складкам. Когда он задевает самую чувствительную точку её тела, Лире кажется, что у неё перед глазами начинают плясать разноцветные звёзды — так крепко она жмурится от удовольствия. С губ срывается рваный стон. Она выгибается навстречу его движениям, прося больше, и Джаспер поддаётся — погружает в неё палец. Начинает мягко толкаться, растягивает стенки, поглаживает их изнутри. Лира теряется в сладком мороке, практически наощупь находит его губы, целует влажно, стонет развязно прямо в губы, призывно насаживается на его пальцы. Низ живота стягивает терпкое, острое, будоражащее чувство. Магия ворочается под кожей, вторя движениям пальцев Джаспера — ведьме кажется, что они, чёрт возьми, работают в тандеме. Рёбра распирает обжигающим эфиром, а между ног продолжает давить нестерпимое, сладкое напряжение. Воздух раскаляется. Сбоку раздаётся какой-то опасный треск, но Лире плевать: она цепляется пальцами за шею и плечи вампира, ловит его губы своими, и молится лишь об одном — чтобы он не останавливался, чтобы не смел выпускать её из своих рук. Уитлок продолжает ласкать её пальцами так умело и настойчиво, что всё тело собирается в один точечный импульс, горячий, плотный, дрожащий и нестерпимый — готовый сорваться в любой момент. И когда Лире кажется, что она сейчас достигнет пика, Джаспер внезапно прекращает движение своих пальцев. С губ едва не срывается рычание. Девушка уже сама хочет качнуть бёдрами навстречу его руке, чтобы получить желанную разрядку, но вампир предусмотрительно отодвигает свою ладонь на пару дюймов. Его пальцы смыкаются на подбородке — на миг отрезвляюще и холодно. — Смотри на меня, Лира, — произносит он низким, рокочущим тоном. — Не смей закрывать глаза. Я хочу увидеть момент, когда ты перестанешь врать самой себе. Девушке с трудом удаётся сфокусировать на нём помутнённый поволокой взгляд. Джаспер напротив — неприлично хорош собой — высокий, подтянутый, весь словно из белого нефрита высечен. Воплощение несокрушимости и чистейшей власти. Острая линия челюсти, спадающие на глаза медовые кудри, чуть влажные после поцелуев губы и взгляд такой, под которым Лира плавится. Потому что никто раньше не смотрел на неё так. Когда он удостоверяется в том, что Тёрнер не посмеет отвернуться, его пальцы вновь продолжают прерванную ласку. Настойчиво, выверенно. И в этот раз ощущения обостряются до максимума. От каждого его движения жар стекает вниз тяжёлой вязкой рябью. Все мышцы в теле предвкушающе напрягаются и звенят, будто их подцепили на электрическую дугу. Лира невольно задерживает дыхание, впиваясь пальцами в шею Джаспера до побелевших костяшек. И в следующую секунду по телу прокатывается дрожь — мощной, хлёсткой волной, отрезающей дыхание. Внутри рвётся узел наслаждения. Мир рассыпается. Магия распирает грудь, норовясь вот-вот выломать ей рёбра своей вспышкой. А Джаспер продолжает смотреть. Не отводит от неё тёмного, жадного взгляда. Он не произносит ни слова, но Лире кажется, что это всепоглощающее «Моя» бьётся у неё в мыслях. Выжигающая потребность обладания — полного и бесповоротного. То, что ей приснилось накануне ночью, не было воспалённой игрой её сознания. Это была, чёрт возьми, трансляция его чувств сквозь её магический барьер. И сейчас она ощущает её каждой частицей своего тела, пока безуспешно пытается собрать себя воедино. Вампир скользит большим пальцем по её нижней губе — медленно, будто проверяет, дышит ли она вообще. — Чувствуешь? Это не сон, Лира. Это я. И её прошибает очередным электрическим разрядом. Магия дрожит в рёбрах, чувствует резонанс, тянется к нему, к его дару, узнаёт, подтверждает, жаждет новой близости. Тихая вибрация телефона раскалывает тишину подвала — резко, грязно, не к месту. Тёрнер вздрагивает от неожиданности. Джаспер на мгновение замирает — словно зверь, которого резко окликнули. Лира с трудом разжимает ладони, что ещё недавно цеплялись за его шею и плечи, и опускает руки. Пальцы едва слушаются. Вампир достаёт из заднего кармана джинсов свой смартфон, и как только его взгляд касается адресата сообщения на экране, к нему возвращается привычная собранность и холодная отчуждённость. И Тёрнер не может поверить, что ещё пару минут назад, когда он держал её в своих руках, в его глазах было такое вожделение, от которого дух захватывало. Теперь же единственным напоминанием о случившемся служит лишь её сбитое дыхание и слабые отголоски резонанса в груди. Он сжимает челюсть всего на долю секунды, так что начинают ходить желваки — но этого достаточно, чтобы понять, что он практически в тихой ярости. Уитлок коротко выдыхает и начинает быстро печатать ответное сообщение. — Что-то… случилось? — едва слышно уточняет Лира, когда он щёлкает по иконке «отправить». Джаспер всё ещё стоит слишком близко, а она не знает, куда ей деть руки, поэтому цепляется ладонями за деревянную столешницу. Это не ускользает от его взгляда. — Да. Мне нужно ненадолго отлучиться. Навестить родственников. Последнее слово — на грани едкости. Но вампир тут же смаргивает негативную эмоцию и возвращает себе привычное самообладание. Он поднимает на неё внимательный взгляд, а затем уточняет тихим и спокойным голосом: — Я надеюсь, мы всё выяснили? Лира растерянно моргает и сглатывает. Кажется, впервые на её памяти язык перестаёт её слушаться и с губ срывается лишь рваный вздох. Поэтому она кивает — коротко, судорожно, будто признаётся в преступлении. Но Джаспер мгновенно перехватывает её подбородок пальцами. Чуть приподнимает, заставляя смотреть в глаза. — Нет. Я хочу услышать. И ждёт её ответа, как хищник в засаде. У Лиры внутри что-то окончательно ломается. Не осталось больше гордости. И сил на борьбу тоже не осталось. Не после того, что произошло. Поэтому она выдыхает: — Да. Янтарная гладь напротив вспыхивает удовлетворением — тягучим, тёмным и опасным. — Умница. Джаспер оставляет короткий поцелуй в уголок её губ, от которого в груди снова растекается жар, и едва видимо усмехается — почувствовал. — Я вернусь через несколько часов. Постарайся не спалить дом дотла, — говорит он, прежде чем уйти.